Евгений Красницкий – Позиционные игры (страница 27)

– Прицельную планку? Ишь ты, слово какое знаешь!

– Папка сказал, – отозвался Тимка. – Они с дедом на луки мостили, только дядька Медведь сказал – баловство это, не для них.

– А почему? Удобно ведь… – удивился Мишка.

– Мне удобно. Тимке тоже, – ответил Медвежонок, который в оружии разбирался лучше приятеля. – А отцу нет. Они уже научены, по-своему, и менять их – только портить. А как по-новому учить, никто не знает. Вот у вас учат совсем по-другому. У вас с прицелом удобнее.

– Занятная приспособа…

Мишка с интересом рассматривал простейшую в общем-то конструкцию, состоящую, условно говоря, из кольца, вырезанного из среза какой-то кости, и набитой сбоку планки с высверленным в ней рядом отверстий, в одном из которых торчала щепка размером со спичку. Несмотря на примитивность конструкции, она таки работала, а главное, до нее ещё надо было додуматься. Мишка вот так и не занялся усовершенствованием самострела – других проблем хватало, да и меткости он добился без подобных приспособлений. Закрепленные полужёстко «девайсы» помогали повысить меткость стрельбы по мишени, но в бою, особенно когда требуется скорее скорострельность, чем меткость, могли помешать.

Ратников в прошлой жизни не особо интересовался современными арбалетами и луками, однако знал, что прицелы и для тех, и для других были изобретены достаточно давно и с успехом использовались как спортсменами, так и охотниками. Значит, и это простейшее устройство, придуманное Кузнечиком и сляпанное, по меркам ХХ века, чуть ли не на коленке, вполне можно модернизировать до состояния, пригодного к применению в боевых условиях.

Но здесь и сейчас Мишку занимало не само изобретение, а то, что мальчишка в принципе оказался способен к подобному творчеству, поскольку это яснее ясного свидетельствовало о его знакомстве не просто с четырьмя действиями арифметики, а, как минимум, с начатками физики и механики. Достичь же этого можно было только благодаря продуманной системе обучения.

«Похоже, сэр, у вашего соседа ещё один ресурс нарисовался, и никто, кроме вас, его пока оценить не способен – налаженная система образования и отработанные методики преподавания. Интересно, это обучение индивидуальное или более-менее массовое, хотя бы в рамках отдельно взятой школы? Ценный опыт грех не перенять. А чего гадать, прямо сейчас и выясним: Медвежонок вроде там же учился».

– Сделано толково, – похвалил изобретателя сотник. – А почему именно так, понимаешь?

– Ну… не всё… Когда стрелять начал, дошло, только не всё ясно.

– Зачем кольцо вот тут, на конце самострела?

– Где щепки? Ну… чтоб их удобно крепить, и чтоб не ломались.

– Не только, – качнул головой Мишка. – Это кольцо ещё и взгляд на цели фокусирует. Знаешь, что такое «фокусирует»?

– Ага, – подтвердил Славко. – Фифан линзу шлифовал, огонь добывали.

– Хорошо. Тогда попробуй поиграть с кольцом – так, чтобы глаза на цели собирались. Можно получше сделать, но пока и так сойдет.

– Лучше? – уши у Тимофея встали торчком и, кажется, увеличились в размерах.

«Вот это парусность! Эх, на буер бы его сейчас, с такими-то лопухами!»

– Есть чем нарисовать?

Мишка огляделся, заметил покрытую воском дощечку для письма, пододвинул ее к себе и принялся набрасывать чертёж. Тимка, с горящими глазами, пристроился сбоку, с другой стороны увлечённо сопел Славко.

«Посмотрим, как они чертежи читают. По крайней мере, такой корявый, что у меня получился».

Кузнечик бережно подтянул к себе дощечку с наброском.

– А вот это для чего? – ткнул он пальцем в какую-то линию. – А это как крепить?

– Тонкая подстройка планки. Чтоб щепки не переставлять. И тогда их можно делать металлическими, а значит – прочными и удобными.

– Ага… Значит, это винт?

– Тим, мы сделали, что ты сказал, – в помещение «конструкторского бюро» протиснулся парень с повязкой на глазу. – Посмотри… – увидев Мишку, он поспешно вытянулся:

– Господин сотник! Дозволь…

– Вольно! – Мишка махнул рукой и про себя порадовался, что вспомнил имя отрока. – Ты к Тимофею, Касьян?

В бывшем складе еле-еле хватало места для Тимки и одного, максимум двух подручных, поэтому остальные его помощники временно ютились в трапезной, каждый раз убирая свои инструменты, когда подчинённые Плаве холопки принимались накрывать на столы. Место для полноценной мастерской златокузнеца и, как сейчас выяснилось, перспективного изобретателя, а также наставника увечных отроков и ещё бог знает кого (мать мимоходом упомянула, что кое-кто из девичьего десятка тоже бегал к Тимке ни много ни мало – на уроки рисования!), пока не подобрали.

