Евгений Кострица – Сансара 2 (страница 6)

Ее колено раздвинуло ноги, прижалось – и жар разлился по телу. Дыхание обожгло шею – горячее, быстрое, легкое, с ароматом лаванды. Пальцы зарылись в волосы, язык скользнул ему в губы, а тела словно притирались друг к другу, зная, как им удобней.

– Вернулся, гад! – Роби оторвалась на секунду, дав Моне вздохнуть, и вновь заткнула рот поцелуем.

Он хотел что-то сказать, но не смог. Ее тело было тяжёлым, живым и реальным, распаляя каждым движением, будь то намеренным или случайным.

Их возню прервало замечание сверху:

– Дядя пришел без конфеток, значит, не злой, – доверительно сообщила девочка брату.

– Откуда ты знаешь? – подняла голову Роби.

– Эм… слезай, тут же дети, – использовав паузу, напомнил ей Моня. Услышать про «дядю», был очень рад. Хоть кто-то здесь видит настоящую суть.

– Ладно, давай быстро проводим, потом… Ну ты знаешь. Покажу, как скучала. И больше не бегай, а то привяжу, – пригрозила Роби, легонько похлопав его по щеке.

Это немного задело. Как жеребца приласкала, морковку еще был дала.

Такой натиск обескуражил. Кроме того, Моня так далеко заходить не хотел. Но его мнения она же не спросит. И как только Инь укротила ее?

Он вернулся не для того, чтобы… Хотя… В любом случае это не главное. Хорошо бы понять, чего все хотят от «Той-Которую-Ждут», помимо и так очевидного.

Инь справилась с Роби, но не смогла расколоть, поэтому сделала замену в команде. Таки выпустила со «скамьи штрафников» после той катастрофы. Теперь только не спешить, не давить – рано или поздно всё будет ясно. Если проблема известна, ее можно решить. Спасти Инь, вывести Юльку из-под удара, отдать долги Маре, если остались. Всё это вертится вокруг чего-то. Его надо найти.

Смущаясь, Моня привел одежду в порядок под жадными взглядами Роби. Она по-мужски раздевала глазами. Ее как бы стало уже слишком много, что начинало уже напрягать. Буквально прессует, как делала раньше.

Дети смотрели на них с любопытством, но в глазах блестело что-то взрослое и нечеловеческое, словно мысленно пробовали мясо на вкус. Такие малявки, а в проницательности им не откажешь, если разглядели в девушке «дядю».

– Пойдемте быстрее, – сказала девочка, взяв Моню за руку. – Бабуля пирожки очень любит.

Он рассеянно кивнул, надеясь, что награда будет достаточно ценной. Роби оказалась права – мороки с малышами неожиданно много.

Лес вокруг дышал – шорох листвы, треск веток, далекий крик птицы, что прозвучал скорее, как стон. Детки тащили вперед, уверенно лавировали между кустов и ловко ныряли под ветки там, где Роби и Моня собирали лицом паутину.

Тропа сузилась, деревья расступились, и перед ними открылась пещера – темная пасть в склоне холма, скрытая за диким плющом и кустами. Воздух здесь стал густым, пропитанным сыростью и чем-то сладковато-гнилым. Дети остановились у входа.

– Добро пожаловать, – пригласил вежливо мальчик. – Бабуля гостям всегда рада.

Моня нервно сглотнул, зная, насколько Сансара могла быть жестока. Инь бы держалась уверенней. В отличие от нее, он не прошел школу Мири. А та, что прошел, заставляет до сих пор лить слезы в подушку. Сейчас рядом Роби, но всё равно ему страшно.

– Не дрейфь, – шепнула она, заметив, как его руки трясутся. – Я с тобой.

Они шагнули внутрь, и темнота обняла их, приглашая в логово монстра. Свет проникал только от входа, выхватывая из мрака неровные стены, покрытые слизью, и чем-то белесым под потолком.

Моня пригляделся – и замер. Там коконы – десятки коконов, подвешенных на тонких нитях, покачивались на сквозняке. От некоторых пахло уже неприятно. По форме угадывались внутри силуэты людей – безмолвные, скрюченные и неподвижные.

Сердце заколотилось, горло сдавило. Это не сладкое и нежно шибари Мири. Что за жуткая тварь здесь поселилась?

– Где оно? – пробормотал Моня, отступая за Роби. За ней как-то надежней.

– Тихо, – шикнула она, сжимая рукоятку меча. Голос был напряжённым, но не испуганным. – Смотри.

В глубине смутно угадывалась чья-то фигура. Сначала Моня услышал шорох – мягкий, скребущий, будто кто-то волочил ткань по камням. А потом щелкнули пальцы, и в пещере разом вспыхнули свечи, позволяя увидеть «бабулю» уже в полный рост.

Похоже, затхлость и сырость продлила ей молодость. Женщина неожиданно свежа и красива – пугающе красива, можно сказать. Возникнув из тьмы, словно соткалась из теней. Кожа мертвенно-бледная, с легким голубоватым отливом, будто лунный свет отражался от мрамора. И на этом безупречном холсте – сеть паучков. Трудно понять: то ли искусная роспись, то ли живые. Но подойти и рассмотреть их поближе кто-то бы вряд ли хотел.

