Евгений Кораблев – Всемирный следопыт, 1928 № 08 (страница 10)
Такую же картину, словно вырванную из рамок чуждой жизни и перенесенную в новую обстановку, мы видим и в белорусских поселках.
И украинцы и белоруссы — хорошие хлебопашцы, но сравнительно плохие охотники. Лучше приноровились к охотничьему быту уссурийские казаки — выходцы с Урала, Дона и Забайкалья. Они начали заселение этой огромной страны еще в XVI веке. Среди них попадаются прекрасные зверовщики-охотники.
Трудно представить себе, какие тяжелые невзгоды посылала чуждая природа смелым пионерам-переселенцам. Бурные наводнения горных речек внезапно уничтожали поспевающие урожаи, тигры истребляли рогатый скот и лошадей, хунхузы докучали дерзкими грабежами. Но если старики, у которых, еще живо сохранились воспоминания о покинутой родине, с трудом применялись к новой жизни, то этого нельзя сказать о молодежи. Из ее среды выработались прекрасные стрелки и охотники. В европейской части СССР охота на медведя в одиночку считается геройским подвигом, здесь же почти каждый юноша бьет медведя один-на-один.
Жизнь лесного охотника протекает в скитаниях по глухим лесным дебрям в поисках ценного пушного зверя, рогача-лося, оленя или, наконец, лохматого хищника-медведя.
На месте промысловых охот, обычно по лесным падям, устраиваются «зимовья».
Подобное зимовье представляет собою низкий сруб с плоской, засыпанной землей крышей. Небольшие окна редко бывают застеклены, чаще затягиваются холстом; изредка стекло заменяет зимою кусок льда. Внутри зимовья складываются нары, а небольшая железная печь, легко накаляясь, согревает это незатейливое помещение. Такое зимовье служит как бы главным станом для артели охотников-промышленников.
Нужды нет, что у них нет пилы и гвоздей. Ловкие опытные руки, вооруженные лишь топором, живо все наладят и смастерят. Постройка избы двумя опытными охотниками не занимает более одного дня. Глядишь — и дверь ловко ходит на петлях из прутьев, и койка в углу ладно пристроена, и окно умело застеклено какими-нибудь жалкими остатками стекол. В такую избу, запушенную толстым слоем снега, приходится входить сильно согнувшись, а чаще— просто ползком.
Близ зимовья обычно устраивается для склада припасов «лабаз», или «погост», который закрепляется на деревьях или сваях и состоит из площадки, сложенной из сучьев, с навесом в виде крыши. Более совершенного типа лабаз имеет вид сруба, поднятого над землею на деревянных жердях или сваях. В таких лабазах продовольственные запасы охотников не рискуют быть расхищенными россомахой, которую недаром охотник-промышленник величает «пакостницей» за воровство и разгромы пищевых складов.
По своему общему типу охотничьи домики сходны и в Присаянско-Алтайском крае, и в Забайкальской тайге, и в девственных лесах Уссури.
Одежда охотника состоит из сравнительно легкой «шанельки», сшитой из грубого белого или серого сукна. Изредка у более зябкого — «лебезйого» (нежного) охотника-промышленника можно видеть безрукавку из собачьего меха, которая надевается под «шанельку». Ноги обуваются в легкие сапоги из мягкой сыромятной кожи (так называемые «чирки», или «олочи»). Еще лучше служит охотнику специальная лыжная обувь — «уледи», сшитая из оленьих «камасов»[20]) мехом наружу. На голову надевается теплая меховая шапка.
Одежда охотника легка. Он не берет с собой овчинного тулупа, который, без сомнения, крайне затруднил бы тяжелую ходьбу по глухой, дремучей тайге. Охотник предпочтет вместо тяжелого теплого платья взять с собой лишний запас хлеба и провести долгую морозную ночь, греясь у костра под защитой развесистой хвои или легкой переносной палатки.
Для передвижения груза некоторые охотники пользуются особыми легкими санями — нартами. Охотник без труда может взять с собой на такие сани от 35 до 100 килограммов груза, смотря по своей выносливости и силе.
Охотники Забайкалья предпочитают так называемую «понягу». Она представляет собой березовую доску, сантиметров 50–60 длиною и шириною в 20
Лыжи охотниками употребляются короткие, на меховой подбивке. Только на таких лыжах охотник может быстро скользить по дремучей тайге, круто поворачивать, лавируя между деревьями, взбираться на горы, не скатываясь вниз.
Вооружение северных охотников-туземцев представляет собою пеструю смесь остатков первобытной культуры с достижениями новейшей техники. До настоящего вымени можно встретить у них не только кремневые винтовки, но даже прекрасно сделанные луки и стрелы, а наряду с ними — берданки, маузеры и винчестеры.
