Евгений Козлов – Осенняя Осанна (страница 9)

Нет, о том тогда я даже не помышлял.

Я загадал желанье, вот свечи грез, задуй.

И я вздохнул, напор влюбленности унял.

Любовь мне Бог даровал, так Бог покой даруй.

В том наслажденье дня склонила в сон меня заря.

Густеют облака, ночь ненастна.

Луна загадочная фея, сновидения даря

В звездном ореоле чуть тускнела, злосчастна,

Но прекрасна, размыты ее острые края.

Деревья сумрачно околесицу шипят.

В окно стучатся извилистые ветви-змеи.

Бессонницы духи никогда не спят.

К сердцу юному тянут сновиденья шеи,

А он блаженный спит, пускай завидуют, сопят.

Вечна любовь моя, но словно весь мир

Решил со мною спорить.

Сердце мое мишень, а город тир.

Из зависти спешат настроение мое испортить.

Стреляйте! – я бессмертен, я непобедим,

Мое бремя тяжкое – любить с малых лет.

Арина домой вернулась, день казался странным.

Читает книгу, ножки укрывает плед.

Но сердце содрогается биеньем троекратным.

Она не знала, что в ту ночь родился один поэт.

Знакомств у нее, о сколько было их.

Неисчислимо много, сколько друзей, подруг.

Однако я казался ей другим, я спокоен, тих,

Не льстил, в глазах моих решительный испуг.

Пред девами краснею я, будто верлибр стих.

Потею, дрожу, словно вор, иль плут.

Но честен юный страх, пред нею я был спокоен.

Я любил, потому проходил и всякий страх.

Желудок мой не урчал, не раздувалось вширь

Стесненье, на первых порах,

С Ариной я решил не спешить.

Словно мы живем в разных городах,

Наш аэроплан просторы неба простирает.

Забери, прошу, позволь покинуть суету.

Но проснувшись, ученик, вновь тетради собирает,

Приобщая руки к живописному труду.

Сердце маленькое мое от любви будто умирает.

Мимолетное желание, иль вечный зов,

Лишь светлую имеет ипостась любовь.

В печали не хватит дров

Скорбей для помраченья разума, приготовь

К неизбежному концу внимания даров.

Девы вы ли истинные божества?

Вы немыслимы, непостижимы.

И не существует прекрасней естества.

Всякие сравненья грубы и непосильны.

В ней столько кроткого озорства.

Немыслима она для неокрепшего ума,

Что не постичь, не умолить.

Болит разлукой юная душа.

В страданьях можно умертвить

Грустные напевы, что живы чуть дыша.

Сколь немощны наши разговоры,

Арина холодна в словах и я,

Немею языком, крадут завистливые воры

Комплименты, говорю серьезно, не шутя,

Мои уста глаголют вздоры.

Отчего себя я начинаю ненавидеть.

Я ничтожен, жалок, одинок и слаб.

Я таков, но желал взаимности (не обидеть),

Сердце слушал, я не был стереотипов раб.