Евгений Карканица – Новый день в Москве. Простая история о том, как может поменяться наша жизнь (страница 1)
Евгений Карканица
Новый день в Москве. Простая история о том, как может поменяться наша жизнь
Евгений Карканица
«Новый день в Москве. Простая история о том, как может поменяться жизнь»
Глава 1. Утро
Будильник на телефоне показывал 08:00. Зазвонил так резко, будто хотел вытряхнуть Андрея из сна силой. Андрей вслепую потянулся к тумбочке, задел пустую бутылку с водой – телефон соскользнул на линолеум и, продолжая вибрировать, прокатился под кровать. Звон стих только тогда, когда Андрей, согнувшись и уткнувшись щекой в прохладный пол, наконец нащупал аппарат и ткнул пальцем в «Отложить».
Тишина повисла почти осязаемо и сразу начали проявляться другие признаки жизни дома. За стеной хлопнула дверь – соседи со второго, у которых двое близнецов, как всегда, опаздывали в сад. Из ванной, словно по расписанию, зажурчала вода – наверху кто-то включил душ. В углу кухни запищал холодильник, напоминая, что его давно пора разморозить.
Квартира смотрела на Андрея тем самым бесстрастным лицом, которое он знал наизусть: обои с потёртым геометрическим рисунком, торчащая из розетки вилка от старой настольной лампы, ковёр с примятым следом от кресла, которого уже нет. На подоконнике – две кактусовые «башенки», купленные на распродаже в переходе: один засох наполовину, второй упрямо выпускал короткие светло-зелёные шипы. На дверце шкафа – стикер со списком дел трёхмесячной давности: «записаться к стоматологу, купить фильтр для воды, позвонить тёте Лене». Галочки так и не появились.
Он поднялся, сел на край диван-кровати. Пружины, уставшие от его веса и привычек, заныли знакомым скрипом. Андрей, еще в полудреме, откинулся на кровати и посмотрел на потолок – там его уже ждала знакомая тонкая сеть трещинок от старой протечки. Однажды Андрей купил банку белой краски, чтобы разобраться хотя бы с этим, но так ни разу её не открыл: банка стояла в коридоре как немой упрёк.
Для практически новой квартиры – по меркам среднего срока жизни домов – она выглядела неопрятно: не захламленная, не «убитая», но куда ни кинь взгляд – везде просилась рука ремонтника, сантехника или просто человека, желающего привести свое жильё в порядок. Андрей, судя по всему, таковым не являлся.
На кухне пахло вчерашней лапшой и освежителем воздуха с синтетическим ароматом «Лесные ягоды». В раковине – тарелка с прилипшим к краям омлетом, ложка с засохшим чаем, стакан с разводами по стеклу. Рядом – аккуратная, почти новая турка, подаренная коллегой на день рождения, и баночка с зерновым кофе, до сих пор запаянная. Андрей выбрал банку с растворимым – привычное действие, не требующее времени, но не дающее вкуса.
Кипяток зашипел, заливая гранулы. Пар поднялся, пахнул горечью и чем-то аптечным. Андрей сделал первый глоток, поморщился, отставил кружку и случайно наткнулся взглядом на календарь. На стене всё ещё висел апрель, хотя на телефоне давно числился май. Он даже не перевернул лист. «Временно» – слово, которым он оправдывал всё: несделанный ремонт, старую мебель, смену работы, – растянулось в годы, тихо распухло и стало похоже на судьбу, если не на приговор.
Ему вспоминалось, как в детстве мать твердила: «Перетерпи, пока так», – когда чинили лампу или откладывали покупку стола. «Пока так» – застряло между ребенком и взрослыми как мост, который так никуда и не привёл.
Он отпил ещё глоток. Горечь расползлась по языку, будто специально пыталась занять все свободное место. Андрей дождался, пока кофе не остынет, и выпил оставшееся залпом.
***
Зеркало в ванной, чуть затуманенное, отражало человека с невыспавшимися глазами и неаккуратно подстриженной чёлкой. Андрей смотрел на себя так, как смотрят на соседа по вагону – нейтрально, без интереса. Брызнул холодной водой, провёл ладонями по лицу, пытаясь стереть сон и неудавшееся настроение. Затем быстро почистил зубы, кое-как приведя себя в порядок, и вернулся в гостиную.
Телефон ожил в руке: «Статус по отчётам?» от Кирилла в рабочем чате, два пропущенных от неизвестного, рассылка магазина с «скидками только сегодня». Он пролистал все, ничего не ответил, погасил экран. И от того, что он не ответил, стало тревожно, но и странно легко – как будто переложил ещё один камень с души в карман. С этим он разберется потом.
На вешалке висела куртка с отстёгивающимся капюшоном. Он сунул руки в карманы, привычно проверил ключи, вышел и аккуратно притворил дверь, чтобы не хлопать. Будто выходил не из собственной квартиры, а из хостела, где ему не принадлежало ничего, кроме счета за оплату жилья.