«Интересно, что выдаст Сучок, если дать ему задание втиснуть в крепости постройку для ещё одной мастерской? А ведь придётся для них помещение выделять, желательно сразу же постоянное… насколько у нас это сейчас возможно. То, что для покалеченных в боях воинов жизнь не кончается, вся Младшая стража должна твёрдо знать. Именно жизнь, а не жалкое прозябание калеки. Сучок может говорить, что угодно, но мастерскую парням артель поставит. Да и с новоявленной «художественной школой» надо разобраться, мать не стала бы поощрять какую-то ерунду. А значит, опять помещение надо».

– Касьян? – Кузнечик нехотя оторвался от незаконченного чертежа неизвестной ему технической новинки. – Я сейчас… Если закончили, сворачивайтесь.

– Чем заняты? – кивнул Мишка вслед убежавшему отроку.

– Модель камнемёта дорабатывают. Седьмую уже… Ещё узоры на филигрань к нарядам рисуют – боярыня велела. И букварь…

– Что, всё сразу?

– Так там три группы работают. Касьян модель камнемёта доводит, он технику понимает, его сам мастер Сучок хвалил. Девкам узоры для филиграни – там Софья командует. А ещё один с мелкими букварь рисует, раз конкурс проиграл.

– Конкурс? – обалдело переспросил Мишка.

– Да узор тот самый, – охотно пояснил Кузнечик. – Софья его рисунок сразу забраковала, говорит, такой надо не проволокой выкладывать, а из железа ковать и в окошки ставить. Зашибись получится.

«Однако, сэр, размах организации труда впечатляет. Вот и художественная школа сама собой нарисовалась. Значит, куём железо, не отходя от кассы».

– А модель ладьи сделать сможешь? Там тоже кое с чем покумекать надо.

– Ладьи? А какой?

– О, это уже деловой разговор! – обрадовался Мишка. – Только долгий. Мне надо, чтоб ты понял, чего я хочу – тогда и подсказать что-то сможешь. Ты крыло уже делал, значит, разберешься. Там не сложно, но нужно придумать, как по модели строить кораблики – быстро, просто и много. Делать-то для себя будете.

Он повернулся было, чтобы уйти, но наткнулся взглядом на переминающегося рядом Славко. Тот явно хотел что-то спросить, но то ли не решался, то ли не счёл правильным задавать вопросы начальству.

– Вместе приходите, эту лодку потом тебе испытывать, – улыбнулся Мишка Медвежонку. – Да, кстати, а ты Тимофею кто – друг или родич?

Парень помедлил, взвесил что-то в уме и, наконец, ответил:

– Телохранитель. Командир личного десятка боярича. Так отец сказал, когда сюда отправлял. Только Тимка командовать военными не может, он мыслит иначе. Но задачи ставить умеет. Мы его мастеровую команду не всегда могли обойти. Было дело, они нас здорово обставили…

«Обратите внимание, сэр, на реакцию Славкиного подопечного. Зуб даю, он про эту сторону их отношений ни сном ни духом – вон как глазами хлопает».

– Правильная постановка задачи – гарантия ее решения, – подмигнул Мишка Кузнечику. – Так что боярич у вас, Славко, правильный: ему целым боярством управлять придётся, а не только военными командовать. Хотя без этого умения тоже никуда. Только… – Мишка прогнал с лица улыбку, – воинскому делу у нас есть кому учить, а с грамотой плохо. Боярин Журавль школу давным-давно устроил, а я только начинаю. Тимофей, наверное, уже знает, что грамотных у нас мало, читать-писать еле-еле научились, и то не все. А скоро нам ещё отроков пришлют, они, может, и букв не знают. Мне на всех не разорваться, так что, сами понимаете, наставники нужны, как воздух. Вот вы ими и станете.

Судя по выражениям мальчишеских физиономий, предложение застало друзей врасплох.

– Учи-ить? Нам? – Тимка с Медвежонком переглянулись и снова уставились на Мишку.

– А… самим учиться когда? – протянул Славко с неприкрытым разочарованием в голосе.

– Всегда! Самим учиться придется в первую очередь! – отрезал Мишка. – Учитель всю жизнь учится, иначе какой он учитель, к чертям собачьим – так… недоразумение. Да вы на грека своего посмотрите! Его же хлебом не корми – дай что-нибудь новое узнать.

– Эт да… – почесал Тимка нос. Задумался. Потом полез пятерней в затылок. И снова взглянул на Мишку. – Ну-у, как мастеровых учить, я знаю, а как остальных?

– Так же, как мастеровых. У вас, кроме грека, учителя есть? Или он один на всех?

– Не-е, Фифан у нас главный над всеми наставниками. И экзамены всегда он сам принимает.

«Значит, у них целый штат учителей имеется? И регулярные экзамены? Интересно! Это уже не просто так, а систематический подход к образованию и налаженная подготовка кадров».

– И часто у вас экзамены?

– Два раза в год, – вздохнул Медвежонок. – Были. А как теперь будет, не знаю. Греку-то в Слободу сейчас нельзя возвращаться… Наверное, кто-нибудь из наставников экзаменовать возьмётся. Может, Кадуй – он самый старший после грека. Математику с физикой рассказывает, когда Феофан в другие селища уезжает.