Евгений Костюченко – След мустанга (страница 41)

«Придется снова отпустить его подальше, — подумал Кирилл, возвращаясь к коню. — И что? Так и тащиться за ними, пока они не остановятся? И что тогда? А если он едет в свое логово, где его ждут приятели?»

У него не было сил ждать. Он снова погнал коня, и с радостью обнаружил, что ложбина углубляется. Еще какое-то время он мчался по низине, в высокой траве, и под копытами поблескивала вода. Но вот впереди показалась стена камышей, и он понял, что выбрался к озерку. Круто развернув мерина, Кирилл двинулся наперерез фургону. На этот раз он его опередил.

У него еще было время, чтобы приготовиться. Он достал флягу, отпил немного и плеснул пригоршню воды в лицо. А потом поехал навстречу фургону. Поехал шагом, сонно опустив голову и сжимая револьвер под полой куртки.

Он с трудом удерживался, чтобы не смотреть вперед, и весь обратился в слух. Ему было слышно даже, как хрустят комья глины под колесами фургона, и звуки становились все четче, все ближе, и вот уже различимо дыхание лошадей…

Кирилл медленно поднял взгляд — и увидел, наконец, Полли. Ее лицо казалось серым. Она смотрела куда-то в сторону. А за ее спиной прятался Рябой.

Двустволка глядела прямо на Кирилла. «Его трясет от страха, — подумал он. — Но не станет же он палить просто так, в первого встречного…»

Он остановил мерина так, чтобы фургон прошел правее. До него было метров двадцать, когда Рябой выстрелил.

Мерин шарахнулся в сторону, но Кирилл резко осадил его, едва не слетев с седла.

— Сука! — заорал Рябой.

Второй выстрел! Картечь ударила в землю под ногами мерина.

— Ну, и как ты будешь заряжать? — спросил Кирилл, подъезжая к фургону.

Полли сидела, будто окаменев. А Рябой, прячась за ней, бросил дробовик, наклонился — и в руке его блеснул револьвер.

Кирилл выстрелил, и Рябой, взвыв, свалился на землю.

Полли вдруг развернулась и взмахнула кнутом:

— Получай, тварь!

Она лупила его, приговаривая: «Тварь, тварь!», и Рябой повизгивал, как щенок.

— Не забей до смерти, — попросил Кирилл, подъехав ближе.

Она повернулась к нему, вытерла блестящий лоб рукавом и сказала сердито:

— Чего так долго-то?

Он присел над скулящим Рябым, который обрубком левой руки пытался зажать рану на правой, и принялся его перевязывать.

— Давай лучше я, — не выдержала Полли и пристроилась рядом, разрывая платок. — Платков на вас не напасешься.

— Спасибо, что подтолкнула его.

— Да он бы и так не попал, — с презрением отозвалась она, затянув узел зубами. — Тварь…

Кирилл отвел волосы с ее лица. Ему очень хотелось погладить ее по щеке, но она уклонилась.

— Сильно испугалась?

— Вот еще! Ты же все видел. Я только боялась, что ты ему башку разнесешь, потом кузов не отмыть… — Она встала, вытирая руки о подол. — Ну, куда мы с ним теперь? Сдадим шерифу? Или сразу отвезем в город, к маршалу?

— Сами разберемся, — сказал Кирилл.

20

Ранчо Коннорса располагалось на трех холмах. Жилые постройки стояли посредине, а в крайних были выстроены конюшни. Одна из них была совсем новой, и внутри еще стоял запах извести, которой были выкрашены стены и решетки.

— Эту конюшню мы построили для галисеньо, — сказала Мойра.

Илья вошел в денник и поднял с пола пригоршню стружек.

— Хорошая стружка. Не крупная и не мелкая, как раз такая, какая нужна.

— Два дня возили ее с лесопилки.

— Сколько работников у тебя осталось?

