Евгений Косенков – Бегущий по мирам – 2. Испытание (страница 9)
– Только британцы видят эту связь! А вы, мой друг, не британец. Вам этого просто не дано.
– Что за инструмент звучит?
– Инструмент? – удивился Нэт и тоже прислушался. – Ах, это! Бигл выменял его у какого-то старого индейца год назад. Умеешь играть? А то Бигл никак не может с ним сладить. Бигл! Тащи свою задницу сюда вместе со своейбренчалкой!
Рыжий конопатый моряк появился из-за бочек по правому борту. Голубые глаза выцвели и казались бесцветными. В руках у него была маленькая гитара, больше напоминающая скрипку. Корпус её пережил множество происшествий, сколы, разводы, царапины. Больше всего Леля заинтересовали струны. Откуда в это время металлические струны? Всё, конечно, может быть, но пока это самое удивительное в этом мире, что он увидел.
– Сыграешь? – усмехнулся Нэт взял из рук моряка гитару и протянул Лелю.
– Мне надо попробовать для начала, – тихо пробормотал Лель, бережно беря инструмент.
Нэт с интересом следил, как Лель аккуратно трогает струны, осматривает корпус, разглядывает значки на верхней деке.
Пальцы нежно провели по струнам, и мягкий звук поплыл над палубой. Лель несколько раз подёргал каждую струну, подтянул так, как он считал нужным. Провёл пальцем сразу по всем струнам. Кивнул. И взял перебором пару строк песни Юрия Антонова про море.
– Браво! – хлопнул в ладоши Нэт. – Бигл, ты не против, если до окончания плавания наш гость поиграет на твоём инструменте?
– Нет, нет. Не против. Я вижу, что он хорошо разбирается в музыке.
В прошлой жизни Лелю не повезло. Он прекрасно разбирался в музыке, любил петь, но вот голоса не было совершенно. Сейчас у него есть для этого всё.
Может спеть им что-нибудь? Всё равно не поймут, конечно, но пусть послушают музыку. Возможно, что получу какой-никакой плюс от этого. На туземном языке не выйдет. Получите по-русски.
По зеленой глади моря,
По равнине океана
Корабли и капитаны,
Покорив простор широт,
Мира даль деля на мили,
Жизни даль деля на вахты,
Держат курс согласно фрахта в порт, в порт.
Море, море, мир бездонный,
Пенный шелест волн прибрежных,
Над тобой встают, как зори,
Над тобой встают, как зори,
Нашей юности надежды.
Моряку даны с рожденья
Две любви: земля и море…
Со всего корабля к нему стекались моряки с вытянутыми от удивления лицами. Видимо, для них такая музыка оказалась полным откровением.
Нэт серьёзно слушал и хмурил брови.
Когда Лель закончил, моряки возбуждённо загомонили, прося сыграть что-нибудь ещё.
– Откуда ты знаешь это язык? – хмуро спросил он. – Он очень похож на язык…тех.
Лель откашлялся, и не знал что сказать.
– Тойо учил меня не только травам.
– Но откуда он мог знать? – губы Нэта побелели. – Кто его научил?
– Я не знаю, – слегка растерялся Лель. – Он сказал, что мне может понадобиться этот язык, и я выучил.
Нэт оглянулся на моряков и кивнул.
– Ладно. Спой им ещё что. Потом в каюту. Бренькай там.
Море вернулось говором чаек,
Песней прибоя рассвет пробудив.
Сердце, как друга море встречает.
Сердце, как песня летит из груди.
О море! море, преданным скалам
Ты ненадолго подаришь прибой.
Море возьми меня, в дальние дали
Парусом алым вместе с тобой…
Лель совершенно не помнил, чья это песня, он слышал её по радио ещё в юности, всего раз, но запомнил мотив. Потом он встретил текст песни в песенном сборнике и выучил.
Моряки одобрительно зашумели, на суровых лицах появились улыбки. Под их возгласы Лель спустился в свою каюту-каморку. Мысли крутились вокруг слов о цивилизации, сказанныеНэтом.
Но было ещё что-то, что Лель уловил, но сразу не обратил внимание.
Отчего изменилось выражение лица Нэта? Из-за песни? Да, песни. Нет! Языка исполнения! Нэт не назвал кому принадлежит язык. Он даже запнулся перед этим и назвал их – те. И кто же такие, эти те, что их не называют по имени? Странно. Интересно, это мир параллельный или прошлое моего мира? Как с этим разобраться? Как понять? Гитара. Она явно из другого мира. Хотя, я мало что знаю об этом мире. Судя по морякам, кораблю, оружию, то такие струны они не умеют делать. А если взять корпус инструмента, то он сделан идеально из нескольких деталей, тщательно обработанных, выверенных и склеенных! Неужели в этом мире существуют такие великие мастера? Вот опять вопросы и вопросы, на которые ответов нет. Или пока нет.
Он прилёг на кровать, прикрыл глаза и вызвал изсвоеобразнойфлешки в голове обучение. Травы и снадобья для обработки краёв ран, полученных разными видами оружия. Уже привычная боль сковала голову, стиснула стальным обручем. Боль была другой, не как прежде. Она оказалась сильнее раза в два, отчего Лель зажал ладонями виски и сильно зажмурил глаза. Тело выгнуло, пот обильно выступил на лице и груди. К счастью это продолжалось недолго. Отпустило.
