Евгений Красницкий – Ратнинские бабы. Уроки Великой Волхвы (страница 22)
Она повертела в руках пустую кружку, отмахнулась от предложения Арины налить еще, хмыкнув: «Не водяной, чай», отставила посудину, откинулась на подушку за спиной, и ее слушательницы приготовились к еще одному длинному рассказу.
– Когда-то давно построили эллины храм в городе Эфесе… Они там и сейчас живут, где их только нету… Посвятили тот храм богине-деве, Артемиде, и был он столь прекрасным, что люди приходили издалека, чтобы только взглянуть на него и поклониться богине. Но нашелся придурок, позавидовал красоте храма и величию той богини – поджег его… Старались жители Эфеса спасти свою святыню, но так и не смогли… Разрушился храм…
Но боги, если захотят, своего все равно добьются, не смертным их воле противиться. Прошло сколько-то веков, пришло на те земли христианство – и надо же такому случиться: именно в Эфесе собрались церковные иерархи и постановили, что отныне надлежит поклоняться не только Христу, но и Матери его.
Нинея воздела указательный палец в поучающем жесте и собиралась продолжить, но ее прервали самым бесцеремонным образом: в приоткрытое окно ворвался трубный глас Млавы, отчаянно взывающей:
– А-а-а-а! Спаси-и-ите! Помоги-и-ите, люди добрые!
Проведать своих учениц из девичьего десятка Арине не удалось – и без того она задержалась в крепости намного дольше, чем рассчитывала. Даже не стала узнавать, что там стряслось с Млавой, обратно летела – под ноги не смотрела: в голове мысли крутились. Разные.
Наговорила волхва – за три дня всего не передумаешь. Вроде ничего дурного не сказала, а на сердце все равно тревожно; вспомнился давний, еще до возвращения раненого Андрея, разговор с Филимоном.
Арина и не заметила, как тут, в крепости, вместе с переменой привычного образа жизни постепенно изменился и образ ее мыслей. Что-то с ней произошло такое, что она осознавать начала, но как оценить, пока не знала. Да, разумеется, повзрослела – сказались испытания и свалившаяся ответственность за судьбы сестренок, и то, что она пережила и передумала после ранения Андрея. Но не только это.
Казалось, знакомый и понятный мир стал здесь открываться ей чуть-чуть иначе, оказался и больше, и многообразней, чем она могла себе представить. Раньше она видела перед собой только насущные дела и заботы, и вокруг них крутились все ее мысли. Да, собственно, что там бабе обдумывать-то – на все сложности жизни находились привычные ответы, что веками передавались от матерей к дочерям, разве что в особо трудных случаях Арина вспоминала бабкины уроки. А тут мало того, что появилась необходимость отвечать на вопросы, которые раньше и в голову не приходили, но оказалось, что и на старое, привычное, можно взглянуть иначе, да и решение порой находилось такое, что сама потом изумлялась: да как же додумалась?!
С этим до дому и дошла, а там на завалинке ее ждал Андрей. Сам с крыльца спустился! Опирался на палку, что ему дед Семен вырезал, но сам! В первый раз!
Арина еще от калитки помахала Андрею рукой, он кивнул, указывая – садись. Она присела рядом с ним на завалинку, начала рассказывать про волхву, про то, что в крепости мельком успела узнать и увидеть: что за это время построено, да какие там еще изменения, жалея уже, что не задержалась и не узнала побольше. Упомянула про то, что Нинея обещала дать ей имя и что хотела вечером после отбоя к бабам сбегать, на кухне с ними посидеть, новости послушать.
Андрей внимательно слушал, время от времени одобрительно кивал, что-то просил уточнить, и Арина от внезапного открытия чуть на полуслове не замолкла: он точно так же и на Дударика смотрел, когда тот про прибытие полусотни докладывал!