Взгляд хозяйки – недобрый и пристальный. Глаза, как два янтарных омута, горящих изнутри пугающим золотым светом. Они гипнотизируют, лишают воли, заставляя смотреть в них, даже когда инстинкт самосохранения вопит об угрозе. Тонкие брови домиком и густые ресницы обрамляют эти ловушки для душ, делая взгляд пронзительным и еще более острым.

Черты лица – аристократически тонкие, словно вырезаны скульптором из холодного камня. Черные, как безлунная ночь, губы изогнуты в улыбке, обещавшей небыструю и мучительно сладкую смерть.

Одеяние было под стать – тончайшее паутинное кружево подчеркивало соблазнительные изгибы фигуры, создавая иллюзию, что она медленно погружается в черную бездну. Вуаль покрывала и голову, спадая на плечи невесомым узором.

Но и это еще было не всё. За стройной женской фигурой – шесть длинных, суставчатых паучьих конечностей, которые двигались с пугающей грацией, словно танцуя. Волоски на них слабо поблескивали в свете свечей, а острые кончики цокали слегка по камням, словно проверяя, насколько надежна земля под ногами.

Вся ее сущность – идеальный союз обольстительной прелести и первобытного ужаса. Она, как сама паутина, с легкостью путающая тело и разум.

Дети к ней бросились с радостным визгом:

– Бабуля, вот пирожки! – представила гостей девочка, показав пальчиком.

– Добро пожаловать. Я княжна Мэери! – представилась она, наклонив голову как насекомое. Голос был глубоким и мелодичным, но от него по коже бежали мурашки. – Спасибо, что пришли.

– «Спасибо» – еще не награда! – дерзко заявила ей Роби.

– Согласна. Награда здесь – я. За мою голову Орден Оракулов выплатит баснословные деньги. – Княжна нежно погладила прижавшихся к ней детей, и паучьи лапки за спиной шевельнулись, вторя ее ласке.

– Так тебя, тварь, надо убить? – прорычала Роби, прикрыв собой Моню, что боязливо жался за ней.

– И еще их. – Мэери вытянула руку, показывая на кладку яиц в паутине. – Если сможешь.

Там было два-три десятка – кожистые и мраморно-белые, с голубыми прожилками. Что-то внутри уже шевелилось, и Моня закашлялся от тошноты, подступающей к горлу.

Всё опять из-за Инь! Нашлась же добрячка! А ведь Фома говорил, что сюда только рейдом. Оракулы просто так деньги не платят. Здесь коконов, как новогодних игрушек на ёлке. И для парочки новых место найдут.

– А можно, мы просто уйдем? – пискнул он из-за спины Роби.

– Тогда малыши бегали зря? – хмыкнула Мэери. – Они же старались и сделали то, за чем посылали. Детский труд должен быть щедро оплачен. Разве не так?

– В этом нет смысла, «искатель» бессмертен! – напомнил он, понимая, что аргумент выглядит слабым. Судя по коконам, проблему решили давно.

– И потому они для меня особенно ценны. – Одна из лапок поднялась и нежно погладила над головой княжны кокон. – Видишь? Там никто больше не стонет. «Искателю» нет смысла ресаться, если кладбище здесь же. Мне даже ловить не придется – везде паутина, поэтому они бросают тела. Мне нужны все. Одни будут делать мне деток, другими я их буду кормить. Чудесно, не так ли?

Моню прошиб холодный пот, как только осознал чудовищность ее слов. Тут живьем закатают, как в консервную банку. И даже смерть ничего не изменит. Игрок воскресает через час рядом с трупом или на кладбище, с которого к нему еще надо бежать. А оно уже здесь. Как тюрьма, выхода нет, и никто не поможет. Порыпавшись, «искатель» после долгих мучений бросает аккаунт, оставив здесь тело уже насовсем.

– Ах, ты тварь! – Роби, подняв над головой меч, с воплем рванулась к монстру.

Рассекая воздух, клинок сверкнул в свете свечей, но Мэери не сдвинулась с места – лишь улыбнулась шире, обнажив жвалы, что прятались у нее за губами. Оранжевые глаза вспыхнули, как раскаленные угли, а паучьи лапы за спиной начали двигаться плавно и быстро.

Одна из конечностей княжны метнулась вперед. Острый кончик целился в грудь, но Роби увернулась, и он лишь высек искры об камень. Сделав кувырок в сторону, девушка нанесла удар – меч скользнул по суставу, оставив царапину на черной броне.

Мэери засмеялась – глубокий, мелодичный звук, от которого у Мони задрожали колени.

– Какая красотка, – почти пропела она, наклоняя голову, словно любуясь. – Ты родишь нам столь же красивых детей.

Моню это, наконец, разбудило – он тоже петь может! Пусть и не так, как спела бы Инь, но тело ведь то же! Естественная акустика здесь только поможет. Резонанс превратит пространство в ловушку. Ирония в том, что хозяйка пещеры привыкла ставить их для других.

Две лапы взметнулись одновременно, и на этот раз отпрыгнуть Роби уже не успела. Одна из них чиркнула ее по бедру, а вторая, схватив, подтащила к себе и прижала к земле. Меч упал со звоном на камень. Нога княжны его отбросила в сторону, а паучьи конечности засновали вокруг Роби, как ткацкий станок, стягивая ее в белый кулек.