Евгений Косенков – Шинни (страница 21)

– Не имею права отдавать приказ в чужие руки! Я вам русским языком сказала – приходите после обеда!

– Мне поздно после обеда! Как вы не можете понять!

– Я не хочу вас понимать! Выйдите отсюда! Вы мешаете работать!

Костик посмотрел на неё и с трудом сдержался, чтобы не обматерить. Зато в удар кулаком по столу вложил всю силу. Звякнул стакан, рассыпались карандаши, клацнула печатная машинка. Секретарша с ужасом отскочила к стене. Папки с документами, лежащие на краю стола наклонились, и посыпались вниз, устилая собой пол.

Дверь за спиной Костика смачно хлопнула.

На обед не пошёл. Сел в пустой Ленинской комнате, не зная, что делать. Он понимал, что надо успокоиться, но как? Его трясло от возмущения, от глупого приказа, от собственного бессилия.

Из себя его вернул приказной голос.

– Вот он! Взять!

Костик не сопротивлялся. Сейчас ему было совершенно всё равно, что с ним сделают. Его отвели в подвал и заперли в темноте. Он на ощупь определил нары и завалился на них. Жёстко, но не стоять же? Закрыл глаза, и перед взором нарисовалась секретарша с довольным победным видом…

Команда готовилась к переигровке. В раздевалке не было так шумно, как в прошлый раз. Ребята спокойно переодевались, и все мысли были о предстоящей игре.

– Ребят, кто Костю Александрова видел? Говорят, его можно поздравить? Младлея получил! – Бобров улыбался. – Теперь он не отвертится! Звёздочки после финала обмоем!

Одобрительные возгласы посыпались со всех сторон.

В раздевалку вошёл Коротков.

– Михалыч, – Бобров увидел его первым. – Не знаешь, где Костя Александров?

– А что его нет? – остановился тот, обводя взглядом игроков.

– Как видишь.

– Я сейчас быстро до Плейчиса и обратно. Выходите на поле, разминайтесь.

Павел Михайлович Коротков постучал в дверь и вошёл в кабинет после разрешения.

– Товарищ лейтенант госбезопасности, разрешите обратиться!

– Обращайтесь, – вяло ответил Плейчис.

– Вы не знаете, где может быть сейчас Александров?

– Товарищ капитан! Яне могу знать, где прохлаждается ваш подопечный. Я вот его до сих пор жду с докладом, хотя он должен был доложиться, – Плейчис посмотрел на наручные часы. – Пять с половиной часов назад!

– Ваш приказ был невыполним в тот момент. Я разговаривал с Александровым, а позже с Васильевым.

– Товарищ капитан, приказ есть приказ, и выполнять его, обязаны независимо от того выполним он или нет. Выполнил, вот тогда можешь обжаловать. Или у вас не так? У вас другой устав?

– Разрешите идти? – мрачно спросил Коротков.

– Идите товарищ капитан.

Коротков вышел из кабинета мрачнее тучи. Он чувствовал, что Плейчис как-то причастен к исчезновению Александрова, но доказательств никаких. Выслуживается? Или Александров просто-напросто опоздал, а он тут разводит панику?

Александров не явился и на игру. И теперь вопрос стал серьёзным. После первого тайма Коротков позвонил Васильеву. Тот выслушал и сказал, что примет меры.

Игра складывалась по драматическому сценарию. После первого тайма счёт остался нулевым, но в начале второго «Динамо» сумело забить. Всеволод Блинков хлёстким мощным ударом пробил Петрова с 17 метров. Армейцам потребовалось десять минут, чтобы сравнять счёт. Прострел Тарасова замкнул Бобров. А через две минуты Василий Трофимов, красиво обыграл защитников ЦДКА и ни единого шанса не оставил вратарю. 1:2. Армейцы осадили ворота «Динамо». Расстреливали ворота Михаила Степанова, но в этот вечер за бело-голубых играло всё. Штанги, удача и элементарное везение. И всё же, на последней минуте встречи Бобров протаранил двоих динамовцев и умудрился пробить с неудобной руки. Двигавшийся в другую сторону Степанов, к мячу не успел. 2:2 и дополнительное время, которое победителя опять не выявило, и отодвинуло финал ещё на один день.

На следующий день была запланирована третья игра полуфинала Кубка Москвы между «Динамо» и ЦДКА.

После игры в раздевалку прибежал нарочный.

– Товарищ капитан, младший лейтенант Александров задержан за хулиганские действия по отношению к лицу, находящемуся на государственной службе.

– Знаю я это лицо, – зло выпалил Виноградов. – Надо идти выручать Александрова!

– Всем оставаться на месте! Не хватало ещё, чтобы на финальной игре игроков не осталось, – Коротков жёстко оборвал выкрики. – Я сам разберусь.

Дошёл до двери из раздевалки, обернулся.

