Евгений Кострица – Перенос (страница 38)

Анечка солидарно сверкнула злыми глазами и согласно кивнула. Ее двусмысленное поглаживание посоха, видимо, намекало на готовность использовать его неким противоестественным образом.

Ну конечно же… Во всем предсказуемо обвинили меня. Причем сразу после того, как мы так неожиданно стали очень близки. Поразительно, как ловко женщины превращают мнимую слабость в реальные дивиденды. Они словно выдали кредит, который никто не просил, и теперь ждут проценты. Почему я чувствую себя виноватым? Кто кого тут насиловал, если уж разбираться в деталях? Надо ли извиняться за то, что мое тело просто исправно работало?

Но я благоразумно не стал произносить этого вслух. Анализ сложных постсексуальных отношений лучше оставить на девушек. И заранее согласиться с их вердиктом и выводами. Спокойнее будет. Нам еще Моню искать.

Я приблизительно помнил место, куда вела «дорожка», но следы уводили в другом направлении. Должно быть, поработившая его тварь засела где-то в дальних тоннелях. Нам повезло, что они никуда не сворачивали. На редких перекрестках мог заблудиться только человек, страдающий географическим кретинизмом. А вот ответвления, которые вели вниз, образовывали сложный и запутанный лабиринт.

Из любопытства я спустился по одной из нор, но зловещие шорохи, спертый воздух и крупные отпечатки чьих-то лап заставили торопливо подняться обратно. Любвеобильные сирены могли быть легкой разминкой перед тем ужасом, что дремал ниже.

Судя по отпечаткам ног и царапинам на стенах, Моню сильно шатало. Вероятно, он намеренно разбрасывал по дороге доспехи, словно хлебные крошки, как известный мальчик из сказки. Эта уловка облегчила задачу, но вскоре пришлось тащить полный комплект тяжелой брони. В нее легко бы влезло два-три таких юрких парня, как я, а моя комплекция существенно уступала гигантам.

Анечке достался тяжелый Монин щит, который она забросила за спину, отчего стала походить на усталую черепашку с клюкой. Опираясь на посох, она едва передвигала ноги и временами присаживалась на камни, чтобы перевести дух.

Фэй расслабленно шла налегке, пока не подобрала брошеный меч. Для нее он был скорее двуручником, а магичка, чье тело она временно занимала, едва ли утруждала себя физическими тренировками. Страдающий взгляд намекал, что огромный меч ей не идет, а на мне он смотрелся бы гораздо естественнее. Пытаясь разжалобить, суккуба демонстративно волочила клинок за собой, оставляя на земле глубокую борозду. Фэй наверняка предпочла бы проехать остаток пути на ком-нибудь верхом. Похоже, она решила, что я подошел бы для этого как нельзя лучше.

Не дождется. Возможно, в более располагающей обстановке стоило бы рассмотреть перспективные варианты, которые казались мне интересными. Пока же я игнорировал раздражающий скрежет стали о камень, делая вид, что не понимаю намека. А может, Фэй просто хотела отпугнуть мобов.

Подозрительная возня в темных проходах стихала, как только мы подходили. Подземелье будто задерживало дыхание, опасливо втягивая разнокалиберных чудищ, и облегченно выдыхало за нами. Забрав дань, нам, видимо, предлагали разойтись миром, провожая на выход. Разве что светящихся стрелок не рисовали.

Но почетная капитуляция меня не устраивала. Нельзя оставлять богатый генетический материал здешним красавицам. «Человек – это звучит гордо». Моня не станет сексуальной игрушкой или живым кормом для мобов.

В условиях острого дефицита мужчин, тут, видимо, вдумчиво и экономно выбирали партнеров. Должно быть, сирены разыгрывали их между собой за игрой в карты. Ну, а стада мелкой челяди следили за гигиеной и свежестью жертвы. Как оказалось, контроль разума и захват требует бездну энергии, а при круглосуточной эксплуатации люди быстро изнашиваются.

Интересно, как долго может протянуть наш гигант? Насколько его хватит при круглосуточной «дойке»? Месяц, два, несколько лет? А может, его законсервируют в паутине? Сиренам нужен резерв на случай, если с поставкой свежих мужчин возникнут проблемы. Хилая деревенька наверняка выбилась из сил и не успевает выращивать новых. Злость и мрачное выражение на лицах местных крестьянок получили логичное объяснение.

Похоже, монстры ничего не слышали о плановой экономике, уничтожая собственную кормовую базу. Им бы отпускать бедолаг наружу восстановить силы или вообще разводить их самим. А еще лучше – дать рекламу «секс-туризма» в соседних локациях. При грамотном подходе сирены смогут безопасно зарабатывать приличные деньги, чтобы откупиться от жадных авантюристов и фармеров. Санитарная сертификация, реклама с голограммой верхней половины туловища лучших сотрудниц, стриптиз, эскорт-услуги… Все счастливы, довольны и больше никакой поножовщины.

