Евгений Кривенко – Окликни меня среди теней (страница 61)

Метельский еще раз огляделся: — Эти ямы они называют боксами? А как же в туалет? — Уже хотелось, пока по малому.

Женщина невесело посмеялась: — Выкопай себе ямку в углу. На, держи.

Она протянула Метельскому лопатку из жесткого пластика. Он повертел ее — туповата, как оружие не пойдет, — и стал рыть. Рыхловатую землю лопатка брала хорошо, можно подкопаться и под загородку, только ведь часовой увидит.

Подумав, он выкопал еще углубление для ног, а то сидеть на ровной земле неудобно, н вернул лопатку. — Отвернись, пожалуйста.

Сделал свое дело (неловко, рядом женщина), и повернулся к ней:

— Кто нас здесь держит? И кормят ли?

— Эти белые уроды, — Виктория кивнула на вышку. — И еду развозили утром. Зачем все это, не говорят… Да вот они, опять.

Вдали за соседним рядом появились две белые долговязые фигуры, и стали подходить, останавливаясь перед боксами. Дошли до конца и, повернув, приблизились к ним. Один подал пластиковые контейнеры Виктории и Метельскому. Он вздрогнул от прикосновения горячей четырехпалой руки. Другой сказал механическим голосом:

— Вы здесь временно. Проведем исследования метаболизма и отпустим. Выходить из бокса разрешается только для совокуплений. Потом сразу возвращаться, иначе получите болевой разряд.

— Чего? — Метельский едва не уронил контейнер, а хэ-ути уже шли дальше. Виктория хихикнула:

— Это они говорили и утром. Похоже, узникам разрешают развлечься.

— Ну и ну. — Метельский открыл контейнер: в одном отделении гречневая каша, в другом бутылочка с водой и ложка. Виктория набросилась на еду, а Метельский поковырял ложкой — невкусно, каша совсем не соленая — и отставил контейнер, только воду выпил. Виктория уже проглотила свою порцию.

— Ты что, больше не будешь?

— Невкусная. — Увидел, с какой жадностью она смотрит, и протянул контейнер. — Если хочешь, доедай. Я ел только с этого края.

Виктория выхватила контейнер и подчистила все, не разбирая краев.

— У вас голод, что ли? — спросил Метельский.

— А ты не знаешь? Продукты по карточкам, вообще мизер, и все время хочется жрать. Впервые наелась, спасибо.

Да, совсем забыл про голод. Это ему хорошо, с его-то деньгами. Он сел на землю, умостив ступни в углублении — от земли исходило явственное тепло. Подогрев наподобие теплого пола, что за ерунда? Смеркалось, из других загородок было слышно бормотание, темнеющий воздух дышал неопределенной угрозой. Что их ждет, не верится в эту сказочку про исследование метаболизма?..

Виктория опять прилегла: — Расскажи о себе, Лон. Что-то у меня тяжело на душе.

Метельский вздохнул: в подробности пускаться неохота, слишком запутанная у него история.

— Я из Москвы, — сказал он, — точнее из Москвы-2. Разыскивал жену, она тут пропала, в Питере. Лучше ты расскажи о себе. Такая симпатичная женщина, и вдруг брошена в какую-то яму. Ты как хоть жила?

Виктория стала охотно рассказывать: колледж, подруги, работа в какой-то фирме по благоустройству…

— Не замужем и не хочется. Сходишь во Дворец наслаждений, и с неделю на мужиков не тянет. Это моя подруга Светка… — и она пустилась в такие подробности, что жители села Иогач расплевались бы. Слушать было неловко, и одновременно возбуждало. Вдруг Виктория притихла.

— Слушай, Лон, иди ко мне. Не затем, чтобы трахаться, мне неудобно тебя соблазнять. Просто полежи рядом, а то жутко становится.

Отказывать неловко: чувствовалось, как женщина болтовней пытается заглушить панику. Уж извини, Хельга…

Так что без труда перелез через хлипкую загородку (лишь земля немного осыпалась), и прилег к Виктории. Та подвинулась, освобождая место на подстилке.

— Ты симпатичная, Вика. И волосы у тебя красивые.

Пришлось ее приобнять, иначе вдвоем на подстилке не уместятся. Вика вздохнула и тоже обняла его. Остро чувствовался исходящий от женщины страх, еще пахло немытым телом, а от земли исходил пряный запах. Вика уткнулась ему под мышку и что-то пробормотала.

— Что? — спросил Метельский.

— Ничего. Просто лежи так.

Но прижималась к нему все теснее, да и у Метельского появилось и стало нарастать желание.

— Не могу. — наконец простонала Вика. — Возьми меня, Лон. Иначе я сойду с ума от страха.

Очень неловко перед Хельгой. И отказать женщине нельзя: она цепляется за него, будто повисла над бездной. Вероятно, так оно и есть. Метельский вздохнул: нечего себя обманывать, ему и самому захотелось. Прости, Хельга…

Он расстегнул плащ женщины, открыв беззащитные голые ноги (под плащом была только ночная рубашка) и, приспустив брюки, лег на нее. Отощала сильно: когда вошел, то уперся в лобковую кость, а ребра выступают — похоже на стиральную доску, какими женщины по старинке пользовались в селе Иогач. Накатила ярость — как можно доводить женщин до такого состояния? — но это только усилило его толчки. Вика ответила стоном и вцепилась ему в ягодицы.

