Евгений Кривенко – Серые земли Эдема. Избранники Армагеддона 1 (страница 11)

Передо мной вновь возникла картина сумеречной Москвы, что о ней сказал загадочный проводник?.. Надо же, вспомнил дословно.

«В прошлый раз это был оживленный город. Видимо, произошло смещение вероятностей, и этот вариант стал более реальным». Не эту ли загадочную флуктуацию мне дали подсмотреть?.. Но думать не хотелось, голова заболела, и я не стал участвовать в дискуссии. Покинул оживленную компанию и, взяв в буфете банку пива, вышел на веранду.

Может, сделать вид, что пошел погулять по окрестностям, да и улизнуть?

Однако перед входом прохаживалась парочка, явно не участники семинара. Следов интеллекта на их бычьих физиономиях не просматривалось. Пришлось сделать вид, что любуюсь пейзажем и открыть пиво. По плоскогорью чернели рощи, вдали на холме виднелись белые яйца, словно огромная птица снесла их посреди темнеющего поля. Наверное, колпаки над антеннами радиолокаторов – то ли воспоминание о не состоявшейся войне, то ли предчувствие будущей.

Да, любопытная организация положила на меня глаз. Или в самом деле скупает интеллектуальные ресурсы России и других стран, или что-то другое. И скорее, другое. Слишком беспардонные методы: держать в санатории-тюрьме, применять оружие, использовать психотехнологии. Кто же за всем этим стоит?..

Становилось холодно, остро запахло полынью. Уже только зубцы Ай-Петри и зловещие яйца розовели над уходящим в ночь плоскогорьем. Я допил пиво и вернулся в холл, откуда к этому времени разбрелись спорщики. Симпатичная горничная дала ключ от номера, и я. насвистывая, поднялся на второй этаж. Открыл дверь номера, но включать свет не стал. В окне рисовались силуэты сосен, а за ними чернела бездна с гирляндами огней – Ялта. Не попробовать ли уйти, когда все уснут?.. Тут откуда-то донеслись голоса. Я на цыпочках подошел к окну, рядом оказалась дверь на балкон – она не скрипнула, когда я осторожно открыл ее.

К счастью для меня.

Балкон шел вдоль второго этажа отеля и был разделен перегородками на отдельные секции. Голоса доносились снизу, наверное из номера подо мной. Один был женский, и сердце у меня заныло: он звучал холодновато, но странно чаруя:

– Не суетись. Ты на свободе, а это главное. Еще найдешь возможности для развлечений.

Ему ответил мужской голос, и я вздрогнул: слова прозвучали резко, как свист клинка:

– Он обманул нас! Столько лет в заточении – и что? Наши руки связаны.

– Поле боя вокруг тебя, – холодно возразила женщина. – Просто отложи меч и воюй руками других.

– Этих? Они много болтают и не знают, что прочно лишь основанное на крови.

– Они знают, – смех женщины ледяными колокольчиками прозвучал в темноте. – Пока теоретически, но из таких выходят лучшие. Рарох указал именно на них.

Холодом потянуло из темноты. Я ничего не понял, но осторожно отступил. На этот раз под ногой скрипнуло, наверное рассохся паркет, и сразу настала тишина. Я нащупал кровать и лег, не раздеваясь. Окно походило на черную яму, огни Ялты скрылись за подоконником.

Вскоре я понял, что в комнате кто-то есть. Не раздалось ни единого звука, но будто красноватый отсвет разлился по полу, и я стал различать предметы. Серый прямоугольный глаз телевизора, подсвеченный снизу торшер, а рядом кресло… В кресле кто-то сидел! Я едва не вскрикнул, однако горло перехватило, и не смог выдавить ни звука. Как в кошмаре.

– Не бойся, – прозвучал тихий голос. – Почему люди такие пугливые? Я просто Аннабель.

Она встала, и платье зеленоватой волной упало со стройной фигуры, открыв темные холмики грудей. Во рту у меня пересохло – Аннабель осталась нагой. А женщина приблизилась – теплый розовый свет струился по ее груди и бедрам, стекая на пол красноватой лужицей. Красное и зеленое…

Аннабель наклонилась, и пышные волосы упали вокруг моего лица, скрыв даже этот слабый свет. Ее глаза казались черными провалами, едва видимые губы приблизились к моим, а рука проникла под рубашку и легла на грудь. Рука показалась ледяной, но все тело затрепетало… И вдруг женщина отпрянула. Свет вновь упал на ее лицо, и было видно, как расширились зрачки и ноздри. Она отняла руку, и ледяные пальчики скользнули по моему животу, так что меня бросило в жар. Но Аннабель резко выпрямилась, держа в руке бумажник. Я поразился, неужели меня банально хотели ограбить? Аннабель перевернула бумажник – со слабым звоном посыпалась мелочь, а следом выпал засохший цветок.

Засохший?

От фиолетового сияния даже тени прыгнули на стены, и тень Аннабель показалась самой огромной и грозной изо всех. Упав, цветок немного померк, однако все равно на него было больно смотреть – словно горящий аметист лежал на полу.

