Евгений Костюченко – Динамит пахнет ладаном (страница 55)
Он увлек ее за собой, поднимаясь по лестнице. Толстый ковер гасил шаги, но он слышал, как скрипят ступени под ногами Полковника. Хелмс остановился на площадке и посмотрелся в зеркало, поправляя галстук. Гурский поднял голову, и их взгляды встретились.
«А ведь ему страшно», — подумал Захар.
Страх можно скрыть громкой речью, смехом, руганью. Но когда ты вынужден молчать, тебя выдают глаза. Приподнятые брови, морщины на лбу и полуоткрытый рот — Полковник выглядел удивленным, но Гурский знал, что это не удивление, а страх.
Чего он боится? Его затащили сюда не для того чтобы убить. От мертвого Хелмса никакой выгоды. Мертвый Хелмс не сможет заплатить подонкам, захватившим груз. Значит, им дорога его жизнь. И скоро станет известно, как высоко они ее оценили…
Нет, этого нам не узнать, поправил себя Гурский. Потому что мы не станем даже торговаться с подонками.
Он прижал Эвелину к стене и схватил за грудь. Девка хихикнула:
— Ты чего! Фу, какой грубый!
Захар вжался лицом в горячую липкую ложбинку между полушариями грудей, и Эвелина захихикала еще громче:
— Фу, колючий! Перестань!
— Пошли, пошли, — бормотал он, подталкивая ее верх по лестнице.
За галереей открывался коридор с розовыми стенами и лиловой ковровой дорожкой. Множество белых дверей, одна против другой. И — ни души в коридоре.
Куда они делись?!
Он услышал сзади чье-то дыхание. Оглянулся и увидел Гарри и Майка. Оба одновременно показали ему пальцем вправо. Гурский шагнул вперед и обнаружил за выступом стены другой коридор, более темный. Там и дверей было поменьше, и тускло горел лишь один светильник. В самом конце темнели силуэты. Гурский не стал их разглядывать, снова прижавшись к Эвелине и прячась за нее.
Она хихикала и упиралась, а он все напирал, подталкивая ее вперед, и глядел поверх плеча. Да, это они. Проститутка о чем-то говорит с Полковником. Отвернулась. Уходит.
Она шла прямо на Гурского, и он спрятался за Эвелину, пытаясь задрать юбку и схватить за ляжку.
— Веселишься, подруга? — проворковала девка, проходя мимо.
Гурский глянул вдоль коридора. Тихомиров стоял у стены, заложив руки за спину. Полковник подошел к номеру, перед которым застыл, скрестив руки на груди, детина в низко надвинутой шляпе.
Захар сунул руку в карман пиджака, обхватив прохладную рукоять револьвера. Другой рукой он продолжал мять грудь Эвелины. Так, тискаясь и хихикая, они понемногу приближались к концу коридора.
Детина открыл дверь перед Хелмсом, и тот заглянул внутрь.
«Пора!» — приказал себе Захар и медленно вытянул револьвер из кармана. Когда он прижал руку с кольтом к бедру Эвелины, та изумленно вытаращилась. Он легонько куснул ее за грудь.
— Сумасшедший! Так дело не пойдет! — жалобно пропищала девица.
— Ну, милашка, не обижай меня, и я тебя не обижу, — пьяно промычал Захар, подталкивая ее вперед.
Она задрожала и попятилась. Видно, ее охватил страх, едва она почувствовала на своем бедре холод револьвера, спрятанного под складками задранной юбки.
Ему оставалось сделать несколько шагов.
И вдруг Полковник совершил такое, от чего Гурский замер на месте.
Хелмс вошел в номер и закрыл за собой дверь!
Хелмс вошел в номер и закрыл за собой дверь.
— Вот уж кого я не ожидал здесь увидеть! — сказал он весело. — Хотя мне следовало бы догадаться. Что же, мистер Орлов, отдаю должное вашей изобретательности.
Полковник огляделся. Орлов занимал кресло, стоявшее между кроватью и зеркалом, и Хелмсу ничего не оставалось, как сесть на стул возле балконной двери.
— Итак, вы нашли способ вытащить меня на переговоры, — нарочито бодро продолжал Полковник. — Весьма экстравагантный способ, должен заметить. Возможно, результаты наших переговоров многим покажутся не менее экстравагантными.
— Не сомневаюсь, — произнес Орлов.
