Евгений Кравцов – Убийства в доме без теней (страница 1)

Евгений Кравцов

Убийства в доме без теней

Глава 1

Тень, которой не было

Дождь стучал по крышам Аркадиева переулка не просто каплями, а целыми ледяными кулаками. Инспектор Кира Волкова втянула голову в воротник кожаного плаща, пытаясь укрыться от промозглого ветра, вырывавшего из рук зонт. Перед ней возвышался особняк «Лучезарный» – ирония названия была горькой. Здание, некогда белоснежное, теперь походило на пожелтевший череп с пустыми глазницами окон. Острые шпили крыши терялись в низких, грязно-серых тучах. Вокруг особняка не было ни забора, ни ворот – только буйство мертвого бурьяна, похожего на щупальца, цепляющиеся за каменные ступени крыльца.

*«Еще один вызов в эту проклятую развалюху»,* – подумала Кира, переступая порог. *«"Труп без тени". Бред. Наверняка пьяный бомж или игра света…»*

Но холод, встретивший ее внутри, был не просто от сырости. Он *грыз*. Он проникал под кожу, в кости, высасывая тепло и здравый смысл. Воздух пах пылью, плесенью и чем-то еще… металлическим? Электрическим? Как после грозы, только без озона.

– Волкова на месте! – крикнула она, голос глухо отдался в огромном, пустом холле. Ее фонарик выхватил из мрака паркет, покрытый вековой грязью, облупившуюся лепнину на потолке и… группу людей у подножия широкой лестницы.

Сержант Глеб Сомов, ее напарник, человек с лицом усталого бульдога, обернулся. Его обычно каменное выражение было тревожным.

– Кира… Тут… странно.

– Труп всегда странный, Глеб, – отрезала она, подходя. Но слова застряли в горле.

На полу, аккуратно распластанный на спине, лежал мужчина лет пятидесяти. Дорогой, но поношенный костюм. Седая щетина. Глаза широко открыты, устремлены ввысь, в темноту второго этажа. Взгляд застыл в немом ужасе. На шее – тонкая, почти невидимая линия странного розовато-серебристого отлива, единственная явная отметина насилия. Ни крови, ни следов борьбы.

Но это было не самое шокирующее.

Тело лежало под огромной, некогда роскошной хрустальной люстрой. Двое оперативников направили на него яркие прожекторы. Освещение было почти хирургически белым, резким, не оставляющим места для полутонов.

И *тени не было*.

Совсем. Ни под телом, ни от вытянутой руки, ни от складок одежды. Пол под мертвецом был равномерно освещен, как будто его просто… не существовало физически, чтобы преграждать путь свету. Это противоречило всему, что Кира знала о физике, о мире, о реальности. Голову сдавила тисками абсурда.

– Где… тень? – спросила она глухо, сама не веря своим словам.

– Вот именно, – прошепелявил молодой судмедэксперт, Артем. Его пальцы дрожали над открытым чемоданчиком. – Проверили углы, источники света… Это… невозможно. Тело есть, оно твердое, но свет проходит *сквозь него*, как через стекло… только оно не стеклянное! И смотрите…

Он осторожно указал пером на лицо жертвы.

– Зрачки. Видите? Они не реагируют на свет вообще. Как у слепого. Но глаза… они целы.

Кира присела на корточки, игнорируя холод камня под коленями. Она придвинула фонарик к лицу мертвеца. Яркий луч ударил прямо в зрачок. Ни малейшего сужения. Глаза были как черные, бездонные озера, поглощающие свет без отражения. *Как само это место.*

– Кто он? – спросила она, отводя взгляд. Вид этих глаз вызывал тошноту.

– Предварительно – Виктор Леонидович Бармин, – ответил Глеб, сверяясь с блокнотом. – Антиквар. Владелец пары лавок в старом городе. Жил один. Сообщила о его исчезновении сестра три дня назад. Последний раз его видели… здесь. Говорил, что нашел что-то «невероятное» в этом доме. Хотел купить его для музея редкостей.

– Купить? Этот склеп? – Кира окинула взглядом мрачный холл. Ее фонарик скользнул по стене. И она замерла.

На грязных обоях, чуть в стороне от места, где лежало тело, кто-то нарисовал что-то. Не краской, не углем… Словно *выжгли* пальцем по штукатурке. Контуры были резкими, угловатыми, неестественно точными. Это была фигура. Человеческая, но слишком вытянутая, с непропорционально длинными руками и пальцами, напоминающими щупальца. Голова была наклонена под неудобным углом. И у этой фигуры… не было лица. Там, где должны быть глаза, нос, рот – была лишь гладкая, пугающая пустота.

– Это что? – прошептала Кира, подходя ближе.

– Не знаем, – ответил Глеб. – Нашли, когда приехали. Как будто… только что сделано. Но рядом нет ни пыли, ни следов. Как будто оно… проступило из стены.

Кира протянула руку, собираясь коснуться странного изображения. Но в этот момент ее фонарик, луч которого падал на ее собственную руку и стену рядом с рисунком, *мигнул*. Не погас, а именно мигнул – свет на долю секунды стал тусклее, ненатуральнее.

