Евгений Костюченко – Гарнизон не сдается в аренду (страница 14)

Теперь ему предстояло сделать все, чтобы ни один из этих кружков не пришлось перечеркивать.

Глава 6. Пополнение прибыло

Поддубнов подбросил его на «ситроене» до места встречи с Добросклоновым, высадил и умчался: по шоссе он не мог ездить, как Гранцов, «гусиным шагом».

Скинув дорогой пиджак и натянув на плечи камуфляжную куртку, Вадим Гранцов ощутил прилив спокойной уверенности.

— Не могу понять, куда ты нас везешь, — говорил Добросклонов. — Я же вижу, там дальше ни одной дороги нет.

— А нам дороги не нужны, — ответил Гранцов, съезжая на незаметную колею.

«Уазик» забирался все глубже в лес. Гранцов, тайком поглядывая в зеркало, видел, что Регина Казимировна оглядывалась скорее с любопытством, чем с тревогой. Наконец машина остановилась перед густой стеной кустарника.

— Всё? Приехали? — спросил Добросклонов.

— Почти. Нужна твоя помощь. Видишь вон ту толстую ветку? Подойди к ней и оттяни на себя. Она у нас вместо шлагбаума.

Гошка, ворча, выбрался из машины и потянул за ветку. Она с шелестом распахнула проем в кустарнике, и «уазик», взревев, полез прямо в листву. Ветки звонко хлестали по стеклам и брезенту, и Регина непроизвольно закрыла лицо ладонями. А когда открыла, машина уже стояла на бетонной трассе. Из кустов выбрался мокрый Добросклонов.

— Ну, спасибо, — приговаривал он, отряхиваясь. — Ну удружил. Я же весь в клещах теперь, энцефалит обеспечен.

— Да ладно тебе причитать, — сказал Гранцов. — Сейчас мы вас обоих сразу в баню, всю заразу выбьем.

— Ненавижу баню, — простонал Добросклонов.

— Я тоже, — сказала Регина.

— Отставить разговорчики.

Бетонка то взбиралась на сопку, на миг показывая озеро за кронами сосен, то круто ниспадала обратно в лес. Поворот, еще поворот, облезлый щит «Запретная зона», и вот она, родная колючая проволока поперек дороги, и железные ворота со звездой. Приехали.

— Посидите пока в машине, — приказал Гранцов. — Сначала надо определиться, где вас разместить.

Шагая по каменной тропинке к штабу, Вадим вдруг почувствовал, что чего-то не хватает. Он огляделся и не сразу понял, что просто кончился дождь. «Ну, теперь жди гостей», подумал он. И первое, что он услышал от Доктора Керимова, было:

— Э, теперь жди гостей. Как отдежурил?

— Да не очень удачно, — сказал Гранцов. — У нас небольшие проблемы, брат.

Керимов настороженно поднял голову, оторвавшись от пришивания пуговицы к рубашке.

— БМП приехал перевязанный, ты про это? Ничего не говорит. Он думает, я ничего не заметил. А я все вижу, только ничего не говорю. Что за проблемы?

Гранцов доложил все, что узнал за последние шестнадцать часов, исключая только дело Гошки Добросклонова. Если в тексте встречается непонятное место, мы перечитываем его несколько раз, чтобы понять. Так получилось и здесь. В очередной раз поведав историю своей поездки в город и коротко изложив показания «торговца», Вадим уверенно заключил:

— Кажется, нам пока придется занять оборону. Противник настроен серьезно.

— А я как раз завтра хотел на почту съездить, — сказал Керимов.

— Знаю, — кивнул Гранцов. — Почта отменяется.

По пятницам Доктор Керимов получал всю свою корреспонденцию в отделе «до востребования». Сейчас ему особенно важно было навестить почту, потому что он давно уже ожидал писем от своей жены и двух дочек, которые были отправлены на лето в Баку.

— Слушай, кому я нужен? — сказал Керимов. — К тому же тот негодяй, который на нас охотился, сейчас уже в морге. Чего нам теперь бояться?

— Я тебя понимаю, Доктор-джан. Но эту неделю надо отсидеться. Затаимся на время.

— Э, спорим, ничего не будет? Спорим, я спокойно уеду-приеду, и меня даже комар не укусит? Если не веришь, поехали вместе!

Поехать вместе с Керимычем на почту? Об этом Гранцов думал с той самой минуты, как накрыл покойника газетой. Их осталось всего лишь двое. Двое. И им осталось убрать только одного. «Толстого» (в смысле Поддубного) убили почти у них на глазах. А уж с безобидным «хачиком» справиться гораздо легче, чем с остальными. Они пойдут на это даже вдвоем. Что ж, надо сделать вид, что мы ничего не знаем. Выманить их. И прихлопнуть.

