Евгений Красницкий – Стезя и место (страница 51)

Сословная структура социума подобный финт только облегчает – меньше конкурентов. Да даже если бы мы жили в демократическом обществе, все равно: вы, сэр, этот филиал создали, вам его дальше и развивать. А конкуренты… да нет конкурентов! Демьян, Кузьма, ну еще Дмитрий и, может быть, Первак, могли бы этой структурой худо-бедно управлять. Но развивать ее… извините-подвиньтесь. А специфика структуры такова, что, не развиваясь, она умрет.

Ну и тормоз вы, сэр, откровенно-то говоря. Все уже давно все поняли, один вы, как муж-рогоносец, узнаете новости последним. Ну что ж… голову пеплом посыпали, в слабостях и ляпах признались… Продолжаем думать.

Будем считать, что существующее положение дел описано. Теперь – желательное положение дел. Филиал, конечно же, может развиваться и расти сколь угодно мощно, и даже сравняться по мощи с материнской компанией. Но! Материнская компания – ратнинская сотня – медленно умирает. По сути, сколь бы нестандартным ни был изначальный статус сотни, разлагается она вместе с родоплеменным строем – процесс, который идет сейчас с той или иной степенью интенсивности по всей Киевской Руси. И на историческую сцену выступает «его светлость феод», а мы с вами, сэр, если помните, договорились против исторического процесса не переть – не на Марс прилетели все-таки[20].

Феод так феод. Правда, в классическом виде он на Руси так и не сформировался… и наплевать, классического рабовладения, подобного римскому или, скажем, египетскому, на Руси тоже не было. Придумаем что-нибудь, а вот очередная промежуточная цель, похоже, нарисовалась совершенно очевидно: стать за два года начинающим феодалом, со всеми присущими ему атрибутами – землями, дружиной, замком, хозяйственным комплексом, включающим в себя, кстати сказать, и угнетаемые трудящиеся массы. Официальный статус… по нынешним временам, статусные вопросы зачастую решаются явочным порядком, но и благословение от власть предержащих тоже штука не лишняя.

Дальнейшее стандартно: задачи, которые надо решить для достижения цели, структуры, которые эти задачи будут решать, кадры, которые в этих структурах будут работать… Едрена-матрена, как любит выражаться лорд Корней, два года назад практически ничего же не было, а сейчас даже всего не перечислишь с ходу! Однако, сэр… впрочем, не будем отвлекаться.

Задачи… а с задачами, в этот раз, проблем, похоже, нет – приобретение тех самых, присущих феодалу атрибутов: замок, дружина, заселенные и обустроенные земли.

Структуры. Здесь уже сложнее. Во-первых, конечно, уже имеющиеся, считай, в личном владении: Младшая стража, Академия Архангела Михаила, крепость с вырастающим вокруг нее хозяйственным комплексом. Спасибо лорду Корнею за «возвысивший» пинок под зад – боярич, в отличие от старшины Младшей стражи, имеет право, хоть и с оговорками из-за возраста, именно на владение. Формально, разумеется, понадобится опекун, но тут тоже просто: либо сам дед, либо Лавр, либо… гм, отчим – тоже не самый худший вариант. Тем паче, что ребята и Илья недвусмысленно выказали личную преданность именно вам, сэр Майкл, так что классическими опасениями по поводу нечестного опекунства, столь популярными в литературе, можно, пожалуй, и пренебречь.

Это о подчиненных структурах, но имеются же и внешние. Во-первых, так же, как и на первом этапе, семья. Во-вторых, Ратное. Раз уж наш феод должен прийти на смену ратнинской сотне, которая, по сути, уже и не сотня – не из-за численности, а из-за утраты исходного состояния, то что-то феод от нее должен унаследовать, а то и урвать еще до ее окончательного развала. В-третьих, Нинея с ее планами создания Державы под княжича Михаила Вячеславича.

Конечно, сама волхва никакая не структура, но местное население, неизвестно в каких границах, Нинеей управляется. Как это все структурировано и структурировано ли вообще, совершенно непонятно. Сама же Нинея умна, влиятельна, имеет собственные взгляды и планы, в которые вы, сэр, посвящены лишь частично и вряд ли будете посвящены полностью. Так что планировать тут что-то сложно, но использовать ее возможности как некий внешний резерв надо пытаться.

В-четвертых, коммерческие структуры, руководимые Никифором и Осьмой. Тут все вообще по воде вилами писано – прожекты ваши, сэр, онкл Ник выслушал, а как все это реализовываться будет… бог весть. Осьма же… м-да, бизнесмен, играющий в политику – это настолько чревато… насколько и перспективно! Но пока вы и господин Осмомысл находитесь в разных весовых категориях – и ваши знания человека конца ХХ столетия ни в коей мере не компенсируют его опыта и знаний реалий XII века.

