Евгений Красницкий – Сотник. Чужие здесь не ходят (страница 10)
– Узнаешь? – зайдя в воду, Миша обернулся на Звениславу.
Та быстро разулась, подвернула подол…
– Его челн. Арсения… – тихо промолвила девушка. – Катал меня как-то… Господи… вот ведь – судьба. Хотел из бедности выбиться… выбился… Ох ты ж, Боже, Боже…
Шмыгнув носом, девушка поспешно отвернулась и пошла к берегу… Худенькие плечи ее дрожали, по щекам текли слезы…
– Арсений, Арсений… Хоть и не люб был… Да за что же тебе судьбина такая злая?
– Господин сотник, – обратился Регота, дождавшись, когда Михайла выберется на мостки. – Покойнички-то все на лодью не поместятся…
– Потом за ними вернетесь… Да! Оставь кого-нибудь присмотреть.
Усевшись в лодейку, сотник поманил пальцем Глузд а:
– А ну-ка, парень, рядом здесь примостись… И, пока плывем, кое-что поведай… ты ж у нас утром с дальнего поста сменился, так?
– Так, господин сотник, – присев на край скамейки, парнишка согласно кивнул. – Хотите спросить, не было ли чего подозрительно? Так ничего такого… Мы доложили бы, кабы было…
– Поутру кто-то по реке плыл? – быстро спросил Миша. – Из незнакомых.
– Отрок один был, из «журавлей». На вид – как нашим первогодкам, тощий, скулы такие… широкие… И немножко выпученные глаза… А лодка у него большая – едва управлялся!
Глузд, пока говорил, то поворачивался, то дергал шеей, хватался то за собственное ухо, то за рукоять весла – ни секунды не мог посидеть спокойно, такой уж был человек.
– Лодка, говоришь? А подробнее!
– Подробней Остроухин Кирьян видал, из моей стражи. Он близко подходил – а я в кустах, на стороже. Подослать Кирьяна, господин сотник?
– Да. Пусть до обеда зайдет. – Сотник прищурился и покусал губу. – Отрок в большой лодке – один… А говоришь – ничего подозрительного!
– Так его на Припяти-реки свои ждали.
– Это он так сказал?
– Он.
Вернувшись обратно в Михайловский городок, Миша напился квасу и принялся думать, расхаживая по горнице взад и вперед, благо помещение было просторным, без обязательных лавок вдоль стен.
Чу! Миша вдруг перестал шагать – кто-то стоял за неплотно прикрытой дверью. Подслушивал! Ну да – вон тень…
Сотник собрался было резко рвануть дверь… да та сама распахнулась.
– Разрешите доложить, господине? – вытянулся дежурный отрок или, как его называл Миша, – дневальный.
– Ну?
– Явился Остроухин Кирьян, из десятка рыжего Велимудра. Говорит – велено.
Михайла недовольно хмыкнул:
– Что еще за Кирьян? А-а-а! Пусть войдет… Стой! А ты давно тут – под дверью?
– Да уж постоял, – звякнув кольчугой, смущенно признался отрок. – Боялся заходить. Десятник наш предупреждал, чтоб никогда не мешали господину сотнику думать.
– Это он прав… Ладно, зови Кирьяна…
Возникший на пороге юноша произвел впечатление человека неглупого и весьма обстоятельного. О случае с лодкой он доложил в подробностях, но без лишней «воды».
– Отрок? На вид лет двенадцать, может, чуть боле. Скуластый такой… лупоглазенький, растрепанный, тощий… но видно, что жилистый, сильный…
– Сильный? – тут же уточнил Михаил. – С чего ты взял?
– С веслом один управлялся, а лодка тяжелая, на трех гребцов.
– Так по течению ж!
Кирьян пригладил волосы:
– Так-то оно так, господине… Так ведь и по течению – сноровка нужна, тоже нужно веслом ворочать, коли не хочешь на мель да на плесо попасть или того хуже – на камень. Неудобно одному, господине! А этот управлялся… И сам по себе – дружелюбный. Улыбался все время, что-то рассказывал…
– Что-что рассказывал?