— Ладно, брат. Придумаем что-нибудь. Но об этом позже. Будем решать задачи по ходу. Что сегодня главное? Приготовить достойную встречу новым хозяевам.

— Уже звонили, э! Будут абсолютно точно. Человек двадцать. Еда и питье — все везут с собой. Едут с ночевкой.

В дежурку вошел Борис Макарович в новенькой тельняшке, которую он явно только что выдал сам себе на вещевом складе.

— Гости — вот задача номер один, — провозгласил он. — Война войной, а баня баней. А работать некому.

— Справимся, — сказал Гранцов. — Я привез двоих: мой брат и с ним женщина. Согласны на любую работу. Я ручаюсь.

— Выбирать не приходится. Керимыч, займись новыми людьми, — сказал Поддубнов. — Сначала только устроиться помоги. Женщину в медсанчасть. Мужика в гостевую. Срочно вводи в курс.

— Есть, началник, — козырнул Керимов.

Наблюдая через окно, как Доктор помогает выгружаться гостям, Поддубнов спросил:

— Как он пережил, что завтра почта отменяется?

— А она не отменяется.

— Димыч, опять ноздри раздуваешь? Не сидится тебе на месте, как я погляжу.

— Хочется поскорее отвязаться от этих уродов.

— Отвязаться? — Борис Макарович осторожно присел на табурет, стараясь не наклоняться. — От одного ты уже отвязался. Удивил ты меня, майор, удивил.

— Ты насчет «скорой»?

— Эти десять-пятнадцать минут могли спасти пацана. Если бы сразу позвать. Не допрашивать, а врача вызвать. Или перевязку хотя бы…

— Не было смысла, — как можно деликатнее сказал Гранцов. — Я видал такие раны. Никаких шансов. Печень, внутреннее кровоизлияние.

— Получается, это я его угробил?

— Он сам виноват. Ты же не бил его ножом в живот, он сам напоролся. Сам.

— Нет. Это я его насадил на клинок. Сам не заметил, как вышло, — Поддубнов недоуменно поднес ладони к лицу. — Блок, разворот, заломил локоть. И готово.

— Так как насчет почты? — Вадим Гранцов не хотел показаться еще более черствым, чем был на самом деле. Но сейчас у него не было времени на покаянные речи. — У них есть наводка на Керимыча. Они знали про мое дежурство, знали про твое айкидо. Скорее всего, они знают, когда он покинет базу и появится на почте. Считаю целесообразным снова сыграть на опережение.

— Я против, — отрезал Поддубнов.

— Основание?

— Вот оно, основание, — мичман осторожно похлопал себе по забинтованному боку. — Хватит нам одного трупа. Ты что же думаешь, майор, они завтра поднимут лапки и побегут сдаваться на явку с повинной? Ты же их валить собрался, я же вижу!

— Слова-то какие, «валить»! — протянул Гранцов. — Было бы чем, завалил бы, не сомневайся. Нет, товарищ мичман, мы будем действовать строго в рамках капиталистической законности. Сколько из нас Железняк солярки выдоил? Цистерну, не меньше. Вот пускай и отрабатывает.

— Железняк тебе отработает, — смягчившись, проворчал Поддубнов. — Как же, от него дождешься.

— Мы не можем ждать милостей от милиции, — продекламировал Вадим Гранцов. — Взять их у нее — вот наша задача.

Но мичман Поддубнов был иного мнения о первостепенных задачах. Он открыл холодильник и вытянул початую бутылку водки.

Вадим, не дожидаясь распоряжений, запер дверь на ключ, открыл тумбочку с документацией дежурного и достал оттуда два стакана.

— Помянем, — обреченно произнес Поддубнов. — По семьдесят грамм, не больше.

Он расстелил на столе льняное полотенце с украинским орнаментом на краях и принялся нарезать свежий хлеб. Отрезав горбушку, Поддубнов остановился и поглядел на свой нож.

— Клинок у него был — будь здоров, — сказал он. — Знаешь, майор, не меньше, чем штык-нож от «калашникова». Я даже удивился. Подумал, что он на меня с кухонным ножом прет.

Мичман накромсал еще пару неровных ломтей, после чего разбил кулаком луковицу и налил водки.

— Не чокаемся, — предупредил он.

Вадим Гранцов понимал, что любые его слова сейчас покажутся лишними. Поддубнов держался отчужденно, словно скрытая обида жгла его изнутри.