Обдумывая за сирен оптимизацию ферм, я выпал из мрачной реальности в светлый и лучший мир, где наконец-то перестанут калечить и убивать друг друга. К сожалению, существовать такая гармония могла только в мечтах, и воображение услужливо разворачивало сверкающие картинки этой великолепной утопии.

Но ведь людям надо не это. Им нужна кровь, кишки и разбрызганные по стенам мозги, раз они создали Сансару, а не романтический гарем со сладострастными гуриями.

Тьфу! Куда меня опять понесло?

Я чувствовал, что глупею, и раздраженно помотал головой, сбрасывая остаточное наваждение. Посттравматический стресс окутал изрядно потрепанный мозг липким отупляющим маревом.

Забывшись в фантазиях, я неловко оступился и выронил Монин шлем. Под высокими сводами удар стали о камень вызвал оглушительное эхо. Совершенная акустика подземелья многократно усилила звук. Он прокатился по тоннелям и норам перезвоном церковного колокола. Если в пещерах и оставался хоть один спящий и не знающий о нас монстр, то теперь он точно был в курсе.

Враги ударили внезапно и подло. Пропустив меня с Аней вперед, они мстительно решили начать с суккубы. Земля под ней словно ожила, вскипев фонтаном грязи и каменной крошки. В образовавшуюся воронку Фэй провалилась сразу по пояс. Ее потащило вниз.

Жалобно зазвеневший меч отлетел в сторону, а факел покатился по склону, скрывая подробности страшной картины. Ужасающий треск костей и разрываемой плоти, а потом отчаянный вопль:

«Хану!»

Этот крик врубил скрытый триггер, и мышцы взорвало адреналином. Мозг затопило волной обжигающей ярости. Всё, как в прошлый раз, когда князь хладнокровно зарезал бобриху. Я будто раздвоился в противоречивых эмоциях. Одна часть отстраненно наблюдала за тем, как другая впадает в безумие.

Мое тело взвилось в воздух и прыгнуло в провал с безрассудным бесстрашием берсерка. Яма оказалась не очень глубокой, а вот ее дно мелко тряслось и сыто чавкало. Подо мной тяжело ворочалась пасть гигантского червя, заглотившая Фэй чуть выше коленей. Падая, она вцепилась в торчащий из стены камень, но от болевого шока не могла даже кричать. Кошмарная тварь тянула вниз, и белые от напряжения пальцы медленно разжимались. Треугольные зубы монстра работали, как пила, перетирая когда-то стройные женские ноги в кровавую пену.

– Хил! Аня, хил! – проревел Хануван из моего горла.

Бесполезно. Эти раны смертельны. Трезвой частью рассудка я понимал, что такое не отлечить. Но вторая, пьяная от ярости часть тонула в неистовом исступлении.

Омываемый фонтанами крови, я стоял на четвереньках и кромсал, кромсал под собой мясо, пытаясь добраться до жизненно важных органов монстра. Палец Тьмы пел в руке, вырезая куски трепещущей плоти, но длины клинка не хватало. Морда червя превратилась в кровавое месиво, а он всё еще не разжимал зубы.

– Свали в сторону! – закричали вдруг сверху.

На какое-то мгновение удалось вернуть контроль над телом. Этого хватило, чтобы прервать бессмысленную резню и отпрянуть, пропуская полотно острой стали. Под весом Анечки огромный меч раскрошил зубы и вошел в монстра по самый эфес.

Тварь оглушительно взревела, окатив нас струей крови и слизи. Пасть, наконец, разжалась, и я одним движением выбросил наверх то, что осталось от Фэй. Аня ловко вставила мою дубинку в распор между зубами, не давая пасти вновь захлопнуться.

Нас качало и бросало из стороны в сторону, сбивая с ног. Мы держались друг за друга, словно отплясывая замысловатый танец на обезумевшем от боли черве. В какой-то момент я додумался встать на четвереньки. Анечка правильно поняла мысль и забралась на мои плечи, держась руками за стенки.

Я резко выпрямился. Она оттолкнулась и взлетела над ямой, точно цирковой акробат.

Внизу стало гораздо свободнее, но поймать прыгающую рукоятку меча было непросто. Еще труднее оказалось вытащить его из раны. Широкое лезвие намертво застряло в хрящах глотки. Пришлось вытаскивать клинок на вытянутых руках, прогнув спину и медленно выпрямляя колени. От напряжения помутнело в глазах, но клинок, наконец, поддался и вышел.

Монстр обиженно заревел, а я опять вогнал меч, проворачивая его глубоко в пасти. На этот раз лезвие скользнуло назад легче.

Получай, тварь!

Скоро она перестала дергаться и затихла, а я всё бил и бил в исступленном беспамятстве, взбивая кровавый коктейль. Через какое-то время мои ступни скрылись под теплой однородной массой, и только тогда рассудок ко мне вернулся.

Обессиленно держась за стены, я посмотрел вверх. Там творилось что-то невообразимое. Своды пещеры то эффектно подсвечивались огненными всполохами, то покрывались инеем.