Евгений Коваленко – Бальтазар (страница 23)

— Возможно это ваши пациенты. Через час или полтора возможен приступ и даже у обоих стразу, так что соберитесь.

Женщина врач только улыбнулась и блеснув сталью в глазах сказала.

— У нас все готово. Просто интересно, что же такое вы собираетесь им сказать. Вы что в геи пошли?

— Тфуууу. Какая гадость вечно в голову женщинам приходит. Нет конечно. Но разговор будет очень тяжелым. Так что просто будьте готовы и все.

— Да как пионеры.

Сказала врач теряя интерес к разговору и откидываясь на спинку кресла Мерседеса с красным крестом по борту. Ну и ладушки.

Прошли в дом и я накрыв стол для чая рассадил все и сел сам. Потом начал разговор.

— Бабуль, ты же кумари Кали?

Та только настороженно кивнула головой.

— А почему ты не сказала что она была на моей инициации?

— А ты бы поверил?

— Нет.

— Сам ответил.

— Она на меня вышла. Я с ней общался.

Вот тут бабуля побледнела. Потом придя в себя, спросила ровным но напряженным голосом.

— И что она хотела?

— Да просто поговорили. И самое главное. Собственно для чего я вас и собрал здесь.

Я замолчал не зная как все сказать? И самое главное не понимая что будет потом. Но Скорая помощь за дверями успокаивала и придавала уверенности, и я врезал в лоб и без подготовки.

— Она готова отпустить отца и мать. Месть свершилась. Наверху столь ранний уход признан ошибкой и верха готовы эту ошибку исправить.

Упс. Бабуля потекла. Медленно начала сползать со стула. Я бросился ее подхватить и рявкнул на деда.

— Дед! Бегом! Скорая возле ворот!

Через минуту в дверь ввалилась бригада с ящиками и чемоданами. Ну то се, нашатырь, давление, ЭКГ. Бабуля уже пришла в себя и только головой покачивала лежа на диване. Наконец врач просмотрев ЭКГ сказала. — Ничего страшного.

Потом многозначительно на меня посмотрела и добавила.

— ПОКА ничего страшного. Мы пойдем в машину, а вы можете дальше разговоры разговаривать. Аппаратуру здесь оставим, на всякий случай.

Мы притащив стулья сели около дивана.

— Ну ты как бабуль?

— Нормально. Сейчас встану.

— Да ты лежи, лежи.

— Гришка. А когда она их вернет?

— Сейчас бабуль, сейчас. Пара часов и они будут тут.

Теперь дед расклеился. Сидел и мотал головой. Приговаривая.

— Дождался. Дождался. Дождался.

— Э. Э. Дедуль. Ты там чего бормочешь то?

— Дождался говорю. Я ведь всю жизнь ждал встречи с ними. Всю жизнь смерти ждал, и верил что там.

Дед ткнул в потолок.

— Там. Мне хотя бы пару минут дадут, или просто посмотреть.

Я отвел глаза. И сказал.

— Вы пока посидите. Мне надо кое что еще сделать.

И я пошел писать заявления в светлую и темную канцелярии.

А потом я и дед начали завешивать окна плотными одеялами. Вспышка портала довольно яркая а за воротами реанимационная бригада в машине. Так что пришлось наводить светомаскировку. Около часа прошло в тревожном ожидании и вот знакомый мне эффект. Воздух стал густым как кисель, потом вспышка и на полу лежат два голых тела. Само собой что и деда и бабулю я предупредил и поэтому тут же были накинуты простыни. Минута, вторая, пятая. Ожидание становится просто пронзительным и реально давит на мою голову. И наконец то легкое шевеление и первой открыла глаза матушка. Выглядела она примерно так, как я ее и запомнил из детства. Высокая шея, огромные миндалевидные и тоже черные но с какой то бархатной поволокой глаза и ресницы которые скорее всего напоминали утрированно-нарисованные из мультяшек. Ну такими ресницами обычно украшают очеловеченных персонажей коров. Иссиня черные густые волосы которые всегда были стянуты в шишку на голове. С распущенными волосами я мать видел крайне редко. Обычно поздно вечером перед сном. Ну и понятное дело великолепная фигура, ну вот ни разу и нигде не испорченная родами. Да. Настоящая аристократка. Настоящая индийская княжна или принцесса, несмотря на то что родилась в России. Понимаю я батю. Та сучка и рядом не валялась. Батя же. Ну что батя. Такой же как и я поджарый медведь, рост немного пониже моего все то лишь два метра и два сантиметра, хех. Огромные перевитые тросами мускулов руки ну и все остальное без капли жира и такое же подсушенное и поджарое. Русые волосы, сероватые и наивные глаза. Я просто впитывал каждую черточку и каждый изгиб тела родителей. Молчание затягивалось. Все смотрели друг на друга и не могли никак определиться как быть дальше. Родители то вообще сидели малость обалдевшие. Ну так. Последнее что они помнили это была драка с толпой отморозков в кафе и все. Я когда писал заявление убедительно и очень вежливо попросил затереть воспоминания о изнасиловании матери и память о том как они живьем горели в пламени бензина. Просто я посчитал что так будет правильно, может я и не прав, но я так решил. Ну и тут прорвало. Понятное дело что первой сорвалась бабуля. А потом как плотину прорвало. Родители сидели на полу кутаясь в простыни и бабуля просто кинулась на колени обнимая дочь и причитая с подвыванием и слезами. Дед тоже рухнул на колени и начал мять и тормошить зятя, подвывая хрипловатой нотой.

