Евгений Красницкий – Так не строят! (страница 3)
Сучок с интересом наблюдал за бабьей перебранкой, не забывая, однако, поглядывать на Алёнино подворье, ожидая появления хозяйки. И дождался.
– Безлепа, уймись! – Оказывается, Алёна умела гаркнуть не хуже воеводы.
– А тебе что, больше всех надо?! – огрызнулась скандалистка. – Тоже мне, честна вдова – перед каждым задом вертишь и с любым готова!..
Вывести из равновесия Алёну ей не удалось. Та и бровью не повела, только почти ласково промурлыкала в ответ:
– Лушка, я ведь сейчас вся вылезу, – и сделала вид, что собирается выйти на улицу.
Баба мгновенно метнулась ко входу в неприметный проулок и завизжала уже с безопасного расстояния:
– Кончанские! Чтоб вам всем! Бабы – потаскухи, мужи – полудурки, а над всеми Бурей!
– Хрр… – раздалось вдруг с подворья, где принял мученическую смерть кабанчик. Судя по запаху, его уже палили.
Лушка мгновенно заткнулась на полуслове и стремительно, как крыса в кусты, юркнула за угол. У остальных участников действа вдруг тоже объявились неотложные дела, требующие их немедленного присутствия. Сучок остался один на улице.
Плотницкий старшина обернулся на виновника «торжества» и обомлел. Не диво, что все разбежались!
Страхолюдный горбун меж тем осмотрел поверх забора опустевшую улицу, удовлетворенно хмыкнул и вроде бы собрался слезать, как заметил Сучка и стоящую возле калитки Алёну – единственную из односельчан, не рванувшую прятаться от соседа.
– Ы? – горбун решил не утруждать себя членораздельной речью.
– Здравствуй, дядька Серафим, – Алёна с уважением поклонилась. – Ты кабанчика колешь?
– Угу, – кивнула заросшая волосами харя, хоть и не шибко приветливо, но и без злобы. – Чего тут?
– Да Лушка-дура опять блажила, – небрежно отмахнулась богатырша.
– Гыы, безпелюха[1] безмозглая. – Бурей шумно почесался и поинтересовался, вероятно, в качестве изъявления своего особого расположения. – Надо чего, соседка?
– Да нет, дядька Серафим.
– Ну и ладно, – горбун собрался было слезать, но вдруг обернулся и указал пальцем на Сучка. – А ты кто?
– Дед Пихто! – плотницкий старшина не любил подобного обращения. – Плотник я – работу ищу! Могу и тебе что-нибудь поправить, если в цене сойдёмся.
– Дед Пихто? – Бурей причмокнул губами, будто пробуя что-то на вкус. – Ну и чёрт с тобой! – И скрылся за забором.
– А ты что, и вправду плотник? – Алёна смерила Сучка оценивающим взглядом.
– Плотник, – мастер обрадовался такому повороту разговора и приосанился. – А тебе по плотницкой части помощь нужна, красавица? Или ещё по какой?
– Пока по плотницкой – крышу перекрыть. – Во взгляде женщины мелькнул интерес.
– А ещё по какой? – Сучок широко улыбнулся, глядя Алёне прямо в глаза.
Некоторое время они играли в гляделки, потом женщина отвела взгляд, но не признавая своё поражение в безмолвном поединке, а по-женски переводя его в другую плоскость: вновь оценивающе пробежалась глазами по Сучку с головы до пят и припечатала:
– Ты сначала с плотницкой справься, а там поглядим! Куда вылупился? Иди, крышу смотри!
– Добро! Сколько за работу положишь, хозяйка? – вот тут уже можно было и подмигнуть, что старшина и сделал.
– Ты сначала эту работу посмотри, а потом о цене сговоримся, – Алёна понимающе усмехнулась и посторонилась, открывая проход.
– Как скажешь, хозяйка! – Сучок шагнул к калитке.
Но не всем такая благодать пришлась по нраву. Более того, нашелся тот, кто сильно возражал против такого оборота дел.
– Ты куда разлетелся, заморыш?! – в хриплом голосе за спиной братской любви не слышалось.
– А тебе какое дело?! – мастер резко обернулся.