У русских охотников снаряжение также не отличается однообразием. У забайкальских охотников для добычи соболя и белки в ходу шомпольная малокалиберная пистонная винтовка с диаметром канала ствола в горошину; встречаются также шомпольные одноствольные дробовики и центральные берданки. У забайкальских бурят сохранились до настоящего времени кремневые ружья, с которыми они промышляют весной нерпу.
Магазинные винтовки встречаются у немногих счастливцев среди русских охотников. В Уссурийском крае и в Манчжурии такие ружья необходимы: без надежной скорострельной винтовки нельзя итти на охоту за тигром.
Незаменимым помощником и спутником северного охотника служит собака. Различают собственно ездовых собак и охотничьих лаек. По наружному облику ездовая собака своими стоячими ушами, косым разрезом: глаз, густой шерстью и пушистым хвостом напоминает волка. Охотничья, или «промышленная» собака ценится по степени своих охотничьих достоинств. Большинство собак боятся лося, а тем более медведя, и при встрече с ним обращаются в бегство. Поэтому различают собак, «лающих» на белку, «берущих» лисицу, песца, волка, «не выдающих» хозяина при встрече с медведем. Конечно, последние особенно высоко ценятся охотниками.
Лаек, хорошо идущих по всякому зверю, попадается весьма мало, и они становятся широко известными всем охотникам. Легко найти собаку для охоты за белкой, труднее достать «соболиную» собаку, от которой требуется лучшее чутье, большая быстрота ног, сообразительность. Численно преобладают собаки, гонящие лосей, изюбрей, кабаргу[21]), лисиц, отыскивающие раненого зверя по кровавому следу. Гораздо меньше собак, идущих на медведя, останавливающих зверя молниеносной хваткой. Особенно ценятся бывалые собаки, хорошо применившиеся к охоте на тигра. Здесь от хорошей собаки, помимо смелости, требуется быстрота движений, определенный охотничий опыт и сноровка.
Многочисленные снаряды и капканы, которые облегчают промышленнику его трудное дело, подчас остроумны и просты.
Большинство ловушек устроено по типу душилок; к таким относятся: срубы, пасти и кулемки.
Устройство очень распространенной ловушки-кулемки сравнительно просто: двух-трехаршинная жердь, толщиной от двух до трех вершков, помещается на особой перекладной «давижке». Эта перекладина подпирается «плошкой», с которой соединено перышко. Наживкой для соболя служит кусок тушки рябчика в перьях, белки, зайца, мышь или полевка. Приманка насаживается в конце особого коридорчика, отгороженного по сторонам вбитыми в землю тесинками. Зверек, перешедший через порожек (в начале коридорчика), задевает за перышко в тот момент, когда хочет взять наживку. Его давит падающая жердь — «гнет».
Ко времени выпадения глубокого снега, в половине ноября, охотник-соболевщик, уже достаточно познакомившийся с районом промыслов, начинает налаживать ловушки — «нарубать кулемник»; он уже знает места, где бегают соболя, а также имеет некоторое представление о количестве соболей в данной местности. В течение долгой зимы кулемки все увеличиваются в количестве; где заметит охотник свежий набег соболя, тут и насторожит ловушку. Общее число кулемок в каждой пади различно, зависит от величины района охоты, от числа обитающих в нем соболей и от старательности охотников.
Если устройство душилки на соболя, зайца или белку просто, то сооружение кулемки на медведя представляет уже несомненные трудности. Давящий груз, который осторожно накладывается на жердь, или давку, весит до 50 пудов. Можно себе представить, с каким могучим ударом падает этот груз на спину косолапому мишке, прельстившемуся большим куском наживы, так заманчиво припрятанным в предательской западне!
Помимо давящих снарядов, охотники употребляют ловчие ямы, особенно для добычи лосей, маралов, изюбрей и коз.
Поперек долины какой-нибудь реки, где звери заведомо совершают свои переходы, устанавливается изгородь, а в ней через 100–200 метров оставляются проходы. В этих проходах вырываются ловчие ямы с совершенно отвесными краями.
Отверстие ямы закрывается тонкими жердями, на которые кладутся мох, хвоя, листья. Обыкновенно зверь, упавший в яму, остается живым и стоит в яме нередко несколько дней, ожидая пули подошедшего охотника.
Иногда охотники налаживают особые самострелы для мелкого и среднего зверя. В Манчжурии некоторые ухитряются добывать тигра настороженными винтовками. Поперек прослеженной тигровой тропы натягивается тонкая проволока, соединенная с ружейным запалом. Если зверь толкнет проволоку, то происходит выстрел, и пораженный в бок тигр или бывает убит на месте или уходит, тяжело раненый, истекая кровью.