***
Подъезд был чистым и ухоженным. Удивительно, но даже запах здесь был приятнее, чем в его квартире – чувствовалась забота жителей. Соседка с седьмого, в спортивных штанах и домашних тапочках, поливала цветы в углублении для окна на лестничном пролете. Увидев Андрея, улыбнулась:
– Доброе утро. Всё работаете и работаете – жить-то успеваете?
– Доброе. Стараюсь, – сказал он и услышал, как обтекаемо это звучит.
На каждом этаже – следы чьей-то жизни: пакет с кормом у двери, детский самокат, коробка с книгами, оставленная «даром», чей-то забытый зонт. «Если собрать все забытые вещи в одном месте, получится приличная б/у-жизнь», – подумал он и сам удивился своему едкому сарказму.
На самом нижнем этаже было объявление о собрании жильцов, и рядом – записка «Просьба не ставить велосипеды у лифта». На выходе он придержал тяжёлую дверь для молодого парня с коляской. Тот бросил короткое «спасибо». Андрей кивнул и вышел во двор.
***
С каждым днем утренний воздух все сильнее насыщался запахами расцветающей природы. Двор уже давно ожил: мама с двумя детьми пыталась усадить обоих на заднее сиденье и дети спорили, кто будет сидеть у окна, так как одно было занято большой маминой сумкой; пожилой мужчина в кепке крошил хлеб голубям, сам ел мороженое; подростки с рюкзаками репетировали какую-то шутку, которую, видимо, собирались рассказать всем остальным в классе.
Андрей жил в Марьино, на Донецкой, 13. Этот район любят описывать как «город в городе»: широкие улицы, два зеленых парка вдоль Москвы-реки, благоустроенные набережные, фонтаны, торговые центры, кинотеатры, десятки школ и детских площадок, вокруг новые дома с аккуратными дворами и просторными скверами. Картинка вполне благополучная, а местами даже красивая.
Но Андрею район никогда не нравился, по собственным причинам. Он не чувствовал его «своим», потому что – он так считал – оказался здесь не по своему выбору: почти 5 лет назад его мать получила здесь квартиру по программе реновации и отдала ее Андрею. Он, не привыкший идти против слова матери, «принял в дар» недвижимость и жил с мыслью, что район Марьино, мама и вообще жизнь насильно назначили его местным резидентом. Посему квартиру не любил и считал ее чем-то чуждым, где он лишь временно, до лучших счастливых времен.
***
У стены стоял дворник в оранжевом жилете, с метлой, прислонённой к скамейке. Он курил сигарету, выпускал дым в сторону дороги и смотрел на двор как человек, который знает его лучше всех: где перекошен бордюр, кто постоянно оставляет мусор у урны, где весной скапливается вода.
– Доброе утро, начальник, – сказал он с простодушной улыбкой. – Сегодня тепло будет. День лёгкий.
– Доброе, – сухо отозвался Андрей.
Он поймал себя на том, что завидует этой неспешности. У него – графики, дедлайны, «сегодня скинем в два». У этого человека – конкретные дела, которые можно потрогать: подмести, убрать, поднять. И глаза у него – спокойнее. «Может, дело не в конкретных делах, а в том, что ты не прячешься от них?», – вдруг подумал Андрей, и эта мысль уколола, потому что он вспомнил собственное утро: дурацкий растворимый кофе вместо хорошего и лень научиться пользоваться туркой; отложенные ответы на простейшие сообщения; потрепанная квартира банкой с краской и всем тем, что понуро и смиренно ждет его внимания.
На лавочке две пожилые женщины обсуждали новости: одна говорила громко, с интонацией ведущей, другая кивала, вставляя «Да что вы!» в узкие щели между фразами. На детской площадке мальчишка в красной куртке карабкался по канату и, сорвавшись, ушиб колено – крик разнесся по всему двору с нарастанием грозового вала. Мать тут же подбежала к своему чаду, присела рядом, подула, поцеловала – и всё вдруг затихло.
***
Андрей идёт к метро. Мимо него проезжает велосипедист, быстро-быстро крутит педали, как будто от этого в городе станет больше воздуха. Слева – лавка с выпечкой: продавщица открывает окно и выставляет на подставку булочки, шлейф от которых еще некоторое время нагоняет Андрея.
У остановки маршрутки два школьника спорили о том, кого судья «запорол» на матче. Один жестикулировал, размахивая руками, другой слушал, и с каждым словом его лицо краснело – спорили явно не только про футбол. В киоске мужчина в форме покупал газету, откинув козырёк кепки. Продавец свернул газету плотно, как свёрток, и протянул так, будто возвращает документ.
Андрей заметил на стене серого дома надпись маркером: «НЕ ВЧЕРА. НЕ ЗАВТРА. СЕГОДНЯ». Почерк был кривым, буквы плясали, будто их писали на бегу. Он усмехнулся: «Вот она, вселенская истина» – и всё равно почему-то несколько раз проговорил про это себя, как берут с куста засохший лист и крутят какое-то время в руке, прежде чем выбросить.