Евгений Кащенко – Сексуальность в цивилизации: социогенез сексуальности (страница 23)

Так, в пятом веке до нашей эры уже было две Афродиты: Афродита Пандемос (Всенародная) – божество грубой чувственной любви и Афродита Урания (дочь Урана) – богиня любви возвышенной, утонченной. Об этом свидетельствует и многообразие богов-покровителей любви. Один из них олицетворял начало и конец любви (у Амура была стрела, рождающая любовь и стрела, гасящая ее), другой – плотские вожделения (Гимэрот), третий – ответную любовь (Антэрот), четвертый – страстное желание (Поф), пятый – любовные уговоры (богиня Пейто), шестой – брак (Гименей), седьмой – роды (Илифия).

С тех времен зарождающаяся культура половых отношений донесла до наших дней все обилие форм эротической любви – именно так ее правильно называть, – которые на протяжении столетий подвергались гонениям или воспевались в зависимости от отношения к ним в обществе.

В следующий исторический период, в средневековье, культура определила всеобъемлющую любовь основой человеческого бытия. Идеал всепронизывающей и всепрощающей любви, возник и сформировался в позднеантичном мире. Но религиозное сознание приподняло духовную составляющую многопланового понятия любви, принизив несколько ее плотскую, физиологическую сторону. Люди заговорили о чувстве, даже исключающем плотское желание.

Любовь к ближнему, то есть к каждому человеку, стала главным принципом взаимодействия человека с Богом в Новом Завете. Необходимое условие и основная ступень на пути к Всевышнему, она стоит практически в центре внимания всех новозаветных заповедей. Любовь создает ореол объекту страсти, сообщая ему святость и внушая благоговение.

Под эгидой божественного авторитета человек осознал себя значимым в этом мире, назвав любовь двигателем человеческих взаимоотношений. Воплощением бескорыстной духовной любви к людям стал Иисус Христос.

Апостол Павел, ближайший ученик и последователь Христа, объятый экстазом божественной любви, восклицает: «…уже не я живу, но живет во мне Христос». Отдавшись Богу, как пылкий влюбленный, он живет жизнью не своей собственной, а своего возлюбленного. В этот период появляются монахи – любовники Христа и монахини – его невесты.

Чувственная любовь проявляется лишь в любовании красотой юности, эстетизации самого влечения любящих и стоит в центре внимания выразителей христианской нравственности.

Женщина теперь подвергается гонениям, став вратами ада и сосудом соблазна, по меткому замечанию Тертуллиана. Утвердившееся резко отрицательное отношение к половой любви, к женщине не одно столетие господствовало в период средневековья. И лишь с изменением духовных ценностей в связи с освобождением от оков церкви изменяется отношение к любви, дошедшее до нас в лирике трубадуров, миннезингеров и вагантов (странствующих монахов).

В эпоху Возрождения тема любви расцвела в обстановке острого интереса ко всему земному и человеческому, вышедшему из-под контроля церкви. Любовь возвращает себе статус непреходящей жизненной ценности, правда, с определенным религиозным оттенком. Земное эротическое чувство мы видим в «Венере с Амуром» Рафаэля, в «Вакханалии» Тициана, «Декамероне» Боккаччо.

Половая любовь в эпоху Ренессанса приобрела вулканический характер, подчиняя себе все вокруг, она несла такой же героический оттенок, что и идеал физической красоты. Сонеты Петрарки, Шекспира пришли на смену рыцарским романам с культом прекрасной дамы, высший принцип которого гласил: истинная любовь не имеет решительно ничего общего с браком.

Наступило и время, когда любовь в придворных и аристократических кругах превратилась в изощренное искусство флирта и верность в любви сделалась чем-то старомодным. Эпическое величие приобрели похождения Казановы: любовь века рококо – это лишь подражание любви, ибо верность в ней стала объектом насмешек и издевательств со стороны людей, жаждущих земных наслаждений.

С развитием культуры в периоды сентиментализма и сменившего его романтизма любовь называли мистической идеей и пытались превратить в новую систему миропонимания. В романтической любви, например, соединяется учение романтиков о даме и сущность жизни с мистическим познанием, в ней открывается бесконечная душа любимого, сливается земное и небесное, любовь становится самой сладкой земной радостью, но, в то же время, и небесной благодатью.

Понятие любви, особенно ее эротического содержания, видоизменялось на протяжении длительного времени в зависимости от того, на какой из многочисленных граней этого великого явления акцентирует внимание эпоха, возвышая или принижая ее составляющие: духовную и плотскую. Порой противоречивое отношение к любви в поисках истины высказывают представители одного и того же времени. Достаточно сравнить несколько высказываний выдающихся мыслителей прошлого, чтобы ощутить всю сложность этого феномена:

Ф. Бекон: «Ничто не вызывает более противоречивых оценок, чем любовь; либо это столь глупая вещь, что она не способна познать самое себя, либо столь отвратительная, что она должна скрывать себя под гримом».

