Евгений Капба – Великий и Ужасный-4 (страница 8)

— Остыньте тут, ять! — прокомментировал кто-то из конвоиров, когда дверь карцера уже скрипела, прежде чем захлопнуться.

В карцере было миленько. Покрашенные шершавой зеленой краской стены, сырость на потолке, температура — явно не выше десяти градусов по Цельсию, Единственный минус — камера рассчитана на одного, а запихали нас сюда двоих. Один лежак без матраса, ведро для испражнений, никакого, даже самого маленького, окошечка. Зато — лампочка над самым потолком.

— Это сюда ты мечтал попасть? — уточнил я у эльфа. — Говенное местечко.

— Давай передохнем, дорогой Бабай, и потом я изложу тебе план действий, — эльф обрушился на лежак во весь рост и вытянул ноги.

— Однако! А в дверь не вбегут сейчас лихие демоны? Это ж карцер, тут лежать нельзя! Или можно?

— Елки, да ладно тебе! Мы — два самых крутых сукиных сына в четвертом секторе! Они рады что от нас избавились хоть на время! Сунутся и попробуют воспитывать — видит Небо, я сломаю кому-нибудь из них вымя!

— Что? — я не выдержал и заржал. — Какое, в задницу, вымя?

— А что я неправильно сказал? — удивился Таго Гваун.

— Ну, вымя — это… Сиськи коровы! — вытирая выступившие от смеха слезы сказал я.

— Так всё правильно! — закивал эльф. — Я это и имел в виду!

— Уф… Подвинься, комедиант, я присяду. А потом ты мне расскажешь, какого хрена ты тут делаешь, как с тобой связаны уманьяр-киборги на мосту через Бирюсу, причем тут плазмометы, зачем тебе такая дебильная прическа и какого хрена мы забыли в карцере! Кстати — ты не знаешь такого парня… Цегорахов его фамилия? Вы капитально похожи. Как чертовы братья-близнецы, но он — человек а ты эльф!

— Елки, ты знаешь Дэна? О-о-о-о этот пройдоха! Охо-хо, знаешь, в последнюю нашу встречу он написал мне на лбу матерное слово, а я ходил с ним полдня и понять не мог — чего все так рады мне? Улыба-а-аются, понимаешь. аж глазки сверкают!

— Мне он раскрасил зубы во все цвета радуги. Но мы с ребятами обосрали ему все филиалы в Сан-Себастьяне…

— Ты тамошний? — тут же навострил свои и без того острые уши эльф. — Ты — Сан-Себастьянский?

— Я вездешний, — отмахнулся я. — Вездесущий! Куда хочу — туда скачу, кого хочу — того топчу! Из дикой Хтони дикая тварь!

— Везде ссущий? Хо-хо-хо! — он лежал на спине и хохотал, сверкая белыми зубами, и у него внутри что-то булькало. — Хы-хы-хы!

— Черт побери, мне казалось — это у уруков самое дебильное чувство юмора… — почесал голову я. — Рассказывай, в чем суть идеи попасть в карцер?

— Ёлки! Тут прямо над нами — буквально над потолком — прачечная. А над прачечной — пункт внутренней связи. Ну, матюгальники все эти, выход на динамики системы оповещения и доступ к каналам радиосвязи. Плюс — дублирующие экраны для камер наблюдения.

— А зачем это нам?

— О! Я должен убить Вуйи Вэзаванге Лалоезика! — заявил он.

— Что, ять? Какого вуя? Что за… — в этот момент я понял, как чувствуют себя окружающие, когда я несу свою дичь.

Очень глубокомысленно, явно с некой целью, но ни-хре-на непонятно!

— Вуйи Лалоезика, — пояснил эльф. — Это мой двоюродный брат, ёлки. Он контрабандист и торговец живым товаром. Продал каким-то уродам из вашей, российской аристократии, несколько простолюдинов из нашего клана…

Тут я напрягся. Это не могло быть обычным совпадением! Уманьяр в Государстве Российском — крайне мало. И все что есть — в крупных городах, столице… А тут — Сибирь! Дремучая провинция! И — на моем пути к Байкалу, то есть — в теоретической близости к владениям лаэгрим… Это "ж-ж-ж-ж" не спроста!

— …обычные наркоманы, обжеванные в хлам, пропащие души. Но! Нельзя продавать эльфов. Вообще — торговать разумными нехорошо. Тем более он знал, отрыжка койота, что на них будут ставить опыты!

— Опыты? Какого рода? — подобрался я.

— Насколько я могу судить — техномагического, — Таго Гваун Амилле заложил руки за голову. — Бр-р-р-р мерзость… В общем — у нас с ним непреодолимые расхождения. Я может быть и простил бы ему этих доходяг, но…

— Но? — я покрутил пальцами, требуя продолжения.

— Но год назад он продал меня, — житейским тоном сообщил эльф. — Теперь мне нужен доступ к изображениям на камерах, чтобы я мог увидеть — где обитает эта двоюродная падла, елки. И я пойду туда, и убью его.

— Отличный план, — сказал я. — Простой и точный, как кхазадские часы. Что может пойти не так?

— Действительно! — хмыкнул эльф. — Что?

— Очень просто, — я встал с лежака, сложил руки на груди и уставился на него изп-од назмуренных бровей. — На кой хрен это МНЕ?

Глава 5. Бунт на двоих

Промилле стоял у меня на плечах и стучал кулаком по потолку. Тук-тук-тук… Тук-тук-тук…

— Шаг влево! — командовал он и я делал маленький приставной шажочек.