Лель сквозь приоткрытые веки глянул на дрожащие руки, удивился, что в одно мгновение потратил уйму сил, и чувствует себя совершенно разбитым.
Неожиданный сон явился углублённым пониманием выученного и способах использования полученных знаний.
Проснулся, когда в каюте было темно. Он проспал весь день! Знание, которое он получил забрало очень много сил. Была бы магическая энергия, то, наверное, всё прошло в более щадящем режиме. Получается, чем больше получаешь, тем больше платишь. В данном случае энергией и временем. Тойо об этом не говорил. Возможно, и сам не знал.
Он нашарил рукой кувшин, сделал пару глотков. Обед и ужин приносили? Пальцы нащупали две деревянные миски. Одна из них наполнена чем-то жидким, а во второй фрукты. Он вытянул один из них и откусил сочную мякоть плода. Задумался и не заметил, как приговорил фрукт. Сладость от него долго ощущалась в полости рта.
Потянувшись за вторым, Лель ощутил чувство тревоги. Пока ещё не ясной, слабой, но ум отреагировал молниеносно. В полной темноте Лель умудрился собрать в мешок всю развешанную на просушку траву и сунуть туда же гитару и миску с фруктами, перекинуть лямку через плечо. Зачем и для чего он это сделал, объяснить не смог, если бы спросили. Чувство опасности становилось сильнее, отчего сердце бешено клокотало в ожидании чего-то страшного.
И как не готовился к встрече опасности, удар оказался внезапным и сильным. Что-то ударило в борт, а затем долетел голос сверху.
– Шторм! Убрать паруса! Живее черти! А то нас…
Сильный со свистом порыв ветра унёс в сторону все остальные звуки, и палуба под ногами превратилась в наклонную стенку.
Леля вжало в кровать, не давая встать. Корабль распрямился и завалился на другой борт. Удалось удержаться на кровати, благодаря доске, которая крепилась к ней как раз для таких ситуаций. Казалось, что корабль при помощи ветра и волн, не только бросает из стороны в сторону, но и крутит вокруг своей оси. Вокруг скрипело всё, что можно. В ушах стояла какофония звуков, через которые доносились крики моряков.
И, вдруг, корабль словно на что-то напоролся, последовал сокрушающий удар, жуткий треск и грохот. А затем что-то чёрное и страшное снесло над головой потолок, открыв тёмное небо всего на миг. Столб воды обрушился на голову Лелю, оглушив и выбросив с корабля.
Оказавшись в холодной воде, он рванулся к поверхности, активно работая руками и ногами. И только успел глотнуть воздух, как огромная волна накрыла с головой. И опять пришлось рваться сквозь толщу воды к спасительной и бушующей поверхности моря.
Его сильно ударило по плечу. Но жуткая боль не лишила сознания, а наоборот, зрение, немного привыкшее к темноте, определило предмет, свалившийся на него. Часть мачты!
Здоровой рукой он обхватил бревно, наткнулся на остаток каната, крепко прикреплённый к мачте, и поднырнул под канат. Свободный конец поддел под закреплённый, натянул и увидел, что новая волна накрывает его. В этот раз не пришлось тратить силы, чтобы выныривать, остаток деревянной мачты справился без его помощи. Канат, прошедший подмышками слегка облегчил задачу удержания тела на плаву, но вот сколько он ещё сумеет удерживать здоровой рукой конец каната? Насколько ему хватит сил? Ему казалось, что шторм продолжается несколько часов. Сознание гаснет, но желание жить не даёт ему этого и позволяет давно одеревеневшей руке отпустить канат. С волны на волну, под волну. Его мотало, бросало, топило, но он продолжал цепляться за маленький шанс выжить…
Лель не мог себе позволить расслабиться, и даже когда океан утих, и на воде заиграли первые лучи солнца. Хотелось пить и спать, но он отгонял все мысли подальше, сосредоточившись только на удержании тела на плаву. В какой-то момент он окунулся в воду, всё-таки забывшись, и вынырнув, другими глазами посмотрел вокруг.
Ни облачка, гладь океана успокоилась, рядом ни души. Обломок мачты оказался достаточно большим с двумя перекладинами. Вот почему бревно не крутилось, а сохраняло остойчивость во время шторма.
Осмотр плеча, насколько это было возможно, дал обнадёживающий результат. Сильный ушиб, рассечение кожи, но переломов, по всей видимости, не было. Рука двигалась, вызывая жуткую боль, которая сейчас радовала Леля. Боль не давала уснуть. Веки, словно тяжёлые портеры закрывали глаза, и боль стала хорошим средством от сна. Удивительно, но мешок продолжал болтаться за спиной. Этим подарком и воспользовался Лель. С трудом удерживаясь за мачту больной рукой, он вскрыл мешок и достал фрукт. Груша! То-то вкус фрукта ночьюему напомнил ему что-то знакомое. С огромным наслаждением он заглотил самую вкусную грушу! Глянул в мешок на две оставшиеся и апельсин, подобрал слюнки и отказался от желания съесть всё и сразу. Кто знает, сколько ему ещё придётся скитаться по просторам морей и океанов.