— Ванька! Ванька! Чертова оглобля, ЖИВОЙ!!!

Ну тут и меня накрыло. Ноги предательски ослабли и я просто плюхнулся задницей на пол, потом повесив голову зарыдал. И с этими слезами уходили мои детские ожидания, а самое главное, тот момент когда я серьезно и по взрослому осознал что ВСЕ, родители умерли. Не сразу, ох не сразу ко мне пришло такое «знание» (век бы его не знать). Но примерно года полтора после похорон я каждый день ждал родителей. Ну не приспособлена голова и мышление ребенка к понимаю и осознанию смерти. А вот потом когда мне исполнилось двенадцать, вот там меня и накрыло. Помню я, помню. И как давился слезами под одеялом и красочные сны, в которых родители просто жили, занимались своими делами, И НЕ ВИДЕЛИ МЕНЯ!!! Я в каждом таком сне кричал и бился пытаясь до них докричаться или как то обратить внимание. И каждый раз они меня не видели и не слышали. Ну вот так вот. В общем как то пронесло нас всех. Ни инфарктов, ни инсультов, но по нервам конечно дало. Ох как дало.

Через часа полтора мы и родители сидели за столом и бабуля каким то сухим и монотонным голосом вводила родителей в курс дела. Батя только хмыкал когда услыхал про богиню которая способствовала его воскрешению. Ну понятно, что ни мать ни отец ни одному слову не поверили. И пришло время предъявлять доказательства. Я этот момент немного продумал и поэтому в домик в авральном режиме затянули оптику, и с интернетом проблем не было, ну и плюс телевизор, и плюс всякие гаджеты. Да даже обычный смартфон вызвал сначала ступор а потом искреннее восхищение отца. Ну так. Я взял и просто позвонил деду который сидел напротив меня. Поговорили. Отец даже во двор выходил с моим телефоном. А потом пришло время телевизора и под конец этой длинной ночи я подключил к сети два ноутбука. Затем я долго обучал и мать и отца как водить пальцем по тачпаду и что такое браузер с поисковыми системами.

Мать. Да. Матушка, эхе хе. К сожалению она так и не восприняла меня как сына. Возможно это какая то чисто женская реакция или что то еще, не знаю. Но уже потом, где то через полгода я с ней долго разговаривал. Она мне сказала просто. Гриш я верю что ты мой сын, но я не понимаю и не чувствую этого. Извини. Вот так вот. Относилась она ко мне как к племяннику или близкому родственнику, но того тепла которое я чувствовал в детстве я от нее так и не получил. Да ладно. Это не самая высокая плата за то что все таки эти самые родные люди вернулись и живут рядом. И ключевое слово ЖИВУТ. А в ту ночь и следующий день мы все таки убедили родителей в том что боги это серьезно. Помогли как ни странно две бумажки и несколько фотографий. Свидетельства о смерти. Это я подсуетился. Хоть и дубликаты, но с печатями. А фотографии это понятно дело могила с памятником и фотографиями на нем. Но все заканчивается и эти безумные сутки тоже закончились. Все перенасыщенные информацией и впечатлениями разошлись спать около шести вечера. Я же просто сбежал. Вот не знаю почему, возможно я уже тогда почувствовал какое то отторжение меня, не знаю, но я сел в машину и уехал. Мобильная реанимация укатила еще под утро, так что я ехал к мамзель и чувствовал одно. Гордость за хорошо выполненную работу. И ВСЕ. Представляете и это все! Как будто стенку отштукатурил, ровно так и красиво. Хрен знает короче, бред конечно полный, но такая вот она психика человека.

Мамзель встретила меня руки в боки. И начала с наездов. Типа где шлялся и почему трубку постоянно сбрасывал!!!? Я на нее просто глянул, уж не знаю что там в моих глазах она прочитала, но заткнулась моментально. Я же просто ушел в баню и через два часа дрыхал без задних лап. Потом еще сутки расслабона и мне позвонили. Господи наконец то, начну работать и возможно хоть как то забуду ту ночь и день. Тяжело они мне дались, крайне тяжело. Вот такое вот двойственное чувство. И дикая радость и тяжелое разочарование. Твою же ее, через три плетня. Человек все таки очень странная скотина.

Пять часов вечера по Московскому времени. Я весь хрустящий и наглаженный сижу в приемной генерал-полковника. Наконец то про меня вспомнили. Через минут двадцать из кабинета начали расходиться люди и меня пригласили. Я попытался было отрапортовать но на меня только рукой махнули и генерал сказал.