Евгений Косенков – Шинни (страница 24)
Костик проигнорировал вопрос.
– Зачем мне футбол? Мне хоккей ближе.
– А летом нет льда, – после продолжительного немого взгляда, ответил Куликов. – Или ты другой вид спорта предпочитаешь? В смысле летний спорт.
«Крытых стадионов ещё нет! Как я мог забыть?»
Костик глянул на улыбающегося Куликова.
– Почему всё-таки футбол? – спросил он, выдерживая взгляд майора.
– Потому что так решило начальство. Удовлетворён?
– А если у меня ничего не выйдет? Одно дело гонять мяч во дворе и совершенно иное играть на высоком уровне.
– Слушай, Александров, ты ведь советский человек, офицер, а вопросы задаёшь, словно впервые народился. Я могу тебе сказать только одно. Это приказ.
– Можно ли играть талантливо по приказу? – Костик не отводил взгляда.
– В твоём случае, можно, – так же, не отводя взгляда, ответил Куликов. – Тем более что приказ не обсуждается.
– Представляю, как будет плеваться тренер, когда ему навяжут игрока, назначенного футболистом по приказу, – огрызнулся Костик.
– Ты мне тут брось обсуждать приказы! – хлопнул ладонью по столу Куликов, отчего бутылка и один из стаканов опрокинулись. Не отводя взгляда от Костика, он выловил бутылку и не дал ей скатиться на пол. – Разговор на эту тему закончен! Приказ до тебя довёл!
Остатки водки майор разлил по стаканам, опрокинул одним махом свой стакан и встал.
– Допивай, доедай. Никто тебя не потревожит, – он дошёл до двери и оглянулся.
Костик почувствовал, что майор хочет ещё что-то сказать, но промолчал, продолжая держать стакан. Наконец, дверь за спиной хлопнула.
– Аля, Аля, – прошептал он. – Как несправедливо!
Опрокинул стакан в себя и опять не ощутил ничего, словно выпил воду.
Весеннее солнце залило своими лучами лишь часть кабинета, выхватывая сидевшего на стуле руководителя ЦДКА. Его взгляд выражал крайнюю озабоченность, и казалось, что он находится в настоящее время далеко отсюда. Впрочем, так оно и было. Совещание у Романова интересовало его не так, как развитие армейского спорта. И он единственный, кто постоянно выпадал из разговора. Сам, Николай Николаевич Романов, откинулся на спинку стула и читал какие-то бумаги. На стуле у двери сидел главный тренер ЦДКА по футболу Борис Андреевич Аркадьев, заложив ногу за ногу, и искоса посматривая на майора госбезопасности. Тот в своё время сидел на стуле с другой стороны от двери и тоже, заложив ногу за ногу, о чём-то сосредоточенно думал.
– Хорошо, – оторвался от бумаг Романов. – Оставлять двух игроков в гостинице не имеет смысла. По поводу Боброва я согласен, он пригодиться как запасной. Тем более, он немного поиграл в футбол. А вот насчёт Александрова у меня есть сомнения. Зачем везти в Сухуми игрока, который в футбол никогда не играл?
– Николай Николаевич, не преувеличивайте, – подал голос майор. – Как и все подростки, Константин гонял мяч и имеет представление об игре. Пусть он не станет игроком основы, но запасным игроком может стать вполне.
– Я так понимаю, товарищи, что вы пытаетесь навязать мне в команду двух хоккеистов? – встрепенулся Аркадьев. – Никак не можно! Мне балласт не нужен!
– Кто говорит про балласт, Борис Андреевич? – Романов улыбнулся. – Ребята очень хорошие, талантливые…
– Но они не футболисты! Сезон вот-вот стартует, а я должен нянчиться с двумя молодыми людьми?
– Борис Андреевич! – жёсткий чухой тон майора остановил Аркадьева. – Во-первых, эти молодые люди – офицеры Красной Армии, во-вторых, ребята, действительно, талантливые, и, в-третьих, приказ уже подписан.
– Это так? – Аркадьев устремил взор на Васильева, а затем на Романова.
– Подписан, – кивнул головой Романов.
– Ладно, с Бобровым соглашусь, но Александров мне зачем? – пытался отбиться от навязываемого игрока Аркадьев. – У меня и без него есть статисты.
– На двух сторонку хватает игроков? – спросил Романов, постукивая карандашом по столу. – Молчишь? Вот и молчи! Возьмёшь обоих, и точка!
Сухуми. Из оттаивающей, сырой, просыпающейся от зимы Москвы, игроки попали в лето. Следы войны не обошли стороной и этот портовый город, но сейчас он, залитый ярким солнцем, казался игрокам ЦДКА, своеобразным раем. Поселили их рядом с местным стадионом. Так что утренняя пробежка начиналась от места проживания до стадиона, где проходила разминка, плавно переходящая в тренировку.
Борис Андреевич Аркадьев гонял команду по максимуму, но и не забывал о культурных мероприятиях. На третий день в полном составе посетили Сухумский музей, а заодно расположенный рядом Ботанический сад. На следующий день посетили кино с американским фильмом и прошлись по набережной.
На одной из тренировок Аркадьев долго наблюдал за Костиком и хмурился. Потом отозвал его в сторонку, чтобы больше никто не слышал их разговор.
