Евгений Кравцов – Дело№666 (страница 1)

Евгений Кравцов

Дело№666

Глава 1: Первая Ласточка

Прага. Конец октября 2008 года. Ночь уже давно накрыла город своим тяжелым, влажным покрывалом. Туман, рожденный Влтавой, цеплялся за готические шпили и барочные купола, окутывал узкие улочки Старого Города, превращая фонари в расплывчатые желтые шары. Воздух пах мокрым камнем, опавшей листвой и далеким дымком из труб. Город казался декорацией к старой, слегка потертой черно-белой киноленте – красивой, но безжизненной.

Иржи Вондрак затянулся последней сигаретой, сидя в своем стареньком «Шкоде Фаворит», припаркованной на смотровой площадке у Вышеграда. Отсюда открывался вид на подсвеченные мосты, Градчаны и бесчисленные крыши, утопающие в тумане. Вид, который обычно успокаивал его после долгой смены. Но сегодня что-то грызло изнутри. Беспокойство. Как будто сама эта ночная мгла была живой и недоброй. Может, зря он взял этот последний заказ? Парень у подножия крепости, нервный какой-то, торопил, глаза бегали. Но деньги заплатил вперед, наличными. Иржи потушил окурок в переполненной пепельнице. Пора домой. Завтра рано вставать, надо на СТО заехать – подшипник гудит.

Он повернул ключ зажигания. Двигатель чихнул раз, другой и захлебнулся. «Черт возьми!» – Иржи ударил ладонью по рулю. Опять. Он снова попробовал – тишина. С глухим стуком открыл дверь и вышел, чтобы заглянуть под капот. Холодный туман тут же облепил лицо. Он нащупал рычаг капота, потянул. Замок щелкнул, но капот приподнялся лишь на пару сантиметров и замер. Заело. Опять. С проклятием Иржи полез в карман за перочинным ножом, чтобы поддеть заевший механизм. Он наклонился, сосредоточенно водя лезвием в щели.

Он не услышал шагов. Не почувствовал присутствия другого человека в этом пустынном, окутанном туманом месте. Только внезапный, звериный рык где-то очень близко, да стремительное движение тени из мрака за спиной.

Боль. Дикая, разрывающая все внутри боль в спине, ниже лопатки. Иржи ахнул, роняя нож. Он попытался обернуться, но второе движение тени – быстрее, яростнее – и новая волна агонии ворвалась в его тело, на сей раз в бок. Он почувствовал тепло, разливающееся под рубашкой, липкое и густое. Кровь. Его собственная кровь. Он рухнул на колени, упершись руками в холодный асфальт. Глаза застилала пелена, но он успел мельком увидеть фигуру в темной куртке с капюшоном, низко надвинутым на лицо. Ни глаз, ни черт – только тень.

– За… что… – прохрипел Иржи, пытаясь вдохнуть, но вместо воздуха в легкие хлынула жидкость. Горькая, металлическая.

Фигура не ответила. Она стояла над ним, дышала тяжело, неровно, как загнанный зверь. Потом наклонилась. Иржи почувствовал прикосновение к своей шее – холодное, твердое. Лезвие. Оно скользнуло по коже, неглубоко, но с ужасающей, хирургической точностью. Еще боль, но уже тупая, на фоне всепоглощающей агонии в груди и боку. Потом шаги, быстро удаляющиеся в туман, растворяющиеся в ночи.

Иржи Вондрак упал набок. Его взгляд устремился в мутное небо над Вышеградом. Фонари плыли перед глазами, превращаясь в расплывчатые солнца. Он думал о том, что завтра не поедет менять подшипник. Думал о холодной квартире, о невыключенном свете на кухне… Потом мысли спутались, потемнело. Последнее, что он ощутил – ледяную влагу асфальта на щеке и далекий, одинокий вой сирены где-то внизу, в городе.

Инспектор Джон Бекман приехал одним из первых. Синий мигающий свет полицейских машин рвал туманную завесу, окрашивая древние стены Вышеграда в тревожные, неестественные цвета. Бекман вышел из своего невзрачного «Октавии», морщась от внезапного холода и резкого запаха бензина, смешанного с чем-то… металлическим. Кровью. Он знал этот запах слишком хорошо.

Он был невысок, коренаст, с лицом, изборожденным глубокими морщинами, которые выдавали скорее усталость, чем возраст. Ему было чуть за пятьдесят, но сегодня, под утро, после всего трех часов беспокойного сна, он чувствовал себя на все семьдесят. Темные, почти черные глаза под густыми нахмуренными бровями остро сканировали обстановку: машина, водительская дверь открыта, фигура на асфальте, очерченная мелом, люди в белых комбинезонах.

– Джон. – К нему подошел местный участковый, Петр Гавел, молодой парень, бледный как полотно. – Жуть… Просто жуть.

Бекман кивнул, не глядя на него. Он подошел к телу, осторожно ступая по уже размеченным дорожкам. Иржи Вондрак лежал в луже собственной крови, уже потемневшей и вязкой. Лицо застыло в гримасе ужаса и непонимания. Рубашка на груди и спине пропитана, порвана. Бекман наклонился, стараясь дышать ртом. Обычное ограбление? Таксисты – легкая мишень. Но что-то… щелкнуло в его мозгу. Неправильно. Слишком много ярости. Слишком много крови для простого отъема выручки. Кошелек таксиста валялся рядом, на асфальте, рядом с рассыпанными монетами и смятыми кронами. Его даже не открыли. Деньги были внутри.

