Евгений Красницкий – Бабы строем не воюют (страница 7)
Вот я и думаю: ждет Корней, когда явственно станет, кто ему нужен и полезен, кому доверять можно, а кто… всего лишь добыча воинская. Как выберет, так дело и до обельных грамот дойдет, и прочего. Михайле надежных и полезных оставлять надобно, проверенных и испытанных.
– Михайле? – Анна вся подобралась и насторожилась. – Сама догадалась или Корней обмолвился?
– И догадалась, и… Я же к колодцу не только за водой хожу, да и в других местах… и девки-молодухи тоже… Все Ратное уверено, что, проживи Корней еще лет десять, наследовать ему будет Михайла и никто иной. Одни согласны и одобряют, другие – ни так, ни сяк, а кто-то и злобится, но в том, что так будет, сомнений нет. А против такой силы не попрешь, будь ты… да хоть кто!
От этих мыслей Анну окатила еще одна волна уверенности и внутренней силы, и она глянула на собеседницу глазами только что родившейся боярыни, понявшей, что знания и умения
– Ну, что ж, вижу, понимаешь ты все правильно и поступаешь… тоже правильно.
Анна усмехнулась внезапно пришедшей в голову мысли, а Листвяна, не поняв смысла усмешки, насторожилась. А все просто: Анна поймала себя на том, что заговорила с ключницей так, как Корней разговаривал с Лукой Говоруном. Оба – зрелые, много повидавшие мужи, главы больших и сильных родов, оба во многом понимают друг друга без слов, но один над другим начальствует. Не потому, что первый сумел возвыситься, а второй вынужден подчиняться, а потому, что Лука
– Да, правильно! Хвалю. Теперь попробуем и дальше так же.
Анна не стала выделять голосом слово «попробуем». И так было понятно: «Мы обе отныне будем вести себя друг с другом иначе, а что из этого выйдет – увидим».
– И для начала снова спрошу: как себя во главе молодух-стрелков мыслишь?
– А как мыслить-то? Не десятницей же? Баб-десятниц не бывает. Все мы в воле Корнея, как он велит, так и будет.
Нет, Листвяна вовсе не притворялась дурочкой и смысл повторного вопроса прекрасно поняла, но намеренно отдавала первенство Анне – пусть сама опишет то, как это должно выглядеть, а потом и обсудить можно.
– А воеводой?
– Воеводихой? – враз насторожившись, переспросила Листвяна.
– Я сказала,
– Как это? А Корней… знает? – Листвяна не просто удивилась, а даже растерялась. – А зачем?
– Корней все знает… что считает нужным знать. А что считает ненужным, все равно знает, только виду не показывает, – Анна и сама затруднилась бы объяснить смысл произнесенной фразы, но получилось туманно, а потому многозначительно и слегка угрожающе. – А зачем… Детей наших кто защищать станет? Каждодневно и ежечасно, и не только оружием. Чужую обмолвку вовремя услышать и правильно понять, приглядеть незаметно за нужным… и ненужным человеком… Да и болт, с неожиданной стороны пущенный, тоже дело великое. Тем, что именно с
–
– Я сказала, ты услышала! Чай, не глухая и не дура!
– Да… боярыня.
– Ну, то-то же! Да, вот еще что. Я девиц, что у меня в крепости обучаются, не за простецов выдавать собираюсь, а за бояричей, сыновей княжьих дружинников, ну, или в богатые купеческие семьи. У них у всех на подворьях обязательно какие-то девки да молодухи обретаются: родственницы из бедных, приживалки какие-нибудь, дочки-племянницы… Ну, ты меня поняла.
Листвяна согласно кивнула.
– Ежели молодые жены наши сумеют из них подобрать двух-трех, много четырех… больше не выйдет, да и не надо… подобрать, значит, да обучить так, как ты своих… Понимаешь? Мало того что хозяйки – у них, кроме всего прочего, еще и настоящая сила в руках окажется! Злодей какой к ним на подворье сунется или еще кто… Ну, мало ли, что в жизни стрясется, такому гостю незваному небо с овчинку покажется, а подворье смертельной ловушкой станет, даже если и мужей дома не случится.
– А ежели все твои молодые жены вместе соберутся, так это же полусотня стрелков! – вдруг оживившись, вставила Листвяна. – Вроде бы и нет этой полусотни, никто о ней не знает и даже помыслить не может, а она есть! И коли понадобится…
Ключница осеклась, а Анна внутренне усмехнулась:
– Верно мыслишь. Но до этого пока еще далеко, сначала надо моих дев выучить, чтоб стрелками командовать умели, – затылок чесать боярыне невместно, хорошо, руку поднять не успела. Положила ладони на стол, постучала в задумчивости кончиками пальцев. – Придется как-то придумывать, для чего они мне в крепости понадобились.
– А зачем их в крепость везти? – удивилась Листвяна. – Здесь же рядом учебная усадьба есть. Трех-четырех молодух я туда хоть сейчас отправить могу, никто и не заметит… или скажу, что на дальние огороды послала. И пусть твои девы ими по очереди командуют. Еще и лучше – не на глазах, никаких разговоров лишних, никаких вопросов. Из крепости они могут в учебную усадьбу и мимо Ратного пройти.
– Тоже верно, – Анна благосклонно кивнула – и мои поучатся, и твоих поднатаскаем… А ты сама-то в учебной усадьбе была?
– Заглянула, не удержалась, – Листвяна, заметно для Анны, сдержала улыбку, словно вспомнила что-то смешное. – Корней-то, как с Михайловыми опричниками там поигрался, помятый пришел. Все жалился, что отроки такие шустрые попались, такие озорники… чуть вторую ногу ему не оторвали. Он, пока от них отбивался, вроде бы Андрею на нос наступил… как уж это у него вышло, я и ума не приложу, но нос у Андрея и правда после тех игрищ вспух. Вот я и сходила, глянула.
– И что?
– Да почти что наша усадьба, только не из бревен, а из… ну, из плетней, только толстых. Прочно все, на настоящее похоже. По теплому времени так даже и жить можно. Вот там и поучить дев, как стрелков расставить, как укрываться, как стрельбой командовать… и всякое такое. Им же в поле не ратиться, в жилом месте воевать. Как по мне, так учебная усадьба – самое то, что нужно!
– Ладно, посмотрим… схожу с тобой туда как-нибудь.
– Так можно прямо сейчас, недалеко же. Велю телегу запрячь…