– Я прекрасно понимаю, для чего тебя навязали мне, – начал он, стараясь не глядеть на Костика. – Поэтому прошу не создавать проблем в коллективе и не писать безголовых доносов.
Сказал и пошёл, делая вид, что вроде ничего и не говорил.
Костик стоял ошарашенный. Ему и в голову не могло прийти такое! Обидные подозрения подняли из глубин души волны эмоций. Он рванул было за Аркадьевым, чтобы объяснить, что он не для этого в команде, но остановился через несколько шагов. Скрипнул зубами и пошёл тренироваться. Бобров пытался пошутить над ним, но Костик словно и не заметил этого. Ребята из команды посматривали на него, но с расспросами не лезли. Костик и общался большей частью с теми, с кем выступал в бенди. Плюс добавился Григорий Федотов, единственный, кто попытался узнать причину хмурости Костика.
После вечерней тренировки Федотов подошёл и попросил отойти поговорить.
– Костя, я на правах капитана команды, обязан знать, что творится с игроками. Что случилось? Ты ведь по пути сюда был нормальным парнем, весёлым, компанейским, а сейчас словно подменили. Говори, что случилось?
– Всё нормально. Аркадьев считает, что меня в команду подсунули как стукача.
Они сели на скамейку.
– А ты? – спросил Федотов.
– Что я? Мне пришлось с госбезопасностью столкнуться во время войны. Какое тут стукачество, если я был подсадной уткой для немецких агентов?
– Ишь ты! Наградили хоть?
– Наградили. Да в медалях ли дело?
– В общем, так, Костя. Играй, а всё остальное из головы выкинь. Понял?
– Понял, – вздохнул Костик.
– Сегодня двух сторонка. Будешь играть в моей команде. Я сегодня с запасными. Сыграем? – он весело толкнул Костика в плечо.
– А почему ты не в основной?
Запасных тоже надо сыгрываться с основой. Вот я не смогу играть, поставят другого, а он никогда не играл с ребятами, взаимопонимания будет ноль. Уяснил? – Федотов засмеялся. – Не дрейфь! Что, на войне, легко, что ли было? Соберись. Плюнь на всё и будь самим собой. А обижаться на себя будешь, когда на тренировке чего-то недоделал. Пошли к ребятам.
Поддержка оказалась кстати. Двух сторонка встряхнула Костика. Федотов постарался играть с ним в пас, а после тренировки подошёл и похлопал по плечу.
– Если и в игре будешь так играть, то ещё и меня из основы выдавишь! – сказал и весело засмеялся.
После душа, Бобров и Никаноров потащили Костика на пристань «Динамо». Сева у кого-то узнал, что пришло греческое судно и можно что-нибудь выменять.
– Сегодня на разведку сходим, узнаем, что почём. Завтра, если что обмен сделаем. Мне тут родственникам приправы нужны, – и неподражаемая застенчиво-нахальная улыбка озарила его квадратное лицо.
Судно, действительно, стояло на рейде. И попасть на него можно было только на лодке.
– Обменялись, – засмеялся Никаноров.
– Погоди, – остановил его Сева и подошёл к какому-то моряку. Перебросились фразами, и моряк позвал другого.
– Видал! – смеялся Никаноров. – Если родня чего попросит, то он расшибётся, но достанет. Не удивлюсь, если Сева сейчас помчится в гостиницу за какой-нибудь вещью или деньгами.
Бобров в это время ударил по рукам со вторым моряком.
– Ребят, я в гостиницу сгоняю. Погуляйте без меня.
Никаноров хлопнул Костика по плечу, и они оба громко засмеялись. Бобров только махнул в их сторону рукой и скрылся.
Весело переговариваясь, они дошли до конца набережной, где речка Беслетка впадала в море. Постояли немного и повернули обратно, купив по мороженому. Время было не позднее, и они никуда не спешили. Костик ел, а мысли улетели обратно в Москву. Катя так и не сказала ничего по поводу его предложения. И он терялся в догадках, почему она не желает выходить за него замуж. Она до сих пор так и не сказала ни «да», ни «нет». Накануне отъезда получил письмо от Нюры. Спрашивала, не женился ли? А он так и не ответил ей. Надо написать ответ.
«А ведь скоро и война кончится! Месяц остался! Рассказать бы кому! Но лучше не надо, конечно. В предсказатели записываться нельзя. Неблагодарное это дело. Это только в книгах о попаданцах они входят в кабинет Сталина, открывая дверь пинком. А на самом деле, всё иначе. Стоит заикнуться о своих знаниях истории, то в лучшем случае расстреляют. Оно мне надо? Я хоть и вспомнить ничего конкретного не могу, но и за малое предсказание можно получить столько, что не унесёшь. И всё-таки, почему Катя тянет с ответом?»
– Костя? – удивлённый, и в тоже время радостный возглас вырвал Костика из задумчивости. – Ты как здесь? Ты разве не в Новосибирске?
– Катя? – остановился Костик, выбросил в урну остатки мороженого и улыбнулся. – Не ожидал тебя тут встретить. И я здесь, потому как не в Новосибирске. Знакомься, Владимир. Вместе играем за ЦДКА.