Евгений Капба – Великий и Ужасный 6 (страница 11)
— Щелк! Щелк! — снова отработала она из винтовки, а потом сказала: — Выброшу ее, как патроны отстреляю. Лишняя тяжесть.
Конечна, душа у неё лежала к луку гораздо больше, чем к бездушной машинке для убийства, пусть и созданной оружейниками Ород-Рава. Лук — это вековая традиция и, с точки зрения эгрегориальной теории — штука гораздо более мощная. А еще это как минимум красиво!
Я поглядывал то на Хурджина, который вместе с Кузей заканчивал складывать плот, то — на магов, продолжавших сдерживать натиск тварей на перешейке, и думал, к кому на помощь прийти — к тем или к этим? Мы с Эсси остались в качестве оперативного резерва, потому как в Хтони всякое может случиться — приползет какая-нибудь кракозябра типа приснопамятных Сан-Себастьянских черепах, и что тогда?
А вообще план у нас был неплохой: сделать плот, на плот при помощи молодого и очень талантливого Резчика нанести защитные знаки: с баллона водоотталкивающей пропитки — все эти капельки и стрелочки, и с устройства для отпугивания рыб — замысловатые закорючки. И с этой самой песчаной косы отчалить и проплыть оставшуюся часть пути до Дуная по течению, а оттуда — на тролляче-урукской мускульно-гребной тяге вверх по течению до Аквинкума. Тут все реки впадали в Дунай, так что промахнуться шансов не было! Да и судя по наблюдениям, в реках ничего особенно хтонического не предвиделось, никаких ихтиандров и годзилл на манер Камышинской Вольницы.
Да и отпугивалка для рыб подойдет, чтобы тварей на расстоянии держать, если что.
— Пойду помогу пацанам, — я наклонился, и поцеловал Эсси в макушку. — Ты уж присмотрись за этими двумя…
— … визардише думмкопф, как говорит Хуеморген! — закончила за меня мысль эльфийка. — Присмотрю!
И снова прильнула к прицелу. Эх, эта её стойка в полный рост, это же просто загляденье! Видели когда-нибудь, как стреляют настоящие профессиональные спортсменки, а не все те убожества, позирующие на камеру? А когда девочка ещё и такая прехорошенькая, с такой талией, такими ножками и всем остальным, что даже тактическая броня скрыть не может — так это вообще аллес капут, как бы сказал все тот же Хуеморген!
— Иди уже! Руны сами себя не нарисуют, — улыбнулась она, явно почувствовав мои восхищенные взгляды.
И я пошел. Латный доспех Первого крыла убиев все ещё ощущался мной непривычно, хотя я и носился в нем как угорелый последние сутки. Но все равно — что-то где-то натирало, краги ещё эти кожаные — так себе в плане удобства, но защита хорошая. А сапоги — вот это выше всяких похвал! Явно шили на уручью ногу, и по ширине и по конфигурации стопы, пятки и пальцев! Истинное удовольствие получал, когда мы бревна для плота таскали, обувка сидела как родная!
Смех смехом, но бревна для плота мы тащили сюда из оазиса, в несколько заходов, с помощью магов. Тут, в Инферно, нормальной древесины не имелось, одни скрюченные кустарники, терновники, и обгорелые до самых стволов леса. Так что туда-сюда эти три километра мы побегали капитально. А потом нас засекли крылатые фальшдемоны, похожие на тех самых летучих обезьян! Настоящая хтоническая воздушная разведка.
Отвратительные образины, скажу я вам. Чисто павианы со всеми их атрибутами типа красных жоп и собачьих рыл, только добавьте сюда кожистые крылья и когти размером с хорошие кинжалы. Такие когти в жизни очень неудобные, практически — неприменимые, но когда это смущало напуганное человеческое сознание, которое и породило Хтонь?
Так что они нас засекли, и, конечно, Эсси и Алиса подстрелили парочку, но остальные фальшпавианы с воплями и уханьем улепетнули. И вот, навели на нас церберов, с которыми сейчас и дерутся наши маги…
— Ваще-то мы все сделали, Бабай! — сделал широкий жест Кузя, демонстрируя капитальный плот примерно четыре на семь метров, даже — с навесом из плащпалатки, для девочек.
— Мы пахали, — усмехнулся я. — Теперь — в стороны, Бабай творить будет!
Я достал бутылочку с колером для татау и кисточку — самую обычную, беличью, школьную. Потом извлёк из рюкзака фляжечку, открутил с неё крышечку, и разбавил в этой само крышке воды с чёрным колором. Оставалось только секануть палец и сдобрить все это снадобье резчиковой кровью.
Гоблин и тролль благовейно смотрели за всеми этими священнодействиями, и пикнуть боялись, пока я малевал на шершавой коре брёвен необходимые знаки и пел-рычал себе под нос песенку из мультика про капитана Врунгеля:
— И че, и че? Как корапь назовем? — подпрыгивал гоблин. — Как?