И снова он продолжал стучать. Тук-тук… Тук-тук! Дятел зеброобразный, ять!

— Чего ищем? — не выдержал я.

— Дын-н-нь! — металлически откликнулось нечто на потолке.

— Вот! — торжествующе провозгласил эльф. — А я знал! Зря я что ли за ту схему такие сумасшедшие деньги вывалил? Тут — вентиляция. Вытяжка! Но она не работает. Раньше тянула из кочегарки и из прачечной, теперь всем плевать. Жара, сырость, какая разница, елки? Всем, кроме меня… Мне надо в центр связи.

Я ссадил Таго на пол и глянул на него с сомнением:

— И мы как в тупом кино полезем по вентиляции? Как ты себе это представляешь? — я повел плечами, демонстрируя свои габариты.

— Полезем? Не-е-ет! — засмеялся эльф. — Ты просто сломаешь там все и проделаешь дырку в потолке, а потом в полу! Там обычная жесть, с нержавеющим покрытием. Потом — вентиляционная труба толщиной сантиметров сорок, пустая внутри, а над ней — а пол дощатый, сокрушишь в два счета. А я тебе помогу! И мы вылезем ночью в прачечной, а потом — пробьемся на пункт связи. Тоже ночью. Там даже проще будет — передвинем стиральные машины и не нужно мне будет тебя на плечах держать… Там стиралки так грохочут что никто ничего не услышит! А на карцер вообще всем насрать, охрана давно в каптерке в домино режется и порнуху смотрит по телику.

— Тебе, на плечах, держать — меня? — мои сомнения нарастали.

— Надо же тебе будет как-то все это ломать? Ну, точка опоры, трамплин… А я, получается, буду страдать под твоим весом. Не бойся, не сломаюсь, — не очень уверенно проговорил он.

— Значит мне нужно проломить потолок примерно над твоей башкой? — уточнил задачу я.

— Не примерно, а вон там, где штукатурка отвалилась куском в виде жопы, — ткнул пальцем в цель Промилле.

— Это сердечко! Кто из нас эльф? — возмутился я. — Что лучше вообще — разломать жопу или разбить сердце?

— Лучше выбраться отсюда, елки!

С этим спорить было бы глупо. Звонок Храпова не помог, никто меня спасать не явился, мы торчали в карцере черт знает сколько времени, и мои аргументы в пользу того, чтобы вести себя прилично, разбивались о невыносимую бренность бытия в четырех стенах. Да еще и эльф все пытался мне доказать, что если мы даже сожжем эту тюрьму нахрен, нам никто ничего не сделает! Почему? Да потому что нас тут нет! Тут есть заключенный Зебрин и заключенный Хероплетов, никакого Таго Гвауна Амилле и Бабая Сархана Резчика ни по каким базам не проходит. Фотки на фоне стеночки? Так они в папочке лежат, бумажной. Записи с камер? Так они на видеокассетах хранятся! Никакого цифрового следа!

— Тогда почему Бишофитов испугался записи под протокол? — удивился я.

— Ну так внутри-то они всегда могут кино посмотреть, воткнуть кассету в проигрыватель. И начальник поймет, что его подчиненный — лопух, который не может нормально задание заключенным дать! А кому нужны лопухи? Тем более на такой ответственной и денежной должности. А так — нас тут нет! Ни я, ни ты не оформлены как положено! У тебя отпечатки пальцев снимали? И как? На бумажку или через сканер? Во-о-о-от! Тут сидит в три раза больше человек, чем проходит по документам! Потому и кормят таким дерьмом в столовке, и в карцере вдовем, а не по одиночке торчим. Про то, что спустя рукава смотрят на гибель сидельцев я вообще молчу — им плевать… Передержка, как у пёсиков перед усыплением. Зато такие уроды как Лалоезик живут в царских условиях! Сектор номер один! Вот где его нужно искать… Говорят, туда даже проституток подвозят. И еду из иркутских ресторанов!

— Мы что, рядом с Иркутском? — удивился я. — Капитально меня подбросили ребята! Главное — по пути!

— Тридцать километров, — кивнул эльф. — Прямо на Ангаре!

— Значит, придется грести против течения… — почесал затылок я. — Ладно, пробью я тут потолок и дам тебе возможность посмотреть на экраны. Потом устроим дурдом, попросим вертолет для эвакуации и свалим. Или еще какой способ придумаем. Сразу предупреждаю — милиционеров я убивать не дам. Они же настоящие?

— Настоящие… Настоящие волки в овечьей шкуре! — заявил Промилле. — Все одним миром мазаны!

— Нет, ну чтоб прям все?.. — засомневался я. — Даже в таком месте должны быть приличные люди!

— Люди — говно на блюде! — это, похоже была любимая приговорка российский нелюдей, я ее не раз уже слышал. Вот и Промилле — нахватался фольклора.

В общем-то действительно: если местные ФСИНовцы, или как они тут называются, содержали в неволе незаконно несколько сотен человек и не человек, пусть даже — замеченных в преступных деяниях, то они сами как бы автоматически становились похитителями и этими… Лишенцами свободы. Даже статья такая в местном аналоге уголовного кодекса была, как и у нас на Земле: незаконное лишение свободы. А если версии Таго про элитные камеры с коврами, благовониями и блудницами окажутся правдой — тогда и вовсе: позор им и великое поношение. И отлупить их вроде как и не грешно…