– Что с шеей? – спросил Бекман, не отрывая взгляда от бледной кожи жертвы. Там, чуть ниже кадыка, виднелся неглубокий, но четкий порез. Почти ровный. Не похоже на рану в драке.

Криминалист, копошившийся рядом, посветил фонариком. – Порез. Чистый. Как скальпелем. Не смертельный, но… странный. Как будто метку поставили.

Бекман выпрямился. Его взгляд упал на приоткрытый капот машины, на перочинный нож, валявшийся рядом с телом. Жертва явно что-то ремонтировала. Уязвимый момент. Нападение из темноты. Ярость. И эта метка… Почти ритуальная.

Он отошел в сторону, достал пачку сигарет. Рука, подносящая спичку к кончику сигареты, дрогнула едва заметно. Не от холода. От предчувствия. Он многое видел за свои годы в полиции Праги. Пьяные разборки, бытовуху, даже заказные убийства мафиози. Но это… Это пахло чем-то другим. Чем-то диким, необузданным, что пришло из этой самой ночной мглы и растворилось в ней. Как бесшумная, ядовитая тень.

Петр Гавел подошел снова. – Что думаете, инспектор?

Бекман глубоко затянулся, выпуская струйку дыма в холодный воздух. Она тут же смешалась с туманом. Он посмотрел на мертвого таксиста, на его остекленевшие, полные немого вопроса глаза, на абсурдно рассыпанные монеты рядом с нетронутым кошельком. Потом перевел взгляд на темный провал дороги, уходящей вниз, в спящий город.

– Думаю, Петр, – его голос был низким, хрипловатым от усталости и сигарет, – что это только начало. Первая ласточка. И черт меня побери, но летит она из самой кромешной тьмы.

Он бросил окурок, раздавил его каблуком о мокрый асфальт с неожиданной для его комплекции силой. Звук был резким, финальным. Словно точка, поставленная в конце первого, кровавого предложения истории, которой суждено было длиться десять долгих лет. Истории под номером 666.

Глава 2: Тень и Пыль

Утро после убийства Иржи Вондрака не принесло ясности. Туман сменился моросящим, холодным дождем, который словно пытался смыть следы ночного кошмара с асфальта Вышеграда. Но инспектор Джон Бекман знал: некоторые следы въедаются слишком глубоко.

Он сидел в своем кабинете в главном управлении полиции Праги на улице Янгманнова. Кабинет был тесным, заваленным папками. Стены цвета выцветшей охры, стол, покрытый слоем бумаг, кофейных кружек и пепельницей, доверху наполненной окурками. Запах старой бумаги, пыли, табака и дешевого растворителя кофе висел в воздухе густым одеялом. Бекман изучал первые фотографии с места преступления. Иржи Вондрак на боку, лицом к мутному небу. Кровь, черная на снимках. Открытый капот машины, как зияющая рана. И этот порез на шее – чистый, почти хирургический, выделяющийся на бледной коже.

Первая ласточка. Его собственные слова эхом отдавались в голове. Он откинулся на спинку стула, потер переносицу. Усталость давило виски, но сон был невозможен. За окном монотонно стучал дождь по подоконнику.

В дверь осторожно постучали.

– Войдите.

В кабинет буквально вплыла невысокая, сутуловатая фигура в белом лабораторном халате, поверх которого был наброшен потертый черный худи. Сэм Бенгтссон. Его светлые, почти белые волосы были неопрятно растрепаны, а за толстыми линзами очков прятались необычайно острые, светло-голубые глаза, которые сейчас смотрели на Бекмана с интенсивностью сканера. В руках он держал планшет и несколько файлов.

– Джон, – Сэм кивнул, его голос был тихим, чуть монотонным, как будто он экономил энергию на словах для более важных процессов в голове. – Тот таксист. Вышеград.

– Что нашел, Сэм? – Бекман махнул рукой на свободный стул, заваленный папками. Сэм, не обращая внимания на беспорядок, просто сгреб папки в кучу и сел, устроив планшет на коленях.

– Не ограбление, – констатировал Сэм, как нечто само собой разумеющееся. Он ткнул пальцем в планшет, вызвав увеличенное изображение кошелька и рассыпанных монет. – Насилие избыточное. Два удара ножом в жизненно важные области – спина, бок. Цель – быстрая нейтрализация или… наслаждение процессом. Кошелек выпал при падении или был выброшен нападавшим? Неважно. Его не обыскали. Деньги внутри. Значит, цель не материальная.

Бекман кивнул. Его интуиция подтверждалась холодной логикой криминалиста.

– Метка на шее?

Сэм переключил изображение. Крупный план пореза. Чистые края, минимальное кровотечение из самой ранки – нанесена либо очень острым инструментом, либо после смерти, когда давление упало. Но Бекман видел жертву – кровь была свежей, пульсирующей из основных ран. Значит – острый инструмент. И мастерство? Или удача?