— Семь или восемь человек. Многие уехали, даже отказавшись от денег. А те, кто остался, говорят, что им некуда ехать. Наверно, они надеются, что я все-таки передумаю…

— Я тоже надеюсь, — сказал Илья. — Нет, я тебя понимаю. Тебе тяжело тут. Поживешь у Энди или у меня, отдохнешь. Потом вернешься, когда тут все наладится.

— А когда все наладится?

— Скоро. Раз уж мы все тут собрались… — Он замолчал, вспомнив о Дике.

— Вот это меня и тревожит больше всего, — сказала Мойра. — То, что вы все тут собрались. Энди и Крис уехали в поселок, и до сих пор не вернулись. А ты сам? Я же вижу, ты что-то скрываешь. Это место приносит нам одни беды.

— Беды пройдут, а ранчо останется, — сказал Илья. — И твои дети будут здесь растить лошадей. Это хорошее дело. Они станут богатыми и счастливыми, и нарожают тебе кучу внуков, таких же рыжих, и таких же славных, как их отец.

В конюшню заглянул работник:

— Мойра! Там кто-то едет. Важный. В коляске, и с охраной.

Илья взял Мойру за локоть:

— Пусть твои люди соберутся возле дома. С оружием. А я встречу гостей.

Возвращаясь к дому, он увидел, как с далекого холма по дороге спускается пролетка. Косой шлейф пыли тянулся за ней, сносимый ветром. Трое всадников держались позади.

Илья вошел в комнату Эда и открыл оружейный шкаф. Среди винтовок и револьверов висел пояс, который Илья когда-то прислал другу из Мексики — тонкий и богато отделанный.

«Сам Эд так ни разу его и не надел», — подумал он, застегнув пряжки и опустив в кобуру кольт.

Стоя перед зеркалом, он пригладил волосы. Нацепил пенсне на нос и скорчил надменную рожу. Потом, вздохнув, повязал галстук и проткнул его заколкой с бриллиантом. Теперь он был готов ко всему.

Неважно, кто едет. Илья знал, что всегда сумеет договориться. Даже с федеральным маршалом, который попытается его арестовать.

Во-первых, розыскные карточки не имеют никакого сходства с мистером Уильямом Смитом.

Во-вторых, когда у человека за спиной стоят семь или восемь вооруженных приятелей, как-то неловко предъявлять ему ордер на арест.

Он прихватил с собой стул, прошел через двор и уселся у ворот в тени забора. Он даже успел раскурить сигару, прежде чем пролетка подъехала к дому.

Не вставая, Илья лениво повернул голову. В коляске сидел не маршал Даррет, а какой-то тюфяк, и у Ильи отлегло от сердца. Даррет был ему симпатичен, и очень не хотелось с ним ссориться.

— Нам нужна хозяйка, — сказал кучер.

— Хозяйка? — удивился Илья. — Она далеко. И, черт возьми, зачем вам нужна моя жена?

Кучер тупо уставился на него, затем повернулся к седоку. Толстяк, сидевший в пролетке, смотрел на Илью так, будто пытался вспомнить, где же они виделись.

— Здесь живут Коннорсы? — спросил кучер.

— Да, пока еще живут. Они мне не мешают. Да и кто бы посмел выгнать вдову и сироток? Пусть живут, сколько хотят, места для всех хватит. — Он встал и поправил пенсне. — Да, места хватит. Но я привык, что ко мне не приезжают без приглашения. Постарайтесь это запомнить, джентльмены. Всего доброго.

Илья стоял, широко расставив ноги и держа руки на поясе. Он улыбался, но пальцы его лежали на рукоятке револьвера.

Толстяк приподнял шляпу, на пальцах сверкнули золотые перстни:

— Я Скотт Форсайт, мое ранчо тут неподалеку, на Волчьей реке.

— А я — Уильям Смит, — сказал Остерман. — Мое ранчо вы топчете своими копытами.

Форсайт чуть привстал, заглядывая во двор. И улыбнулся:

— Надеюсь, мы станем добрыми соседями.

— Не сомневаюсь.