– Тарасов, со мной.

Глава 10

Коротков поднял на уши всё руководство ЦДКА и сообщил в спорткомитет. Поднялась шумиха, которую быстро остудил появившийся на базе армейцев Куликов. В жёсткой категоричной форме заставил всех утихнуть и разойтись, после чего закрылся в кабинете с Плейчисом.

– Чай у тебя найдётся, лейтенант? – Куликов присел напротив стола Плейчиса.

– Так точно, найдётся, – выпалил тот.

– Не тянись. Давай нормально поговорим. Наливай кипяток и рассказывай, за что ты Александрова так невзлюбил?

Плейчис чуть чайник не опрокинул на майора.

– Осторожней! Так и ошпарить можно!

– Виноват, товарищ майор госбезопасности! – вытянулся Плейчис, продолжая держать горячий чайник за ручку.

– Хорошая у тебя керосинка, – кивнул Куликов в сторону, где стояла самодельная чудо-печка. – Забыли, разливай.

– Есть печенье, будете?

– Чая хватит. Где служил?

– Третий белорусский, – ответил лейтенант и присел за стол.

– Где ранили?

– Это самое смешное, – на серьёзном лице Плейчиса промелькнула улыбка и пропала. – И самое тяжёлое воспоминание. И случилось-то не на передовой, а в тылу! Отвёз пакет в штаб фронта и возвращался на полуторке с корреспондентом «Красной Звезды». Вдруг, останавливают нас трое в форме сотрудников госбезопасности, и только машина остановилась, убили шофёра. Корреспондента тяжело ранили, как выяснилось после. Машина, видно, сильно нужна была и торопились. Меня сразу не заметили, я за кипами газет лежал. Когда стрельба началась, рванул гранату и кинул перед машиной. Затем из пистолета убил того, кого граната не достала. Спрыгнул на землю и к раненому диверсанту. А у них оказывается четвёртый в кустах сидел. Гранату увидел, когда она передо мной упала. Прыгнул за колесо машины. Верхняя часть тела не пострадала, а нижнюю часть посекло сильно. Детей, сказали, не будет. В общем, провалялся в госпитале и теперь здесь.

Лейтенант, молча, испросил разрешение закурить.

– Кури, – отхлебнул чая майор. – Грустная история. На войне таких историй много. Нелогичных, запутанных, случайных. Теперь рассказывай, что у вас с Александровым приключилось.

– Не выполнение приказа, хамские и хулиганские действия в отношении секретарши.

– Сам спровоцировал? – усмехнувшись, произнёс майор, и пронзительно посмотрел на лейтенанта.

По лицу Плейчиса пошли бледные пятна, он плотно сжал челюсти.

– Ты пойми, лейтенант, сейчас другое время, не тридцать седьмой. Разбираться будут серьёзно и тщательно. Александров не просто спортсмен один из многих и не просто офицер Красной армии. Тут всё намного сложнее и глубже. Информация секретная. Недавно был подписан один приказ на самом верху, а твои художества могут ему помешать. Поэтому мой тебе дружеский совет. Можешь не питать любви к Александрову, но свои личные мотивы на работу не переноси. Это всегда плохо заканчивается. Ну, спасибо за чай. И на игры ЦДКА тебе надо обязательно ходить.

Куликов вышел.

Лейтенант, глядя в одну точку, достал очередную папиросу и закурил.

Он не питал к Александрову никакой ненависти, ему даже нравилась его игра. И что-то фабриковать против него у лейтенанта и в мыслях не было. Просто хотелось его поставить его на место, чтобы не рушил личную жизнь. Её и так нет этой личной жизни! Разорвавшаяся граната отсекла то, без чего его семья стала неполноценной. Жена молодая. А он – калека! И не виноват Александров в том, что он калека.

Плейчис встал, одним движением расправил форму, затушил окурок в пепельнице. Немного постоял в раздумье и решительно пошёл из кабинета.

Костик лежал на лежанке и был далеко отсюда. Даже хоккей отошёл куда-то в сторону. Он вспоминал, смотрел, как хронику его прежней жизни. До чего же нелепы и наивны были тогда многие его мечты! Как хочется увидеть отца и маму! Душа ноет! Так хотел играть в хоккей, что оказался в чужом времени. С мечтами, выходит, как и с желаниями, надо быть осторожным, а то они сбываются.

Лязгнул засов, дверь открылась. На пороге стоял Плейчис.

– Александров, вы свободны. К концу завтрашнего дня приведите форму в порядок. Приказ уже в кадрах, – голос был спокойный, без интонаций.

Лейтенант развернулся к дверям и остановился, хотел повернуться, дёрнулся было, но не повернулся и ничего не сказал. Вышел.

Костик медленно сел на лежанке. Зевнул, Потёр виски. Также медленно вышел из камеры.