Евгений Красницкий – Стезя и место (страница 41)
– Сверни кусок тряпки и сунь между зубами и губой… дай-ка я сам, держи его. – Мишка только сейчас разобрал, что руки плохо слушаются Клима – слегка подрагивают. – Дальше-то что было?
– Баба подхватилась и в лес, мелкота – за ней, но в самую гущу кустов влезли, пока продирались, мы с Пахомом с другой стороны заехали и шуганули их обратно… двое, правда, куда-то делись – темно же, хоть глаз коли. Вот… а баба, ты не смотри, что квашня такая, у дядьки Тараса засапожник вытянуть исхитрилась, но он очнулся как раз, перехватил ее за руку и по уху засапожником… по шее хотел, наверно, да не вышло…
– Так… а где Пахом-то?
– А незадолго до тебя урядник Василий с двумя отроками подъехал – вместе с Пахомом тех двух мальцов в лесу ищут…
– С ума сошли?! А если там кто-то из этих остался? Вырежут же в темноте!
– Да они с факелами…
Мишка не стал слушать и, заложив пальцы в рот, несколько раз высвистал сигнал «Назад». Дождавшись из леса ответного свиста, распорядился:
– Телегу поставить на колеса, этих погрузить… бабу связать. Пантелея тоже в телегу, а Пахома возницей.
– Слушаюсь, господин… э…
– Вот и слушайся!
От того места, где светили факелами ратники из десятка Тихона, донесся раздраженный голос Матвея:
– Да светите же! Ну не могу я здесь его вытаскивать, острога же зазубренная, на хутор везти надо!
Мишка ухватил Зверя за повод и собрался идти пешком, но оторванная подметка скребанула по дороге, пришлось лезть в седло и снова запихивать драный сапог в стремя.
Первым же ратником, попавшимся навстречу Мишке, оказался сам десятник Тихон – без шлема, с прилипшими к потному лбу волосами, он, шипя сквозь зубы, шлепал рукавицей по каплям горящей смолы, упавшим с факела на кольчужный рукав.
– А-а, Михайла! Хорошо, что ты подъехал, у меня только два коня на ногах осталось, с-сучье вымя, собак натравили, рогатинами истыкали… но и мы их в капусту, только и успели, что Саньке острогу в ногу засадить, вон, Матвей твой лечит… ничего, соображает. Ты вот что, старшина, – Тихон, видимо, тоже забыл о разжаловании, – давай-ка ссаживай своих сопляков, мне десяток в седлах держать надо, а вы и пешими дойдете.
Тихон всмотрелся в Мишкино лицо и, неправильно истолковав его реакцию на последние слова, спросил:
– Или у вас тоже коней побили? Вы там хоть живые остались?
– Отбились… десяток Игната помог.
– Угу, – Тихон кивнул. – Как и было договорено.
– Договорено?! – Мишка склонился с седла и уставился в глаза Тихону. – Так ты знал и не предупредил?!
– Как это не предупредил? – Тихон удивленно округлил глаза. – Я же говорил вам… я же… да нет, не мог я забыть!!!
Прямо на глазах десятник пятого десятка впадал в панику, и его можно было понять – сотник подобного не простит. Мишка рванул за повод, развернул Зверя и поскакал в голову колонны. Сзади раздался крик Тихона:
– Михайла, погоди!..
Оглядываться Мишка не стал.
«Осел иерихонский! Начал инструктаж, потом задергался, когда пацан с моста сиганул, и забыл сказать самое главное! Дед тебе почешет, где не надо – попрет из десятников, как пить дать, попрет! Между прочим, сэр, обратите внимание: уже второй протеже Луки в десятниках не приживается – сначала Глеб, теперь Тихон. Тенденция, однако! Что-то маэстро Говорун все время в решении кадровых вопросов лажает.
Не везет бывшему отцовскому десятку с командирами… но мужики-то крутые – их с коней посшибали, собаками затравили, а они всех нападавших порубили, и только один раненый, а ведь охотники с рогатинами – это тебе не рыбаки с крюками. И этот… Тарас – вместе с конем через телегу кувырнулся так, что сознание потерял, но зарезать себя не дал. Дедова выучка – умей быстро в себя прийти и даже лежа ворога поразить. А десятники… что один, что другой. Впрочем, будьте объективны, сэр Майкл, вы с назначением Варлама тоже облажались. На Власия его заменить, что ли? Сумел порядок сохранить, о детишках позаботился, спокоен, деловит…»
Дмитрий встретил подъезжающего Мишку вопросом:
– Что с Роськой?
– Все хорошо, детишек собирает, там последняя телега опрокинулась. А у нас что, убитые, раненые?..
– Нету! – не дал закончить вопрос Дмитрий. – Даже удивительно! Синяков, шишек, конечно, насажали – с коней падали, баграми их лупили, но совсем уж сильно никому не попало. Одному только сапог острогой распороли, но на ноге царапина… а четырех коней… и моего Пегаша тоже…
– Слушай, Мить! – Мишка поторопился отвлечь Дмитрия от мыслей о коне, которого тот искренне любил. – Надо бы Варлама заменить – негодным оказался. Вот Власий себя хорошо показал… Я Варлама сотнику не представлял, и сотник его не утверждал, так что имеешь право.
– Имею, но не стану, – Дмитрий набычился, готовясь спорить.
– Нет, так нет, – не стал настаивать Мишка. – Ты старшина, тебе решать.
