Евгений Костюченко – Нина (страница 45)
- Сразу драться, - буркнул он. - А ещё культурный человек, финансист. Солдафон останется солдафоном.
- А ты не лезь, - насмешливо посоветовала Нина.
- Вы оба - психи. Я вас обоих упеку в дурдом. На людей кидаетесь. Вы опасны для общества.
- Это ты опасен для общества. Таких, как ты, надо не бить, а убивать.
- Дура, - равнодушно ответил Бобровский, - да что ты знаешь обо мне, чтобы так судить?
- Я знаю, что из-за тебя убили моего мужа. Ты привёл милицию, и они застрелили Сашу. А он был даже без оружия.
- Что за чушь! Дура ты набитая. Я привёл милицию? Вот ведь дура! Да кто я такой? Хочешь знать, как было?
Нина отвернулась от него. Она хотела знать. Но она была уверена, что Бобровский никогда не скажет ей правды.
- А было так, - он зашёл с другого бока, чтобы видеть её лицо, и она почувствовала, как сильно от него несёт перегаром. - В тот день, когда мы отвезли твои шмотки, ты меня высадила у метро. И я сразу рванул к этой курочке нетоптаной, которую ты поселила у себя. Покувыркались мы с ней, со всем моим удовольствием. Приятно вспомнить, даже сейчас. Ты слушай, слушай, нос-то не вороти. Хотела знать правду, так слушай. Потом я поехал в убойный отдел. Просто так, с кондачка подкатился. Думал, что-нибудь новенькое разнюхаю. А у них там аврал. Раздача патронов и подгонка бронежилетов. Идут брать матёрого киллера. Вот-вот должны получить точную наводку. Я и подумать не мог, что это про Сашку твоего! Ну вот, затесался я в славные ряды группы захвата. Начальство налетело, автоматчики в касках. Круто. Мы с оператором тихонько жмёмся в углу, чтоб не прогнали. Вдруг кричат: «Есть сигнал! Летим в адрес!» Мне по дружбе объясняют, что киллера сдал человек из его команды. Нашёл место, где киллер прячется, и тут же позвонил в отдел. Команда - «По коням!», все - по машинам, и мы под шумок прыгаем в автобус. Темно, бардак, на нас ноль внимания. Прилетаем. Стрельба, море крови, ты в углу ревёшь… Вот как оно всё было. Так что я тут вообще не при делах. А ты, дура, накрутила детектив, невинного человека чуть не угробила…
«Что у трезвого на уме, у пьяного на языке, - подумала Нина. - «Да он врёт и в пьяном виде, и в трезвом. Он и во сне, наверно, врёт. Вся жизнь - сплошное враньё. Ну а если…? Тогда получается, что Сашу выдал Егор? Этого не может быть. Он же не знал адреса… Нет, знал. Саша сам ему продиктовал дорогу. Егор приехал. Потом как-то скомкано попрощался. Не захотел нас подвезти до аэропорта… Неужели Егор? Нет, не может такого быть!»
- Я тебе не верю. - устало сказала она. - Ты не умеешь говорить правду. Просто не так устроен.
- Да чтоб я сдох, если вру! - в сердцах выкрикнул Бобровский.
Он стоял в одном шаге от Нины. Она отвернулась и вдруг услышала странный звук. Словно кто-то хлестнул по спине Ивана мокрой тряпкой. Горячие капли брызнули на щеку Нины, и она испуганно отшатнулась. Краем глаза она видела, что Бобровский падает, как после толчка в спину. В следующую секунду что-то грубо и резко ударило её в плечо, и Нина провалилась в черноту…
Её окружали яркие расплывчатые огни - жёлтые и голубые, зелёные и красные… Они сияли и кружились вокруг неё… На миг она увидела себя в высоких зеркалах в самом начале подиума… шагнула вперёд своей летящей походкой, и чудесное белое платье развевал ось под тёплым ветром… Аплодисменты заглушили музыку… Голоса, множество голосов, они сливаются в рокот моря… И снова чей-то голос, он настойчиво обращается к ней…
- Нина… Нина… Ты меня слышишь?
Она открыла глаза и увидела над собой склонённые лица незнакомых людей.
- Пришла в сознание… Подняли… Быстрее в машину…
Нина почувствовала, что её невесомое тело оторвалось от земли и полетело куда-то.
Чья-то тёплая сильная рука обхватила её запястье.
- Нина, Петя останется со мной, пока ты будешь в больнице… Не беспокойся ни о чём…
- Миша! - она вдруг вспомнила всё. - Миша! С тобой всё в порядке? Где Петя?
- Здесь я, мам, - совсем рядом прозвучал Петькин голосок, и Нина попыталась повернуть к нему лицо, но это у неё почему-то не получилось. - Мам, я здесь, ты не шевелись, у тебя вся голова замотана, как мумия.
- Миша! - Нина увидела над собой его лицо. - Миша, это всё Егор…
- Нет больше никакого Егора, - сказал он. - Не волнуйся, всё будет хорошо.
- Всё будет хорошо, - повторила она, снова впадая в забытьё.
