Евгений Коршунов – Наемники (страница 25)
Петру вдруг стало весело: такого поворота событий он не ожидал.
— Короче говоря, меня хотя купить? Заплатить за сведения о планах Эбахона?
Штангер поморщился:
— Сейчас вы скажете, что не все продается, а я отвечу вам, что продается все, дело только в цене. Давайте же будем деловыми людьми, господин Николаев. Вам заплатят достаточно хорошо, чтобы вы могли в дальнейшем заниматься вашей африканистикой в каком-нибудь солидном университете: ей-богу, журналистика хороша только до определенного возраста. Да и мне, как вы догадываетесь, пора на заслуженный отдых: писать книжки о приключениях и ходить по воскресеньям в церковь. Или еще лучше — стать миссионером и нести слово божье где-нибудь в джунглях Малайи. Так как же?
— А если я не приму предложение этих… очень важных лиц?
— Тогда… — Штангер вздохнул и развел руки. — Тогда, как вы понимаете, остается только одно… Мне будет очень жаль, но на войне погибают не только солдаты, иногда пули настигают и журналистов.
— Слушайте, вы! — разозлился Петр. — Меня запугивают с того самого дня, как только мы оказались в Поречье.
Он вскочил с кресла и теперь стоял лицом к лицу со Штангером, глядя ему прямо в глаза.
— Питер! — раздался вдруг за его спиной знакомый голос, и, обернувшись, он увидел стоящего на пороге Жака.
ГЛАВА 7
Да, это был Жак, все такой же, каким запомнился он Петру, когда они встретились впервые: белокурый, зеленоглазый, с кожей, желтоватой от противомалярийных таблеток. Только теперь он был в мешковатой пятнистой форме командос с тяжелым кольтом на бедре, с малиновым беретом на левой руке.
— Питер, — повторил Жак.
Не обращая внимания на хмурящегося Штангера, он схватил руку Петра.
— Ну вот и хорошо! — заговорил он. — Вот и отлично! Теперь все будет как надо…
— Слушай, Френчи! — прервал его Штангер. — У нас с господином советником деловой разговор.
Жак обернулся к немцу:
— Питер Николаев — мой друг, Штангер.
Голос его был тверд и жесток — такого голоса у него Петр еще никогда не слыхал.
Штангер хмыкнул и, внезапно повернувшись на каблуках, пошел к своему столу. Жак не спускал с него глаз, готовый предупредить любое неожиданное движение немца.
Но Штангер уже овладел собой.
— Я уважаю мужскую дружбу, — сказал он, усаживаясь за стол. — Мистер Николаев — твердый орешек, и мне это нравится. Настолько нравится, что я не отпущу его к маршалу. Твой друг будет с нами всю кампанию, до самого конца.
— Кстати, — усмехнулся Жак. — Мой радист принял радиограмму: маршал в ярости из-за этого фокуса с похищением. Он требует, чтобы ты немедленно к нему явился. И вместе с…
Он указал взглядом на Петра.
— Пошел он… ко всем чертям! — вдруг взорвался Штангер. — Эти кафиры воображают, что если они платят мне свои вонючие гроши, они могут помыкать мной, Рольфом Штангером! Не поеду!
— Поедешь, Рольф, — твердо сказал Жак. — Или ты хочешь, чтобы война началась с разгрома солдатами Эбахона Кодо-2? Эбахон не майор Нначи, он не посмотрит на фальшивые красные кресты, которые мы намалевали на стенах этого барака.
— Я разгоню всю его черномазую сволочь, — уже тише возразил Штангер.
— Наши солдаты тоже черные. А белые, кроме нас с тобою да Кувье, нюхали порох только на полигонах.
— Ребята нас поддержат. Толстый Гуссенс, Кор, Ренар, Кэннон, все…
Жак покачал головой:
— Они приехали сюда зарабатывать деньги, а не защищать твои амбиции. Ты портишь мне бизнес, Рольф…
Вспышка гнева обессилила Штангера, он обмяк, лицо его потускнело. В конце концов, этот человек был всего-навсего амбициозным неудачником во всей своей жизни…
— Ладно, я поеду… — выдохнул он.