– Где ты?.. – свистящим шепотом начала Аннабель, но вдруг резко повернулась и, схватив платье, выбежала.

Я вскочил, сердце билось как сумасшедшее, нагнулся и подобрал бумажник. Что происходит? Боязливо протянул руку к цветку…И замер. Словно прошелестел воздух, и цветок распался на две половинки, я успел заметить лишь туманную полосу. Судорожно вспыхнул фиолетовый свет – и померк.

Меч! Весь в холодном поту, я поднял глаза и увидел темную фигуру, только это была не Аннабель.

– У тебя было оружие, но ты не воспользовался им, – раздался свистящий голос, и я сразу узнал только что слышанный под балконом. – Кто ты, второй раз встретившийся на пути?

Словно морозным воздухом обдало из темноты – я все вспомнил! Мертвый город, черную реку и три фигуры на гранитном берегу. Так вот почему знакомым показалось холодное очарование в голосе женщины… Я не стал тратить времени на ответ. Повернулся, выскочил на балкон и, перемахнув перила, покинул негостеприимный отель. Сильно ударился пятками, но это лучше, чем быть проткнутым насквозь. Меч у этого господина явно был хорошо наточен. Интересно, как он его провез? И еще, кто он по национальности? Вроде бы не японец: я где-то читал, что японцы не выговаривают букву «л».

Конечно, я не размышлял, стоя как пень, а улепетывал со всех ног, похоже это становилось моим привычным занятием. И конечно, далеко не убежал. За оградой отеля оказалась бетонированная площадка, наверное для приема вертолетов VIP-персон, и там в свете фонаря меня ожидали. Высокая фигура – женская, и пониже – мужская. Как они успели оказаться здесь?

Я тоскливо оглянулся на отель, но все окна были темны. Ведь недавно еще горланили, приканчивая пиво! Впрочем, кто меня станет спасать – бедного Буратино от лисы Алисы и кота Базилио? Хотя моя ситуация хуже, тут болотом с лягушками не отделаешься. Я поглядел вокруг: пряди тумана в ложбинах, черная роща, яркие белые яйца на холме. Над темным морем встает луна. Помощи ждать не от кого.

– Он опять бежит, – презрительно сказал женский голос, фигуры были уже в нескольких шагах. – Разве это противник?

– Как знать? – задумчиво произнес мужчина. – Мы встречаем его во второй раз. Но третьего пусть не будет.

Он сделал легкое движение, и из-под темного широкого рукава заструился слабый свет. Снова меч! Ноги у меня ослабели, а мышцы живота судорожно сократились, словно холодная сталь уже пронзила их.

– Постой, – обеспокоено сказала женщина. – А вдруг правила уже действуют? Мы не можем убивать никого… из тех.

– Ты сама сказала, что он слабак, – у мужчины блеснули зубы. – А тот осмелился бы скрестить оружие с Темным воином, пусть и без надежды на победу.

– Как знаешь, – пожала плечами женщина. – Ты будешь наказан, а не я.

– И тогда ты станешь менять любовников чаще, – расхохотался мужчина.

– Скорее реже, – холодновато прозвучало в ответ. – Пока ты убиваешь их слишком быстро.

Меня затошнило, перепалка шла будто уже над моим трупом. А мужчина шагнул вперед, даже не поднимая меч… Я так и не заметил размаха. Что-то просвистело, как в прошлый раз, и я опустил глаза, страшась увидеть кровь, льющуюся из рассеченного горла. Где-то читал, что в первое мгновение человек ничего не чувствует. Но ничего такого не увидел, зато услышал странно изменившийся голос женщины:

– Смотри!

Я поднял голову и увидел, что Аннабель отвернулась от меня, а мужчина с кривой улыбкой глядит на обнаженный меч.

– Странно… – начал он. Потом тоже повернул голову.

На холме с белыми яйцами что-то двигалось. Я вгляделся, и по позвоночнику словно прошлись ледяные когти: черная собака бежала вниз по слабо освещенному склону. В этом не было ничего странного, но холм находился в нескольких километрах отсюда, а значит пес был величиной с дом!.. Он мячом перекатился через серую равнину и, странное дело, не вырос в размерах, а словно уменьшился по пути (я ошалело вспомнил «Черного монаха» Чехова) и сел на границе освещенного пространства.

Я изумленно вскрикнул: – Гела!..

Но второй окрик застрял у меня в глотке. Гела показалась бы щенком по сравнению с этим псом: морда на уровне моего лица, зеленовато-желтые блюдца глаз, красный язык свешивается из раскрытой пасти. И еще я вспомнил, что уже видел такого пса – задолго до Гелы, возле каменной башни у подножия Безенгийской стены. Тот странный камень – чернее и выше других, с двумя зелеными изумрудами вместо глаз.

– Это твоя собачка? – нервно рассмеялась Аннабель.

– Нет, – коротко ответил мужчина. – Хотя не прочь бы завести такую. Мы уже видели их, помнишь?

– Значит… – голос женщины будто растаял вдали.

– Да, – согласился мужчина. – Она проделала долгий путь, с самых границ…