Б. Паскаль: «Причина любви – „неведомо что“, а следствия ее ужасны».

К. Гельвеций: «Любовь – это дар небес. Сущность любви заключается в том, чтобы никогда не быть счастливым. Чтобы быть счастливым, нужно знать любовь не страстную, а сладострастную».

Иоанн: «Бог есть любовь…».

И. Блох: «Любовь – это внутренняя сущность, ось индивидуальной, а, следовательно, и общественной жизни».

Особо следует отметить русскую философию любви, феномен которой стал глубоко освещаться лишь в XVII—XVIII веках. Начало ей положила литература, хотя критика с необычайной резкостью выступила против элементов чувственности в романах и стихах, объявляя эту литературу «непристойной» и «мерзкой». Однако, два мощных течения все же завоевали признание: материалистическое (В. Белинский, А. Герцен, Н. Чернышевский, И. Сеченов, П. Лавров) и религиозное (В. Соловьев, Н. Бердяев, В. Розанов, М. Гершензон).

При наличии различий у виднейших русских мыслителей проявляются общие черты в осмыслении феномена любви. Во-первых, они рассматривают любовь как явление историческое, изменяющееся в ходе развития человечества. Во-вторых, особая историческая роль русских писателей («Поэт в России больше, чем поэт»), определяет такое положение вещей, когда персонажи рассматриваются как «живые люди» в философских произведениях о любви. В-третьих, почти у всех мыслителей в философском анализе преломляется собственная судьба. Русский человек, как никто другой, заглядывает в свой собственный мир и доносит свой жизненный опыт, свои сомнения до читателей.

Характер любви в русской художественной и философской мысли прошедших столетий и начала двадцатого века чаще нечувственный, нефизиологический. Любовь идеальна, чаще она неутоленная, инфантильная, неумолимо приводящая к одиночеству, порой приобретает особый оттенок, который в русской ментальности идет еще от икон: голубой или неземной, бесплотно-невесомый цвет прозрачного воздушного пространства, уводящий в небесную высь.

Если у Л. Толстого высокое нравственное чувство противостоит физиологии, плоти, то эрос М. Горького некоторые литературные критики называли «подглядывающе-подростковым». Молодой А. Платонов пытается «обладать вселенной», утверждая отсутствие физиологической любви в новом мире, а Е. Попов, как выразился один современный прозаик, «срывал покрывало с Марфы Семеновны и Петра Кирилловича».

Плотской чувственной любви в русском сознании, воспитанном в воздержании и аскетизме, было отведено культурное подполье, которое существовало на уровне анекдотов и частушек в быту общежитий, коммуналок, крестьянских изб и бараков. Послереволюционные годы характеризуются тем, что это подполье всколыхнулось мощным эротическим штормом, раздуваемым ветром сексуальной революции, дующим со всех сторон: и с Запада, и с Востока и с Юга.

Изуродованная интимная жизнь русских людей обвиняет сегодня литературу, политику, философию, науку в том, что они превратили секс в игру, развлечение, принизив духовность и возвысив чувственность. Однако, гармоническое единение того и другого останется одной из ведущих тенденций как в мировой, так и связанной с ней русской сексуальной культуре.

В запретительно-репрессивный период главными источниками информации о сексуальных отношениях были не только наблюдения, интуиция и собственный опыт, но и произведения литературы, искусство, философские трактаты и размышления мыслителей, часть из которых сохранилась до наших дней. Среди них можно назвать таких авторов как Леонардо да Винчи, Анри де Мондевиль, Никола Венет, Антонии Левенгук, Мартин Шуринг, Жорж Бюффон, Чарльз Дарвин, Эммануил Кант, маркиз де Сад, Леопольд фон Захер-Мазох, Карл Евгений Дюринг, Артур Шопенгауэр и многие другие. Известны также первые памятники литературы по искусству любви «Кама сутра», «Искусство любви», «Книга попугая», «Сад благоуханный», «Ветви персика».

Многие европейские натуралисты и врачи в это время уделяли внимание проблемам половой анатомии и физиологии. Так Леонардо да Винчи занимался вопросами сексуальности и анатомией половых органов, Анри де Мондевиль (начало 14 века) опубликовал работу по гигиене половых органов, Фернель (16 век) пытался изучить физиологию сексуальности путем исследования «телесных функций». Амбруаз Паре (придворный хирург французского короля Карла IХ) издал учебник акушерства, в котором описал ряд способов получения женщиной сексуального удовлетворения. В 1675 году профессор анатомии и хирургии Никола Венет издал труд, в котором описал мужские и женские гениталии. В 1677 году Левенгук и Датчем наблюдали под микроскопом сперматозоиды. В 1688 году появилось первое научное исследование в области половых проблем – докторская диссертация Йохана Давида Цербера.