Что волхва, что купцы вполне ощутимую пользу уже принесли и, вполне возможно, будут приносить и в будущем, но всегда остается актуальным вопрос: кто кого больше использует?

Ну, и наконец, в-пятых, туровские дела: Илларион, Феофан, княгиня Ольга. То бишь: Церковь, СБ в зачаточном состоянии и государственная власть регионального уровня. Здесь вообще надо вести себя, как на минном поле. И «бойцы идеологического фронта» люди очень серьезные, и правящая династия… леди Анна совершенно справедливо заметила: «Возле князей – возле смерти». А посему – медленно, аккуратно, с оглядкой, размышлениями и страховкой.

Кадры… Кадры уже есть, но нужны еще. И с эксплуатируемыми трудящимися тоже подумать надо. Социализм, разумеется, строить… это – к писателям-фантастам, а крепко гайки закручивать, на манер Журавля, тоже не годится. Хорошо продуманная и правильно сформированная мотивация держит человека покрепче обельной грамоты, а пользы такой человек может принести гораздо больше подневольного, это – аксиома, не нуждающаяся в доказательствах. Но и возможностями института холопства пренебрегать не стоит – все хорошо к месту, вовремя и в надлежащей пропорции.

Вот таким примерно образом, сэр Майкл, для начала, а в подробностях каждый пункт надлежит проработать впоследствии. Но! Первейшей на повестке дня стоит самая, пожалуй, трудная задача – психологически вписаться в современные реалии. Пока получается, но напряг, надо признаться, имеет место быть, и срыв может случиться в любой момент. Самое же неприятное заключается в том, что даже представить себе, в каком виде это может произойти, не получается. Пока наблюдалось три вида реакций: приступ неконтролируемого бешенства – несколько раз, истерический смех – один раз, и уход от реальности в состояние, из которого вас вывели только методом сексотерапии – тоже один раз.

Статистически наиболее вероятен первый вариант. Скажем, насмотревшись на натуралистические сцены, сопровождающие грабеж беззащитных сел, вы начнете стрелять и резать… кого? Отроков Младшей стражи – сомнительно, но всякое может быть. Ратников лорда Корнея – более вероятно. Людей боярина Федора – первоочередные кандидаты. Мда-с, ситуация, позвольте вам заметить…

Э-э, любезнейший, а не напрасно ли вы на Нинею злобились и Зверя Велеса по загривку лупили? А если она вам таким образом шок от натуралистических сцен хотела смягчить? Посмотрела, во что вы превратились после подавления бунта, и решила слегка повысить порог восприимчивости, чтобы вас, сэр, опять в аут не вынесло? Гм, вполне может быть, она же в моем психическом здоровье заинтересована… пока. Или все-таки просто заинтересована? Ладно, время покажет, но… Но тогда, в свете признаний пленного, становится понятна и попытка «пришпорить» мистера Алекса – пока Журавля «нету дома», надо форсировать события! Значит, знала о его отъезде? Имеет осведомителей? Сильна бабка – комплексный подход, выигрыш сразу по нескольким параметрам… но какого хрена?! Вы феодал, сэр, или не феодал? С какой это стати вы собой манипулировать должны позволять? Даже если она это творит с самыми лучшими намерениями… Ладно, продолжим потом – похоже, совещание закончилось».

На крыльцо хозяйского дома, переговариваясь между собой, начали выходить ратнинские и погостные десятники. Судя по оживлению людей боярина Федора, решение о продолжении похода было принято, и предвкушение богатой добычи несколько поумерило «болезнь красных глаз», поразившую погостных ратников.

На общем фоне заметно выделялся десятник Тихон – смурным видом и цветущими во всю рожу синяками: судя по всему, дядюшка Лука, крепко «поучил» племянника за забывчивость, а потом предъявил «свидетельства педагогического воздействия» Корнею, чтобы сохранить за Тихоном должность десятника. После славной победы над превосходящими силами противника, особенно если учесть, что сотня одержала победу именно на переправе, а значит, смыла с себя позор поражения, пережитого во время последнего похода на Волынь, Корней должен был быть в добром расположении духа и вполне мог удовлетвориться «семейным воспитанием» в исполнении Луки.

Мишка уже собрался пройти мимо десятников в дом, как вдруг на плечо его опустилась тяжелая рука и над головой раздался голос десятника Фомы:

– Куда разогнался, мелкота?

Первой, уже привычной реакцией, была попытка имитировать поведение подростка – вывернуться и сказать что-то типа: «Пусти, меня дед позвал», но Мишка сдержался. Остановившись – Фома держал крепко – Мишка, не глядя на десятника, раздельно произнес:

– Руки. Убери.