Она резко посмотрела на пол возле своих ног.

Луч фонарика падал на паркет. Но тени от ее ног… была ли она? В резком, искусственном свете прожекторов оперативников тени должны были быть четкими, как ножи. Но контур ее ноги на полу был размытым, дрожащим, *неуверенным*. Как будто свет не мог решить, должна ли тень быть. А когда она подняла фонарик выше, луч, падающий на стену напротив, не создавал обычного светового пятна – он рассеивался, становясь тусклым ореолом, неспособным отбросить четкую тень от стоящей рядом вазы.

Холод внутри Киры стал ледяной глыбой. Это был не бред. Дом *действительно* пожирал тени. Начиная с жертвы. А теперь… что-то происходило и со светом внутри него. И с ней?

Она обернулась к мертвецу на полу, к этому контуру без лица на стене, к своим растерянным коллегам, чьи лица в этом ненатуральном свете казались восковыми, ненастоящими. В ушах зазвенела тишина, густая, как вата. Дождь снаружи больше не было слышно. Особняк «Лучезарный» поглотил и этот звук.

– Ничего не трогать! – ее голос прозвучал громче, чем она планировала, сорвавшись на хрипоту. – Оцепить весь дом. Искать любые записи Бармина, дневники, заметки. И… – она сделала паузу, глядя на пустое место под телом, где должна была лежать тень, – узнать, где можно найти специалиста по… аномальным световым явлениям. И по старым городским легендам. Особенно про этот дом.

Глеб смотрел на нее, как на сумасшедшую. Но кивнул. Сомнений в его глазах было меньше, чем страха. Страха перед тем, что здесь происходило. Перед этой *неправильностью*.

Кира подняла взгляд вверх, на темный провал лестницы, ведущей на второй этаж. Там, во мраке, ей почудилось движение. Не тени – ее здесь не было. А *отсутствие*. Пустота, которая наблюдает. Она крепче сжала фонарик, чувствуя, как ее собственная тень за спиной, слабая и неуверенная в этом проклятом месте, не дает ей ощущения защиты. Она была здесь так же уязвима, как и тот мертвец на полу.

*«Что ты нашел здесь, антиквар?»* – подумала она, шагая к лестнице. *«И что теперь ищу я?»*

Первая ниточка клуба была найдена. Она вела во тьму. И Кира Волкова знала: чтобы найти убийцу, ей придется потерять гораздо больше, чем просто тень. Возможно, даже саму реальность.

Отлично! Продолжаем погружение в мрак. Глава 2 должна углубить тайну, показать последствия первой встречи с аномалией и дать Кире первые, пугающие зацепки.

Глава 2

Чернила, которые забывают

Утро после ночи в «Лучезарном» встретило Киру Волкову не солнечными лучами, а свинцовой тяжестью за окном и стойким ощущением *неправильности*, въевшимся под кожу. Она сидела за своим столом в участке, пытаясь составить рациональный отчет о вчерашнем вызове. Слова упорно не складывались в логическую картину. "Труп без тени". "Аномалии освещения". "Рисунок неизвестного происхождения". Каждая фраза звучала как бред сумасшедшего. Особенно под пристальным, неодобрительным взглядом начальника, капитана Рогова, мельком просмотревшего ее черновик и фыркнувшего: "Волкова, выспись. Или сходи к психологу. Бомж с инфарктом и игра света – вот твой протокол".

Кира стиснула зубы. Игнорировать абсурд было уже нельзя. Особенно когда она ловила себя на том, что при ярком свете настольной лампы ее *собственная* тень на стене казалась… жидкой. Нечеткой. Будто акварельный набросок, а не твердый силуэт. Она резко выключила лампу, предпочитая серый полумрак из окна.

Дверь кабинета распахнулась, впуская Глеба. Лицо напарника было серым от усталости, но в глазах горела тревога куда более острая, чем вчера в особняке.

– Кира, проблемы, – он швырнул на стол папку. – Большие.

– С Барминым? – спросила она, уже предчувствуя худшее.

– Со *всем*, что связано с Барминым. Во-первых, Артем. Судмедэксперт. Помнишь, как он дрожал вчера?

Кира кивнула. Молодой парень казался на грани истерики.

– Сегодня утром его нашли дома. Он… не узнает никого. Говорит бессвязно о "слепых глазах" и "свете, который режет". Физически вроде цел, но психика… – Глеб провел рукой по лицу. – Врачи разводят руками. Шок, говорят. Посттравматика.

– А оперативники? Те, кто был с нами? – спросила Кира, холодный ком подкатывая к горлу.

– Вот это самое поганое, – Глеб открыл папку. – Опросы. Сержант Петров, который стоял у двери с прожектором, на вопрос "Что вы видели в особняке?" отвечает: "Какой особняк? Мы выезжали на пьяную драку у вокзала". Он искренне не помнит "Лучезарный" и Бармина. Лейтенант Семенова помнит дом, помнит, что было тело, но говорит: "Какая тень? Было темно, светили фонарями, все в тенях было". Она забыла самую суть аномалии. И чем дольше они там были, тем больше стерлось.