Неожиданно со всех сторон вспыхнул свет, залив мертвенной белизной лицо Вики, ее зажмуренные глаза и приоткрывшийся рот. Она будто пыталась убежать от этого мертвящего света, все сильнее стискивая бедра Метельского своими, судорожно вталкивая его в себя. И он заспешил вместе с ней — прочь из этого мира, в то неистовое пламя, что разгоралось у него в паху. Оргазм сотряс тело так, как бывало только с Хельгой, и пронзительным криком ответила Вика.

Она открыла глаза и поморгала.

— Такого у меня еще не было. Теперь и умереть не страшно.

— Типун тебе на язык, — проворчал Метельский, укладываясь рядом.

— Чего? — рассмеялась Вика и запахнула плащ. — Откуда ты взял такие словечки?

— В одной деревне нахватался.

Вика вздохнула и потянулась. — Да уж… Пожалуй, мне впервые захотелось выйти замуж, чтобы почаще так. Но ты ведь женат?

— Да.

— Ну, — хихикнула Вика, — теперь с этим не особо считаются. Можно и втроем сходить во Дворец наслаждений.

— Я не люблю… — начал Метельский, но тут в глаза ударил ослепительный свет. Сощурившись, разглядел, что луч падает с вышки.

— В боксе 338! — загремел голос. — Вы закончили совокупление. Оставьте самку и возвращайтесь в свой бокс. Иначе будете наказаны.

— Это тебе, — с горечью сказала Вика, — мой бокс номер 337. Эти уроды на весь процесс отводят полчаса. Ты меня еще навестишь завтра? Можно и с утречка.

— Попробую, — сказал Метельский, переваливаясь в свою яму. Было и неловко перед Хельгой, и приятно после секса, и жутковато: что будет дальше? Такой вот винегрет.

Лечь пришлось прямо на землю, у Вики хоть была подстилка. Но земля теплая — странно, и как-то неприятно. Сонно подумалось: а если и вправду как-нибудь заняться сексом втроем, не обязательно во Дворце наслаждений?.. Нет, Хельга прибьет Вику, да и его под горячую руку тоже. Он улыбнулся и заснул.

Проснулся от душераздирающего вопля, тут же последовал другой. Очумело вскочил. В соседней яме стояла Вика, судорожными рывками сдирая с себя одежду. Располосовала и скинула плащ, затем ночную рубашку — единственное, что под ним было. Лицо исказилось в крике, глаза выпучены. С земли поднимался какой-то красноватый туман, обвиваясь вокруг ее голых ног.

— Что с тобой? — крикнул Метельский. Но ответа не получил, Вика продолжала вопить и вдобавок стала корчиться. Туман заволок ее по грудь, обвивая как призрачный питон. Несколько мгновений — ошеломленный Метельский никак не мог двинуться, — и окутал ее голову. Теперь Вика была закутана словно в красноватый саван, и по нему проходили пульсирующие, будто глотательные движения — жутко и омерзительно.

Внезапно туман начал сползать с нее. Теперь уже завопил Метельский: вместо женской головы с симпатичными кудряшками возникла другая — темная, словно обугленная, без волос и… с чем-то вроде рожков на поблескивающем черепе. Глаза горели дьявольским красным огнем.

Туман исчез, но Вика не появилась. В яме, слегка присев, стояло другое существо — темное, голое, с низко свисающими руками. Хотя… похоже, тоже было женского пола, с темными нашлепками грудей. Метельский задохнулся от ужаса и омерзения.

— Вика! — закричал он и, стиснув кулаки, бросился на это существо.

Он ударился будто в раскаленный столб. А в следующий миг потерял опору под ногами, его крутанули в воздухе и швырнули обратно, в собственную яму. Темнота…

Очень медленно в ней забрезжил свет. Метельский застонал от боли в пояснице. Он лежал на спине, прожектора потускнели, небо начало сереть. С трудом повернулся на бок, а потом кое-как встал. Соседняя загородка была пуста — ни Вики, ни темной твари. Что это такое было?

Медленно наступил унылый рассвет, прожектора потухли. На фоне краснеющей зари обрисовались черные уродливые силуэты вышек. Опять лагеря, опять голод, бедную Вику выманили из ее квартирки, а потом какая-то тварь забрала и ее исхудалое тело. «Теперь и умереть не страшно». Метельский заскрипел зубами: он дал женщине мимолетное наслаждение, но спасти не сумел. Откуда эти твари, кто они? А вдруг вот так же погибнет и Хельга?

Надо спасать ее, а для этого необходимо добраться до глайдера, черт бы побрал эти вышки! Пускай надежды нет, но: «Сивилла, есть хоть какая-то связь?»

«На тактической частоте Асгарда, — неожиданно отозвалась та. — Только что активировалось подключение с ховером».

Горячая волна радости прошла сквозь тело. Ну да, войска Асгарда штурмовали Петроградскую сторону, на каждом летательном аппарате есть мощный трансмиттер, а подключение наверняка осталось после налетов с Хельгой. Непонятно, кто они теперь в глазах Гунтера, но надо рискнуть. И еще хорошо, что не отобрали трансмиттер: специально взял малозаметный, в виде пуговки на рубашке, а Сувору наверное было не до обыска, головка болит…