Она хотела продолжить разговор, как вдруг совсем новая, дня три назад прилаженная на место калитка с треском распахнулась, и во двор буквально ворвалась раскрасневшаяся и возбужденная Верка, волоча за руку Неключу, испуганную, всхлипывающую и расхристанную. У второй жены Стерва на пол-лица разливался характерный синеватый отек. Увидев, что хозяева сидят во дворе, Верка ринулась к ним, решительно подталкивая вперед свою спутницу:
– За Бога ради, спрячьте ее куда-нибудь! Скорее только, а то Вея его долго не удержит! – вместо приветствия выпалила она.
В этот момент с улицы донесся рев Стерва, и в ответ ему нестройные голоса отроков затянули песню. Вскоре мимо все еще распахнутой калитки, чеканя шаг, прошагал куда-то в сторону леса наставник разведчиков в рубахе, с перекинутыми через плечо портами, в шапке, лихо надвинутой на одно ухо, но опоясанный по всей форме и в сапогах. Следом за ним строем шли отроки, выкрикивая на ходу:
– Ну-ка – ну-ка? – Верка прислушалась к словам песни и даже привстала на месте, вытягивая шею, но десяток уже миновал калитку. Говоруха разочаровано махнула рукой. – А-а-а, это я уже слышала. Думала, может, еще чего новенького придумали… – и повернулась к потрясенным зрелищем хозяевам. – В первый раз вижу, чтобы наставник по собственной воле вот так вот цаплей вышагивал. Интересно, это он мальчишек сейчас учит или сам у них перенял?.. Пойти, посмотреть, Вея-то хоть жива там?
– Да чего мне станется? – невозмутимая Вея уже входила в калитку. – Неключа у вас? Пусть домой идет. Дернуло же тебя те веточки обратно пришивать! – хмыкнула она, обращаясь к Неключе.
– Так я ж как лучше хотела… – всхлипнула та. – Все как есть назад приладила…
– Угу, «назад», как же! А что там зачем – не понимаешь. Вот и получила без понимания, что получила. Он-то к тому времени уже успокоился. Почти… А тут ты со своим поделием… Да ладно, без смертоубийства обошлось, и хорошо. А Стерва теперь дней семь ждать нечего. Отойдет – вернется. Он всегда, когда расстроится или рассердится из-за чего-то, в лес уходит. Говорит, иначе сгоряча убить боится. Так-то он у нас добрый, – с усмешкой заключила она.
Вечером Арина все-таки прибежала в крепость, не усидела дома, тем более что Андрей напомнил и попросил зайти к Илье, чтобы тот передал его воинскую справу, которую в обозе привезли. Вошла в ворота и удивилась, что в крепости непривычно тихо – знакомого шума, смеха и песен со стороны терема не доносилось. Но решила, что все равно на кухне у баб все выяснит, а потому караульных расспрашивать не стала, а отправилась искать обозного старшину: тот был так занят, что домой на посад не каждый день приходил, а если и приходил, так совсем потемну. Вот и сейчас – Дударик уже вот-вот должен отбой продудеть, а Илью вместе с сыновьями она нашла на складе. Он что-то там мальцам растолковывал, а сам прямо на ходу жевал вяленого леща – видно, на ужин в трапезную так и не дошел. Выслушал ее и поперхнулся:
– Чего-о?! Сам сказал? Андрюха?!
– Да кто ж еще? – Арина не сразу сообразила, чему удивился обозник, а потом хихикнула. – Ой, дядька Илья, ну не словами же.
– А я уж подумал… – погрозил Арине пальцем Илья. – Предупреждать надо, а то чуть не подавился из-за тебя! Стало быть, совсем Андрюхе полегчало, раз про справу вспомнил – тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить! Ну, и слава богу. Давно все в порядке, я велел вычистить, зачинить и сам еще присматривал, чтоб как следует делали. Да мальцы и сами расстарались, для наставника-то, – и старшина пообещал, что завтра с утра непременно все с отроками пришлет.