И начертал кириллическими буквами на надстройке, а потом размазал оставшийся колер по ладони — и ляпнул рядом. Не белая, конечно, но тоже — сойдет. А потом мы с Хурджином напряглись — и оттолкали его на мелководье. А Кузя ухватил у меня связку гранаток-книппелей и побежал к перешейку, на котором держали подступы к отмели маги.
— Всё на борт, все на борт! — орал гоблин и размахивал над головой взрывчаткой. — Щас звезданет! Щас кину!
И кинул. Только чеку, идиот носатый, не выдернул! Пришлось нашему отряду прикрытия уматывать на плот впопыхах, уворачиваясь от клацающих зубов церберов. Конечно, я пальнул из ракетницы пару раз для острастки, и сводный отряд забрался на борт без потерь, но все равно — осадочек остался. Как будто твари нас победили! И это мне вообще не нравилось. Хорошо, что у нас с собой имелась глазастая эльфийка со снайперской винтовкой! Когда остатки церберской стаи рванули следом за отчаливающим «Фёдором Конюховым» Эсси, замершая в стрелковой стойке на корме, выстрелила, и попала.
И вот тогда звездануло!
Мои знаки работали. Во-первых, благодаря водоотталкивающему символу, древесина не намокала, и оставалась легкой. Во-вторых, плот едва касался речной глади, скользил подобно судно на подводных крыльях или катеру на воздушной подушке. Ну и речушка эта, которая черт знает как называлась, Дунаем не была, и чудища в ней присутствовали — но нас не трогали, вились вокруг на расстоянии метров пяти — десяти, шевелили своими чешуйчатыми плавниками, иногда — протягивали руки и завывали… Да, да, это были фальшсирены, или фальшрусалки — как угодно назовите. Водные демоны. С цыцками. Кузю эти цыцки приводили в состояние радостного возбуждения, он бегал вдоль борта и тряс задницей и передницей, но свои то ли шорты, то ли штаны снимать не торопился: я следил за ним зорко, и он тут же отправился бы осваивать стиль баттерфляй, или — кроль, по желанию. Главное — соревнования прошли бы на открытой воде и с мощными и конкурентоспособными соперниками. Потому как демонстрировать мудя при дамах, если эти дамы к вам отношения не имеют — это некультурно. А мы — Орда, претендующая на звание Орды высокого уровня культуры и быта!
— Раздражают, — Эсси целилась в сирен из винтовки. — У меня пять патронов осталось, можно я стрельну? Воют — отвратительно! И кто придумал, что их пение — притягательное и сексуальное? Как этот легендарный Одиссей Лаэртович мог на такое повестись? Это даже не фальцет, это… Алкоголическое сопрано! Так что: я стрельну?
— Понятия не имею, можно или нельзя, — честно признался я. — А что, если пролитая кровь спровоцирует коллапс в работе моих древесных татау, и мы будем вынуждены иметь дело с парой десятков их хвостатых подруг? Гляди, какие у них зубы! Скаи! Нет, мы-то справимся, но тут есть проблемка: когда справимся, мне очень захочется добыть ингредиенты. А главный ингредиент у сирена — молочные железы. Я резать рыбьи цыцки не собираюсь! А если не станем резать — меня жаба задавит. Кто будет резать рыбьи цыцки и цедить молоко? Снага у нас под рукой нет.
— Послушайте, но это же оксюморон — рыбье молоко! — ставился Ермолов. — Что ты ерунду-то порешь, Бабай?
— О! — сказал я. — Голосок прорезался. Оглянись вокруг, великий тёмный маг! Тут все — оксюморон! Тебя не смутили павианы с крыльями, гуси посреди адского пекла, эльфийка, тролль, гоблин, урук, светлый и тёмный маги в одной команде? Тебя только рыбье молоко беспокоит, действительно?
— Хм! — Клавдий задумался. — А помогает это самое молоко в каких случаях? Дорогая штука?
— Очень дорогая. Голос, говорят восстанавливает. При ангинах, ларингитах, фарингитах и прочей подобной дряни, — великодушно поделился знаниями я.
— Варварство какое! Почему не сходить к целителю? Для тех же Боткиных эти проблемы — на щелчок пальцев! — он даже пальцами щелкнул, чтобы мы лучше поняли.
— Не настолько дорогая, — усмехнулся я. — Дядя Клава, ты живёшь в счастливом неведении! Примерно для сто пятьдесят миллионов жителей нашего богохранимого отечества и за год не зарабатывают столько, сколько берет какой-нибудь весьма посредственный маг-целитель за свои услуги по единовременному лечению ларингита. Потому — пьют гоголь-моголь, те, кто позажиточней — антибиотики, а бизнесмены и начальники средней руки уже могут позволить себе и что-нибудь алхимическое, какие-нибудь вот такие вот зелья. У кого есть доступ в сервитуты, к тамошним аптекам, конечно.