— Полагаю, вы в курсе некоторых перемен на вашем предприятии, — осторожно сказал Хелмс, следя за выражением лица собеседника. Орлов бесстрастно глядел мимо него. — Да, произошли некоторые перемены. Я бы не назвал их необратимыми. Нет, не назвал бы. Но, вполне возможно, мы найдем способ не отказываться от этих перемен, а сделать их одинаково приемлемыми и для вас, и для нас. Конечно, если вы станете настаивать, мы могли бы вполне официально провести операцию купли-продажи. Но для такой сделки придется провести огромную предварительную работу. Кстати, какая цена вас устроила бы? Помнится, весной мы остановились на сорока пяти тысячах. Нет-нет, я понимаю, что реальная цена завода намного выше. Где-то около восьмидесяти. Но вы же понимаете, финансами распоряжаюсь не я. Я всего лишь веду переговоры…
— Мы здесь не из-за моего завода, — сказал Орлов. — Закройте рот, Хелмс. И послушайте меня.
— Я весь внимание. — Полковник сложил руки на коленях и подался вперед.
— Мы захватили ваш динамит.
— Что?
Хелмс постарался улыбнуться. Но лицо Орлова оставалось каменным.
— Обойдемся без лишних слов. Итак, мы захватили ваш динамит. Не весь. А нам нужен — весь. Предлагаю отдать нам груз. Часть его находится в Мексике. Часть на складах Мэнсфилда. Нам не составит труда завладеть и той, и другой частью. Но это потребует времени. И жертв. Не хотелось бы лишний раз проливать кровь. Поэтому я и вызвал вас сюда. Вы можете отдать нам динамит, и тогда мы оставим вас в покое. Можете отказаться. И тогда мы заберем его сами. Решайте.
Хелмс поерзал на неудобном стуле.
— Мистер Орлов, вы же разумный человек. Неужели вы думаете, что я не был готов к подобным угрозам? Отель окружен моими людьми, и вам не удастся уйти отсюда…
— Вам тоже, — перебил его Орлов, — если вы не дадите согласие.
— Неужели вы собираетесь меня убить?
— Выбор за вами. Вы тоже разумный человек. Подсчитайте, что дороже, ваша жизнь или несколько тонн оружия.
— На весах и ваша жизнь тоже, — напомнил Хелмс.
— Кажется, вы не читаете собственных газет, — сказал Орлов без тени улыбки. — Моя жизнь уже ничего не стоит. Но я жду ответа.
— Если я скажу «нет», разговор закончится?
— Да. Мой человек держит вас на мушке.
Орлов кивнул в сторону проема в стене, задернутого плюшевыми занавесями.
— Так нечестно, — натянуто рассмеялся полковник. — Если б я знал, что вы тут не один…
— Вы бы не вошли, я знаю. Итак. Вы еще можете сказать «да».
«Откуда он знает, что динамитом распоряжаюсь именно я? — подумал Хелмс. — Взрывчатка принадлежит Мэнсфилду. Перехваченные револьверы украдены с армейских складов. Почему же он говорит именно со мной? Как много он знает?»
— Допустим, я соглашусь, — медленно произнес Хелмс. — Каков будет механизм передачи груза?
— Вы укажете нам номер вагона. И дадите связь с вашими людьми на станции Вилья. Мы перебросим туда остатки груза с фермы в Клеверной долине…
«Он знает всё! — подумал Хелмс. — Кто за ним стоит? Не может же простой иммигрант, бродяга, рейнджер, пьяница — не может простолюдин так говорить
— … Как только вагон дойдет до места назначения, вас отпустят, — закончил Орлов.
— Что значит «отпустят»?
— Это значит, что пока мы будем заниматься грузом, вы останетесь под присмотром. Так будет спокойнее и для нас, и для вас.
Хелмс понимал, что все сведения Орлов мог получить, допросив Стиллера. Но сведения — только часть разговора. Гораздо сильнее действовали не сами по себе слова, а интонации, манеры, тактика беседы. И именно в этом полковник ощущал присутствие какой-то высшей силы, стоящей над Орловым, как кукловод над марионеткой.
Он был готов уступить, хотя бы ради любопытства. Противник рано или поздно раскроет свое лицо, но чтобы его увидеть, желательно остаться в живых.
Полковник спросил, стараясь придать голосу равнодушную окраску:
— Где гарантии, что вы не прикончите меня, как только получите товар?
— Мы покидаем Штаты, и вы не будете представлять для нас опасность. Повредить нашим друзьям вы не сможете, потому что вам до них не добраться. А вот они могут добраться не только до вас. — Неожиданно лицо Орлова осветилось улыбкой. — Решайте, Герберт. Представьте, что мы играем в шахматы. Фактически я предлагаю вам ничью. Мы оба понесли потери, совершили размены фигур. Хотите сражаться, пока на доске не останутся только два короля? Опытный мастер умеет быстро оценивать позицию. Соглашайтесь на ничью. И — займемся своими делами.
— Ну, что же… — протянул Хелмс.
За дверью грохнул выстрел.
Хелмс проворно юркнул со стула на пол и перекатился под стол. В комнате загремели выстрелы, зазвенело разбитое стекло. «Мне конец, — подумал Хелмс. — Надо было соглашаться сразу».