Евгений Красницкий – Позиционные игры (страница 66)

– Да я Сане говорил… – вздохнул Данила и беспомощно развел руками. – И названия эти… Смотрящий там, вертухай… А он говорил, что тут никто не знает про это, а потому и ничего страшного. А татуировки… в армии на плече группу крови себе делают. Не паспорта же им выдавать, а контроль и учет нужен…

– А почему ты меня депутатом назвал? – поинтересовался Мишка, чтобы закруглить не очень приятный, а главное, уводящий их в сторону от основной темы, разговор.

– Саня так звал, – улыбнулся Данила. – Извини, если неприятно… Но ты же вроде и правда там депутатом был?

«Опять Саня… Скажи, парень, спасибо своему Сане, что он на себя всю кровь взял – сидел ты за ним, как за каменной стеной, потому и мог позволить себе игры в коммунизм с мастерами… Конечно, делали вы много, один только златоуст чего стоит. Но все равно словно в хрустальном замке. А хрусталь материал ненадёжный – от первого же камня вдребезги. И осколками чуть всех не посекло…»

– Был. И не стыжусь. Если о чем и жалею, так о том, что не смогли мы… ТАМ не смогли. Тут – смогу. Сане твоему я это уже обещал. Он мне поверил, потому и меч для сына мне передал.

«Странно, вроде и не сказал он ничего прямо, да и вообще слов по делу маловато было, но полное ощущение, что мы с ним не словами разговаривали… Магия невербального общения…»

– Никаких шансов?..

– Нет… Если сюда довезут, уже чудо. Он и сам это понимает. У нас хорошая лекарка, но внутриполостную операцию и она не сделает.

– Значит, поверил… – Данила опустил голову и замолчал, что-то обдумывая. Потом, приняв решение, поднял взгляд на Мишку и выдал:

– Медведь твои слова передал… Я Саню ждал, а теперь… Теперь, конечно, у меня не то положение, чтобы торговаться, но одно я тебе могу предложить точно: оставшихся мастеров и подмастерьев хватит, чтобы все восстановить. Но сделать это могу только я. Тут, – он постучал себя по голове, – много заложено, дядя Максим постарался. Энциклопедия целая, наверное. Что-то я не понимаю: помню все, могу формулы расписать, а не понимаю…

Но силой вы это не получите. Если помереть не получится – просто своего младшего держать перестану – и тогда всё. От него толку нету, а от меня… Что от психа узнаете? Хоть жги… А потому у меня такое условие: Слободу вы не тронете и поможете отстроить то, что сгорело. И людей моих не обидите – мстить никому не станете, даже Грыму. А за это я от имени всего Кордона и своих людей принесу присягу на верность Лисовинам. Кому там? Тебе лично или воеводе Корнею?

«Ну точно пацан! И на хрена ему Эриксон, спрашивается? Эх, повезло тебе, парень, что тут я сейчас, а не дед… Я тоже, конечно, не добрая бабушка – отработаешь. За все отработаешь. Вот только по-твоему уже не получится. Слободу тебе твою восстановить и не мешать дальше в своем мире жить?

А сын твой? Его тоже в оранжерею прикажешь посадить? Не, это вряд ли. Извини, но никаких хрустальных замков – у меня Сучок только каменные строить умеет. Зато их хрен кто вдребезги разобьёт!»

– И это все? – Мишка надеялся, что Данила не услышит в вопросе насмешки. То ли из-за ответственности момента, то ли из-за того, что приходилось изо всех сил удерживать себя в ясном уме, младшему боярину Журавлеву было не до того, чтобы разбираться в интонациях собеседника. Он напряженно всматривался в Мишку, ожидая ответа, а не услышав того, что хотел, явственно занервничал, хотя и постарался – без особого успеха – это скрыть. На впалых щеках заиграли желваки, а руки непроизвольно сжались в кулаки.

– Вначале – это. А потом и об остальном договариваться будем! – выпалил он.

– Значит, не все, – констатировал Мишка и одобрительно кивнул. – Ну и слава богу, а то я уж испугался, что тебе ничего больше не надо… – и пояснил в ответ на недоуменный взгляд, – не доверяю я людям, которые стаю журавлей в своем небе готовы променять на синицу в чужих руках. Да погоди ты! – остановил он вскинувшегося Данилу. – Восстановим мы Слободу, восстановим. Средства найдем, и людей, если надо, я пришлю. Но вначале давай решим, во что мы с тобой играть будем…

– Играть?.. – Данила растерянно вскинул брови и мгновенно стал похож на обиженного и рассерженного пацана. – Думаешь, я с тобой играю?..

– Конечно. Как и я с тобой.

Мишка уверенно кивнул и поинтересовался:

– Ты про теорию игр что-нибудь знаешь? Сам говоришь, у тебя в голове набор знаний на все случаи жизни? Или там только по технике?

– Ещё исторические факты. Много, – машинально ответил Данила. – Только они не все годятся. Общее направление исторического потока то же самое, а вот по конкретным персоналиям могут быть «поправки на ветер». И чем ближе они расположены к центру переноса и дальше по времени от начала активации портала, тем сильнее отклонения.