— Ты поедешь один, без Питера, — спокойно продолжал Жак. — Так мне будет спокойнее. Скажешь, что господин советник сам договорился с тобою о встрече… — Он кинул быстрый взгляд на Петра. — Что у вас с ним… деловые отношения еще с Луиса: мистер Николаев даже встречал тебя в аэропорту, когда вы только что прилетели в Гвианию.
— Ну? — буркнул Штангер.
— И еще. Скажешь, что господин советник сам вернется в Обоко, как только найдет это нужным…
Жак обернулся к Петру, с интересом наблюдавшему всю эту сцену, и положил ему руку на плечо:
— Ты ведь не захочешь покидать нас так быстро, Питер? И Петр понял: настаивать на возвращении не следует.
— Вот только… как с Анджеем? — сказал он.
— О'кэй! — обрадовался Жак. — С разрешения господина полковника я сейчас же пошлю своих парней, кто поизворотливей. И они посмотрят, что можно сделать…
Он кинул взгляд на Штангера, явно довольного ходом событий.
Жак натянул берет, поправил брезентовый ремень с тяжелой кобурой и продолжал:
— Не беспокойся, Рольф. Пока ты будешь в Обоко, господин советник побудет со мною…
…Выйдя из штаба, они подошли к пятнистому «джипу» Жака, забрызганному красной грязью, помятому и исцарапанному сучьями. Два черных солдата в видавшей виды залатанной форме сидели развалившись на заднем сиденье возле пулемета. Завидя Жака, они подтянулись, но остались сидеть.
Жак ловко вскочил на место водителя и взялся за баранку.
— Залезай, Питер!
— Подожди!
Петр положил руку ему на плечо:
— Почему ты все время именуешь меня… советником? Неужели и ты веришь этой ерунде, распространяемой по приказу Эбахона?
— А почему бы нет? — пожал плечами Жак. — Это ведь политика! А в политике возможно все.
— Эбахон шантажирует меня. Он хочет сыграть на моем присутствии здесь, чтобы шантажировать своих хозяев. А если я буду мешать ему в этой интриге… он… уберет тебя. — Петр опустил голову, понимая, что Жак не поверит тому, что он сейчас скажет. И все же сказал: — Сначала он расправится с моими коллегами. По очереди.
— Не посмеет, — рассмеялся Жак. — И вообще… Все это чушь! Со мной ты в безопасности. Садись в машину!
Петр вздохнул и последовал его приглашению, чувствуя на себе настороженные взгляды сидящих сзади десантников.
— Телохранители?
Жак тронул машину.
— Санди и Манди. Отличные ребята. Я им внушаю не доверять никому, и в первую очередь белым.
— Невысокого же ты мнения о своих собратьях по оружию!
— Мы не собратья. Они — «псы войны», наемники, а я — инструктор.
— Разница?
Жак притормозил у ворот лепрозория, дожидаясь, пока их откроет все тот же солдат, которого Петр видел еще утром.
— Штангер и его парни прибыли сражаться, а я обучал солдат, солдат третьей дивизии, входившей еще в гвианийскую армию.
— Значит, ты здесь уже давно?
— С полгода…
Они выехали на проселок и свернули налево, поднимаясь в холмы, покрытые редким колючим кустарником. Оба молчали, думая о своем.
Жак молчал, внимательно глядя вперед, под колеса, стараясь, чтобы они не соскользнули в глубокую, заполненную красной водой колею. Руки его крепко держали баранку.
— Тут неподалеку маленькая миссия, всего две монахини — сестра Урсула и сестра Цецилия. Я жил у них, еще когда Кодо-2 не заняла лепрозорий. Будет время — расскажу обо всем этом подробнее.