Неимоверное напряжение вдруг пропало куда-то, словно разжались страшные тиски, давившие на Нину в течение всего этого бесконечного дня. Всё будет хорошо.
Глава 40
Нина никогда не могла ответить на вопрос, какие цветы она любит. Её восхищала и обычная полевая рюмашка, и мельчайший колокольчик ландыша и пышная сирень. Цветы ей дарили часто, и она была рада любому букету. Но когда Нина сама покупала себе цветы, то это всегда были мелкие тёмно-вишнёвые розы.
Именно такие, какие сейчас стояли в узкой хрустальной вазе у её изголовья. Три розы на тонких узловатых стеблях. И огромный букет на подоконнике.
Нина знала, что эти розы передал в больницу Михаил. Она терялась в догадках - как он мог так угадать? От него можно было ожидать, что палату заставят корзинами с лилиями и орхидеями. Но он почему-то выбрал именно мелкие розы… Она улыбнулась, глядя на них.
- Знаете, доктор, когда я очнулась, и увидела вокруг себя столько цветов, то подумала, что уже умерла.
Женщина-врач бережно откинула одеяло с её плеч, отлепила пластырь, крепивший марлевую салфетку, и сказала:
- Ну что вы, голубушка. От касательных пулевых ранений теперь не умирают. Так-так… прекрасно. Шовчик аккуратный… термоожог лучше. Ваш муж передал прекрасную мазь. Думаю, даже следа не будет.
- Кто передал?
- Муж. У вас очень внимательный и заботливый муж.
Врач прикрепила салфетку обратно.
- Так что сегодня после обеда мы вас будем выписывать. Вот, муж передал вам телефон, - она положила мобильник на тумбочку.
- Спасибо, доктор. Большое спасибо. Никогда не думала, что лежать в больнице… Что мне будет жаль покидать больницу, - сказала Нина совершенно искренне. - Здесь так хорошо. Знаете, мне есть с чем сравнивать…
- Не надо сравнивать. Это - госпиталь, - сказала врач.
Как только она вышла, Нина вскочила с постели и подошла к окну. Вдыхая тонкий аромат роз, она оглядывала госпитальный двор, по-военному чистый и пустой, с побеленными бордюрами и аккуратными дорожками.
Она держала в руке трубку, потому что знала - сейчас позвонит Михаил. И она не ошиблась.
- Душа моя, тебе уже всё сказали? Тебя выписывают сегодня. Всё остальное лечение ты получишь дома. Как ты себя чувствуешь?
- Чувствую, что очень хочу тебя видеть. Когда ты приедешь?
- Я приеду за тобой через час. Следователь не приходил?
- Нет.
- Я договорился. Они обещали не беспокоить нас сегодня. Но следователи, это такая настырная порода… Очень хорошо. Милая, тут возник один вопрос, нужна твоя консультация. Как ты относишься к фирме Тиффани?
- Как любая женщина, - Нина рассмеялась. - Хорошо отношусь.
- Гора с плеч, - облегчённо сказал Михаил. - Я уже послал тебе одежду, ещё не передали?
- Нет.
- Позвони мне, если тебе что-то в ней не понравится. Я очень старался угадать твой вкус, но, ты же знаешь, мужчины ничего не смыслят в дамских нарядах…
- Зато ты угадал с цветами. Милый, почему ты выбрал именно такие розы?
- Это мои любимые, - даже не видя Михаила, Нина поняла, что он улыбается. - Просто мы с тобой любим одно и то же.
- Где ты сейчас? - спросила она, чтобы хоть ещё на минуту продлить разговор. - Я слышу женские голоса.
- Сейчас я нахожусь в одном очень приличном офисе. Много компьютеров, кругом снуют курьеры, десять тысяч одних курьеров… референты в мини-юбках…
- Значит, ты не на работе?
- Сегодня работа может подождать. Сегодня… Но ты сама скоро всё узнаешь. Нина, сейчас я в пиар-агентстве, обсуждаю один проект.
- Извини, не буду тебя отвлекать…
- Ты меня не отвлекаешь. Даже наоборот. Потому что тема проекта тебе тоже будет интересна. Увидимся через час.
- Я не могу так долго ждать.
- Когда принесут одежду, у тебя появится занятие, - сказал он. - Я даже боюсь, что часа тебе будет мало.
Не успела Нина положить трубку, как в палату вошла нянечка с большими пакетами.
- Одежду принесли. Недолго ты у нас куковала. Цветы заберёшь или как?
- Только эти, - Нина показала на три розы. - А остальные - врачам.
Раскрыв пакет, Нина застыла от изумления. Сквозь полупрозрачную упаковку блестела зелёная, нет - изумрудная ткань. То было вечернее платье - длинное, до пола, с длинными обтягивающими рукавами, со скошенным вырезом, от которого по правой груди змеилась жемчужная вышивка.
Были в пакете и туфли, две одинаковые пары, отличавшиеся только размером. И была кожаная сумка с полным косметическим набором, способным обеспечить работу небольшой грим-студии в течение года.