Дмитрий сразу расслабился и счел нужным пояснить:
– Власий в седле похуже других держится и вообще неловок. Так-то незаметно, но если присмотреться…
– Да ладно, Мить, это теперь твоя забота. Ты лучше скажи: а чего это десяток Игната без доспехов и откуда он тут взялся?
– А! Ты ж не знаешь! Тут малая речушка протекает недалеко – с четверть версты. Рыбаки туда челны свои подогнали, наверно, чтобы мелкоту на руках не тащить. Стерв это место нашел и по следам понял, что они задумали – они к дороге подходили для разведки.
– А-а, так вот, откуда весла у Лавра взялись!
– Ага, в челнах забрали. Ну, сотник и послал один десяток в спину им ударить – лучше ж, чем по лесам вылавливать, здесь-то они все вместе собрались. Только наши поотстали немного, боялись, что собаки учуют…
– А чего без доспехов?
– А чтоб не шуметь и, если что, за своих в темноте принять могли. Да нашим и без доспехов – пару раз мечом махнуть. Пока мы с Савелием и Сашкой втроем одного укатали, Игнатовы ратники всех покрошили, даже быстрее нас управились… – Дмитрий недовольно поморщился. – Но как к нам относятся! Даже не предупредили, молокососы, мол, чего с ними говорить…
– Нет, Мить, это Тихон, дуролом, забыл. Помнишь, он начал нам объяснять, и в это время малец с моста нырнул? Вот и забыл.
– Ну, сотник ему за это…
– Не наше дело! Давай-ка лучше гонца на хутор отправь. Там сзади двое раненых, телега нужна, да у десятка Тихона почти всех коней побили. Он нас спешить захотел, но я так думаю, что хрен ему…
– Верно! – Дмитрий поднялся на стременах и позвал:
– Десятник Артемий!
– Здесь, господин старшина!
– Двоих отроков на хутор! Галопом! Пусть скажут…
Мишка вспомнил, что собирался напоить детей, и отъехал к первой телеге. Отдал Марку, заменившему Зосиму, баклажку с водой, буркнул нечто сердитое в ответ на возражение: «У меня своя есть» и отъехал поговорить с Лавром. Пообщаться не вышло – Лавр что-то обсуждал с Игнатом, но на глаза Мишке попался Варлам. Подъехав вплотную, Мишка пихнул его ногой в спину.
– Эй, ты! – подождав, пока Варлам обернется, продолжил тем же тоном: – Сбегай, вытащи вон у того покойника болт из морды! Хочу посмотреть: кто меня выручил?
– Я тебе не… – Варлам зло ощерился, но тут же осекся, увидев, как у Мишки из рукава выпал кистень.
– Ну, давай, вякни еще что-нибудь, опарыш! – предложил Мишка, покачивая гирькой. – Ну!
Варлам молчал, затравленно глядя на раскачивающийся кистень.
– Бегом, сука!!!
Бегом Варлам не побежал – не дала ушибленная нога, но захромал в указанном направлении довольно шустро.
«Вот и вся истинная цена вашей Младшей страже, досточтимый сэр Майкл, потому что сила подразделения оценивается не по лучшим, а по худшим. И до настоящих ратников вашим оглоедам, как до Пекина раком. Тем, даже без доспехов, «два раза мечом махнуть», а вас чуть не зарубили топором. Отроки рядом с ратниками, как малолетнее хулиганье, пусть и вооруженное, рядом с сержантом ВДВ, прошедшим Афган или Чечню. Из-за угла стрельнуть могут, числом задавить – уже как повезет, а лицом к лицу сойтись – в одиночку десяток положит и даже не запыхается. Потому-то и относятся к нам, как взрослые люди к шпане – с опаской и со злостью. Хотя и признают, что наставники зря времени не теряют – учат хорошо. Но обтесывать и шкурить нас еще года два-три, никуда не денешься. Учиться, учиться и еще раз учиться, как завещал… Кхе!.. Великий Ленин».
Глава 3
Младшая стража сидела в засаде. Собственно, на исходные позиции отроков еще не вывели – велено было ждать в глубине леса, шагах в ста от опушки, хотя позиции для себя каждый десяток уже обустроил, и проверили их – и сам Корней, и другие специалисты по таким делам – весьма тщательно. Коней отвели еще дальше в лес и приставили к ним коноводов из молодых обозников – не дай бог, кони журавлевских ратников их учуют.
Диспозиция была проста. Как только на другом берегу Кипени появятся «журавлевцы», отрокам предписывалось выдвинуться к опушке леса и, замаскировавшись, затихнуть, держа под прицелом сильно заросшую дорогу, которая шла от брода, постепенно удаляясь от берега реки, между опушкой леса и зарослями ивняка у кромки воды. Дальше – шагов через сотню – дорога круто сворачивала в лес и делала там еще один поворот. Вот за этим-то поворотом ратнинская сотня и ждала. Расчет был на то, что, выбираясь на берег, «журавлевцы» сильно растянутся – берег последним паводком сильно подмыло, и коням было неудобно выбираться из воды. Ратники Корнея и Федора должны были втихую вырезать головной дозор (буде таковой пустят вперед), а потом, вылетев из-за поворота, ударить в лоб не готовому к такому обороту противнику. Одновременно отроки, растянувшиеся вдоль приречного участка дороги, должны были открыть стрельбу с фланга.