Евгений Капба – Великий и Ужасный 6 (страница 18)

— Я расскажу тебе свою историю, раз ты и вправду не знаешь, кто такой есть Бабай Сархан, а ты пообещай, что потом поведаешь мне свою: про поступление в университет, стезю травматолога и эти оптические приборы у тебя на морде! Ну, и про смерть этого Шарку, и про пленение народа адриатических черных уруков…

— Хм! — лучник-доктор задумался. — Вообще-то я что-то слышал про какого-то Сархана… Какие-то наемники, да? Что-то на границе Хтони… Название какое-то претенциозное, пахнет седой древностью, как твои краги и доспехи! На языке вертится, а вспомнить не могу!

— Орда, — радостно оскалился я. — Мы есть Орда.

— Действительно — претенциозно. Давай, вари кофе скорей, сил нет больше нюхать! И рассказывай, это вправду интересно! — он закинул в большой котел почищенную рыбу и специй, и взялся за овощи: картошку, морковку, лук — самые обычные. — У меня уже есть догадки на твой счет, но хочется всё узнать из первых уст.

— Что ж… — я сунул турку в раскаленный песок и почесал башку. — Пожалуй, все началось с того, что убили старого Садзынара Резчика, а я очнулся в его жилище — на полу, приплюснутый к бетону рифленой подошвой государева опричника…

Солнце заходило, костер горел, над костром булькал котел с рыбной похлебкой, мы с Сагдеем пили кофе, смотрели на море и рассказывали друг другу страшные истории, и нам было совершенно не страшно. И с хрена ли нам должно было быть страшно? Мы ведь черные уруки! Нам вообще нихрена не страшно, даже полет на шестьсот километров или похищение в рабство целого народа. В конце концов это всё пустяки, дело житейское. С кем не бывает?

Глава 10

Подвох

Мы употребили на двоих целый котел рыбной похлебки, шлифанулись еще кофейком и некоторое время только довольно сопели, замерев в расслабленных позах под деревьями.

— Короче, на Монтенегро с неба свалился Резчик, — наконец подытожил мой рассказ Сагдей. — Тут явно чувствуется злой умысел! Как думаешь, тебя сюда специально забросили? Я не духов имею в виду, а в глобальном смысле?

— Ять! — сказал я. — Ну, знаешь… Когда страной правит династия очень, очень хитромудрых менталистов — всякое может быть… Грозные — мастера решать вопросы чужими руками. Вот, например, если сложить два и два, то получается, они изначально рассчитывали, что я возьму с собой в Инферно Эссириэ, и мы будем иметь то, что имеем. Ну, плюс-минус. Могли они знать про святилища? Теоретически — да! У них там есть такой Федор, который Иванович… Вот он специализируется на всякой запредельщине — от магии до научных экспериментов. Думаю, я — всего лишь один из вариантов. Сейчас не один десяток героев самого разного пошиба пробует щупать Высокую Порту за вымя, наверняка… А по зеленым лесам и лугам Паннонии уже ломится какая-нибудь резервная танковая армия при поддержке клановых дружин! Ка-а-ак возьмут штурмом Белград, то-то упыри охренеют!

— Было бы неплохо! — потер руки по своей привычке Сагдей. — Если мы соберемся поднимать восстание и освобождать уруков — такое отвлечение сил стало бы очень даже кстати. — Он снял очки, достал из кармана шаровар футляр, из футляра извлек специальную тряпочку и протер очки.

Педант! Урук-педант, что может быть более диким? Разве что — урук-ортопед, да. Хотя я могу представить себе кое-что похуже урука-ортопеда. Например — урук-проктолог или урук-акушер. Родился ребенок — и сразу обосрался от страха. Отличная профилактика!

— Вся суть в сраных ошейниках, — такое пояснение было не очень понятным. — Если бы не они — черта с два османы смогли бы удержать тридцать тысяч уруков в рабстве! Даже без татау урук-хай дрался бы до последнего. Просто представь себе — тридцать тысяч уруков!

Подобный расклад мне представить было очень сложно. На всей территории Государства Российского проживало по примерным прикидкам что-то около пятидесяти тысяч черных уруков, считая женщин и детей, и они никогда-никогда не собирались вместе. Разве что в Гренадерском корпусе, но корпус — это он так назывался, на самом деле единовременно на сегодняшний момент там служили тысяч пять-семь, не больше. Дивизия или около того.

— А что татау? Что не так с этим вашим Шарку? — я не мог не поинтересоваться.

— О-о-о, Шарку, старый толстый сибаритствующий засранец! — похоже, Сагдей был единственным орком кроме меня, который знал что такое «сибарит». — Он хотел прожить подольше. Наш Резчик очень любил траханье, еду, питье, убийства и грабежи и хотел наслаждаться всем этим как можно дольше. Этому мракобесу удалось подвязать татау со сроком своей жизни. Каждый, кому он резал знаки, делился с ним жизнью, понимаешь? Долголетие в обмен на татау! Уруки соглашались — кого из нас интересует долголетие? Мы все равно никогда не проживаем свой срок до конца! Так Шарку и мутил: полгода — у одного, месяц — у другого… Свинья он был, этот Резчик. Но талантливый! С его татау уруки стали непобедимы! Вся вольница Монтенегро держалась на татау Шарку — может быть, сто лет, может быть — двести, кто сейчас уже вспомнит? А потом его убили. И все татау — пф-ф-ф! — и перестали работать.