– О, оно ещё и квакать умеет! – Первый из ратников издевательски подбоченился и засунул пальцы под воинский пояс. – Алёна, ты чего это себе заместо стоящего мужа лягуха завела? Больше некого?
Сучок едва не осклабился от удовольствия – это ж надо, как поперло!
Алёна, как он и ожидал, побледнела от бешенства и набрала в грудь воздуха, чтобы ответить. Вот тут артельному старшине и пришло время действовать – такой момент никак нельзя было упустить!
– Ты как с честной вдовой говоришь, выпороток[2]? Зубам в пасти не тесно? – процедил Сучок, обращаясь к нахалу, и закрыл собой обалдевшую от такой защиты женщину.
– Ну, ни хрена себе! – Ратник повернулся к своим приятелям. – Откуда этот резвый в селе появился?
– Да Корней откуда-то блох нахватался, – сплюнул другой, и все трое прошлись по чужаку оценивающими взглядами. – Борзых.
– Слышь, мастер, уймись! Не твоё дело! – Алёна досадливо поморщилась и ухватила старшину за плечо. – Не по себе гуж взял.
– Не-е, красавица, теперь моё! – Сучок решительно дернул плечом, сбрасывая с него руку женщины, и засучил рукава. – Нечего тут всяким засранцам языком трепать!
Глаза Алёны распахнулись на пол-лица.
– Гы, во веселуха! – изрёк с высоты забора Бурей. Он вернулся на свой насест при первых звуках нового скандала и возился на нём, удобно устраиваясь в ожидании развлечения.
– Ну, гляди-и, заморыш! – Ратник презрительно сплюнул и, в свою очередь, засучил рукава.
Любопытствующие – и когда успели собраться? – резво шарахнулись в стороны.
Дальше всё пошло не так, как представлялось самоуверенному ратнинцу и, вероятно, всем остальным, не знакомым с артельным старшиной Кондратием Сучком. Впрочем, не они первые, не они последние. Зря ратник засучивал рукава, ох, зря! Знал ведь, что закатанные рукава в драке только мешают, ан нет – покрасоваться решил. Не тут-то было! Показательно наказать мелковатого и лысоватого пришлого наглеца у воина не вышло. Догадываться об этом он начал, получив в первый же миг драки мощнейший удар в печень, а окончательно убедился, схлопотав от шустрого плотника коленом в морду и ладонями по ушам.
– Гы! – Голова Бурея, решившего, что развлечение оказалось более интересным, чем он мог ожидать, поднялась над забором ещё выше.
– Ох! – Изумлённо взлетели вверх брови Алёны.
– От так-то! – сплюнул Сучок.
– …ь! – обалдело выдохнули товарищи битого витязя, разом бросаясь вперёд.
Больше ничего мастер подумать не успел – пришлось отмахиваться. Некоторое время это удавалось не без успеха, хотя по зубам и рёбрам прилетало крепко – ратники не повторили ошибки своего бесславно битого товарища и отнеслись к прыткому плотнику со всей серьёзностью. Разница в умении и численное превосходство быстро сделали своё дело: кулак одного из них пробил защиту и со всей дури впечатался Сучку в душу, напрочь вышибая дыхание. В глазах у мастера поплыло, и тут второй ратник от всего сердца «пересчитал забор» во рту плотника. Тело Сучка, почти не управляемое головой, на одних инстинктах вяло попыталось отмахнуться.
Странно, но он не падал. Витязи, хотя и удивились такому упорству, тем не менее к милосердию расположены не были. Они хмыкнули, ухватили не по росту крепкого лысого коротышку и отправили в полёт стремительный, но недолгий – аккурат до Алёниного тына.
– Бухх, – сдержанно отреагировал забор.
– Ой! – Изумленно прикрыла рот ладошкой Алёна.
– Ц-ц, – цыкнул зубом Бурей.
– Вот так оно с борзыми! – Сплюнул кровью из рассечённой губы и утёр русую бороду один из ратников. – Пошли Никона поднимать!
– Этому свербигузду ещё и добавить не мешало бы, – отозвался его товарищ и хмуро посетовал: – Всё у него не слава богу – то поленом побьют, то плотником…