– К центру переноса? – вопрос Мишку заинтересовал. – Мне твой дядя перед отправкой ничего такого не рассказывал… Впрочем, у нас времени и на главное-то не хватало. Потом непременно поговорим, а пока… Это что – Погорынье у нас центр? То-то я гляжу, кучно мы все тут легли…

– Ну да, центр… получилось так, – Данила развел руками. – Раскопки на этой территории велись, и захоронения все рядом. Потому и время жизни, и ареалы обитания пересекаются. То, что мы с Саней из одного рода – тоже не случайность. Дядя для меня как раз и искал кого-то из его родичей…

– Стоп! – вот тут уже Мишка заинтересовался не на шутку. – Что значит, искал? Мне он, помнится, втирал про уникальное совпадение взаимосвязанных резонансных относительно друг друга кластеров у вселенца и хроноаборигена, а тут, выходит, он эти информационные матрицы тасует, как шулер карты? Хотя… – Мишка усмехнулся, – я тогда, помнится, проявил вполне обоснованное недоверие и не поддался на его первый заход, а убедить ему меня надо было быстро, потому и сочинил на ходу теорию об исключительном совпадении матриц.

Вот тебе и пример: дядюшка твой заставил меня ввязаться в его игру, но понял, что в карты, а тем более в кости, я могу ещё и отказаться. А поскольку времени на уговоры у него не было, то убедил, что играем в шахматы. Ну, или хотя бы в крестики-нолики.

– Крестики-нолики? – Данила улыбнулся. – Я бы в покер выбрал…

– Ага. Ты его сейчас и выбрал, – серьезно кивнул Мишка. – Вернее, попытался выбрать. Только вот в чем разница: при позиционной игре, которой являются шахматы и, кстати, крестики-нолики тоже, несмотря на всю их простоту, открыта не только твоя диспозиция, но и моя. В покере же, сам понимаешь… А в лотерее вообще – куда вывезет. Этим три вида игры и отличаются.

Шахматы и крестики-нолики – ты видишь всё поле, видишь мои ходы, имеешь возможность обдумывать свои шаги и просчитывать варианты развития. Все сам и все по-честному. Выигрыш ты получаешь только за счет интеллекта.

Теперь карты, неважно, благородный покер или вульгарный подкидной. Диспозиция там неизвестна в принципе. Большую часть выигрыша на себя берет случай, еще часть – знание обстановки, но интеллект еще работает. Никто не знает, какие у кого карты на руках и какие козыри имеются. «Знал бы прикуп – жил бы в Сочи». Так?

Данька только сосредоточенно кивнул. Слушал он Мишку внимательно и, кажется, что-то для себя решал. Ратников продолжил.

– Ну и теперь третий вид игры – лотерея. Это кости. Если в первых двух игрок может выбирать ход, то в этой от него ничего не зависит, он может принять только одно решение – или продолжать игру, или выйти. Это игра на удачу.

То, что я сейчас здесь – ваш выигрыш в лотерею. Не просто выигрыш, а фактически джекпот. Ваш с Саней и ваших детей. Рассказать или сам догадаешься, что со Слободой, мастерами, а главное, с Тимкой и Юркой было бы, если бы сюда не я, а князья первыми успели?

Мишка посмотрел на опустившего голову и кусающего губы Данилу и повторил свой вопрос, уже не сомневаясь в ответе:

– Так во что играть будем, Данила-мастер?

Михайла Лисовин вгляделся во всадников, появившихся на том берегу реки, и подмигнул Тимке, напряженно замершему в седле по правую руку от него.

– Ну, боярич Тимофей Данилович, считай, сейчас твой первый выход на публику состоится. Сотня прибыла. Готов?

Тимка растерянно кивнул, потом сглотнул, но все-таки собрался и, выпрямившись в седле, отрапортовал вполне бодро:

– Готов, боярич Михаил! А что такое публика?

«Ещё один филолог на мою голову! Нечего языком трепать, сэр, учтите на будущее… Ну ничего, зато пацан со своей исследовательской реакцией очень вовремя от переживаний отвлекся и сразу в себя пришел».

– Отец не говорил? – подмигнул Мишка мальчишке. – Ты потом напомни, объясню. А сейчас пока надо гостей встречать.

– Есть позже напомнить, а сейчас гостей встречать! – коротко улыбнулся Тимка и повернулся к Славко, сжимавшему в руке древко с двумя полотнищами. Вверху черное с красным Лисом, несущим в лапах сияющий крест, – сотник прихватил его для представительства, когда собирался на переговоры, а внизу черное же с вышитым серебром Журавлем, душившим змею, – то, что нашлось в закромах Журавлева замка. – Выше держи! Чтобы разглядели…

– Рассмотрят, не боись. Там Глеб – этот не прошлёпает, – усмехнулся Егор, изображавший вместе с Медведем, Валуем, Грымом и десятником нурманов Сваном совет старейшин при бояриче, знаменосце и их личной «гвардии» – шести «медвежатах» и Гаврюхе с Куприяном.