— Вот говно-то какое! — хлопнул себя по ляжкам я. — Настоящая засада!

— Не то слово! Шаграт не зря говорил — у всякого дара есть подвох! Ничто просто так не дается, всегда приходит расплата!

Я скосил глаз на крохотный иероглиф-членик на своем предплечье. Как же, сука, вовремя я это сам сообразил! Я прям загордился собой: какой молодец, просто сраный умный! Как там говорил Хуеморген: «Если бы я был сильно умный, я не был бы сильно опытный?» Я — умный!

— Есть у меня товарищ, — начал издалека я. — Бахар Двухголовый. Черный урук с Борнео. У него были татау, очень сильные. Их резал Кахаринган, Шаман-Резчик. Он тянул силу из своих э-э-э-э творений. Каждый, кто получал татау от Кахарингана, делился мощью и энергией с ним. Каждый добытый череп, каждое свершение — все они усиляли и усиляют того, кто вырезал татау. А еще — ярость. Борнейские уруки впадают в боевое безумие, легко теряют контроль. Похоже на то, что ты рассказываешь, да? Это и есть тот самый подвох? Но я нашел способ обойти этот момент! Мне удалось компенсировать побочные эффекты при помощи собственных художеств. Знаешь, мои татау неплохо легли на кожу Бахара поверх его красных закорючек.

— Красных? — Сагдей погладил лысину. — Борнейские татау — красные? А твои?

— Золотые, — я продемонстрировал ему правое предплечье, задумался о Хунедоаре, тамошней Аномалии и долгой дороге к княжескому титулу — и Ёжик В Тумане заискрил золотом, указывая путь к цели.

И тут ка-а-ак ляснуло, уменя аж дыхание сперло, и сердце остановилось! Запустилась цепная реакция! Заполыхала вся рука, каждая долбанная закорючка! Золотое сияние застило мне глаза, я почувствовал, что меня подбросило в воздух, выгнуло дугой, затрясло — а потом капитально шмякнуло о землю… Я тут же вскочил, побежал в одну сторону, потом — в другую, ошалело вращая башкой и пытаясь понять, что произошло.

— Уы-а-ать!!! Какого хрена?!! — мне оставалось только орать и возмущаться. — Ять! Зараза! Что за нахрен?

А невозмутимый Сагдей отсалютовал мне чашкой с кофе:

— У тебя там на руке паук какой-то, горы, гуси, святилище и пехотный строй алебардистов… Короче, на локтевом сгибе — куча новых картинок. Золотых. А у Шарку — бледные такие были… Ну, как лунный свет! Это что такое у вас происходит? От чего так штырит-то? Какая-то инициация, как у магов?

— А-а-а-а!!! Сука, ну почему оно всегда так? — я аж на месте прыгал от переполняющей меня энергии. Метра на полтора вверх, не меньше. — Это, дорогой доктор, последствия совершенных подвигов. Хрен знает, почему так — но, похоже, Господь наш Эру Всеотец, или Вселенная, или кто там меня курирует, решили, что именно сейчас полукровку-Резчика нужно накачать бонусами, устроить раздачу слонов за великие свершения! За все сразу. О, глянь — вот еще у меня тут ладошка такая белая… Это за Орду, похоже. ЧВК засчитана, значит, а франшиза и самопомощь — нет? Э, але, там? Кто там костяшки начисляет? Я нихрена не понимаю вашу систему!

Я задрал голову и завыл в самое небо, чтобы не материться и не богохульствовать. Досадно было очень и очень: насколько легче и продуктивнее можно было бы сработать, если бы все эти «ку» и «гран ку» начислялись своевременно и постепенно!

— Я теперь капец какой могучий Резчик, — пояснил я лучнику-оркопеду, пытаясь осознать границы своих возможностей. — Я могу татау наделать хоть пятьсот штук — и не обосраться. Я великий и ужасный, наверное, даже самый великий и самый ужасный урук в мире. Может быть. Не считая Маухура Поджигателя, шаманов из Убея, Шамана-Резчика Кахарингана и этого вашего Шарку. Если ваш Шарку снабдил резьбой тридцать тысяч воинов — это, конечно, уровень! Мне до него — у-у-у-у! Пердолить и пердолить. Ну, и с тобой я бы тягаться не стал: стрельбанешь из лука, с медицинской точностью, а я отращивай потом себе новые органы…

— Ну, предположим, не все тридцать тысяч. Он татау делал только мужчинам, которые сумели добыть десять черепов. И татау у него были… М-да, я уже говорил — бледные такие, серебристые, — Сагдей ткнул пальцем вверх, указывая на выплывшую из-за редких облаков луну, намекая на ее расцветку. — Но ключевой момент какой? Были! Я сам процесса убийства не видал, но Шаграт говорил, что Аба Шамуэль Батори собственной персоной нашего Шарку потрошить заявился, со своими присными! Но я этому не сильно верю: где премьер-министр, а где — Шарку?