– Да про то, что из «журавлей». Мол, соседи… Сказал, что свои его на Припяти-реке дожидаются – что недолго уж ему одному плыть осталось. А потом они уж со своими – в Туров.
– Хм… – Миша недоверчиво покачал головой. – А что свои-то без лодки?
– Вполне могли быть, – неожиданно улыбнулся отрок. – Там Потехино, деревня. Журавлевы там завсегда невест выбирали… Вот, верно, и загостились… бывает и так.
– Да уж, бывает, – сотник согласно кивнул и прищурился. – А про Потехино тебе тот лупоглазый парень сказал?
– Не-е! Про Потехино и «журавлей» я и сам знаю. Да все знают, да.
– Хм… все? Я вот, к примеру, не знал, – задумчиво скривившись, Михайла махнул рукой. – Ладно. Что о лодке скажешь?
– Большая, новая… – парнишка закрыл глаза, припоминая. – Пять саженей на полторы. Шесть весел на трех гребцов, скамейка посередине съемная, нашивы невысокие – в одну доску… – сено удобно возить или еще какую поклажу.
– Нашивы или насады? – снова уточнил Михаил.
– Насад – ладья большая, под парусом, а эта именно что лодка, – Кирьян пояснял со знанием дела, степенно. – Гости торговые такую бы для себя не взяли. А в хозяйстве каком – в самый раз. Добра можно зараз увезти – как в трех телегах!
– Так уж и в трех?
– Ну, если пароконные телеги – то в двух…
– Похоже, именно такую лодку дед Корягин и купил, – тихо, себе под нос, протянул Миша. – Именно за такой и посылал. В Туров посылал! А кто там лодки такие делает? Да не так уж и много людей.
– Что, господин сотник? – прислушался Кирьян.
– Молодец, отроче, – все, что надо, запомнил… Теперь ступай.
Поклонившись, Кирьян покинул горницу, тщательно прикрыв за собой дверь.
Миша подошел к окну и, щурясь от солнца, взглянул в голубое летнее небо. Лодку в Турове отыскать – не проблема. К тому же перевозчики наверняка погибшего лодочника знали. Насколько хорошо – Бог весть, но знали, все ж таки – коллеги.
Итак – Туров…
Подойдя к порогу, сотник распахнул дверь:
– Дневальный! Ермилу-десятника покличь! Пусть заглянет.
Уж, конечно, ехать самолично в Туров (как поступил бы еще года два-три назад) Михайла вовсе не собирался – не позволяла занимаемая должность. Не дело сотника так вот мотаться, на то подчиненные есть… Не зря ведь в управленческой науке придумали делегирование полномочий. А без этого какое же управление? На семь частей при всем желании не разорвешься никак. Не нужно это. Да и несолидно – так и уважать перестанут совсем.
– Поручик Ермил… по вашему приказанью…
– Да не тянись ты, друже… Садись вон, кваску испей… Только сам себе наливай вон, из кувшина. Мне заодно плесни – жарко.
Славный юноша. Сколько ему – шестнадцать? Да, где-то около того. Как и рыжему Beлимудру-Вельке. Вытянулся уже, но еще не успел заматереть. Смуглый, узкое, обрамленное длинными темными волосами, лицо. Ермил чем-то походил на ромея или венецианца. Умен, начитан, предан. Всегда спокоен, несуетлив. Перед начальством не заискивает, себе цену знает. Серые глаза смотрят по-взрослому, цепко. Сирота. Выходец из Нинеиной веси, но со старой волхвой не дружит… мягко говоря… Дружит с землячком своим – Велькой, и еще с одной девушкой, Добровоей Истоминой. Правда, девица эта та еще – воин в юбке. Из лука, из арбалета бьет, с рогатиной управляется, с мечом…