Евгений Капба – Великий и Ужасный 3 (страница 8)

Потом в зале резко похолодало, и мрачный голос в полной темноте произнес:

— Цегорахов, подлый трус, выходи! Выходи, Денис!

В призраков Даня до этого не верил. Призраков не существует — это все знают! Это орочьи байки и досужие домыслы бабулек на скамеечках у подъездов. Но поверил. И Жанна с Викой — поверили. Они побледнели и ухватили друг друга за плечи, как самые обычные девчонки, а не удалые бойцы-Скоморохи. Это в Европах команды делились на Коломбин-девушек и Арлекинов-парней, а в России все были равны — Скоморохи по полу, возрасту и происхождению не делились! Вот и теперь все вздрогнули одинаково, когда некий прозрачный усач в спортивном костюме высунулся из вентиляции, медленно спланировал на пол и гулко, как из колодца произнес:

— Боковой арбитр-пидр! То есть… Ять… Денис Цегорахов — попугайское говно и половинка жопы. Вы все прокляты, это место проклято, все изойдете на дерьмо, как один. БУ!!!

От магических атак это место было защищено, а в живого, не волшебного прозрачного дядьку как-то не верилось — и от этого молодые малость занервничали. Не бывает прозрачных дядек! Это было бы не так страшно, если бы потусторонний усач в спортивках и олимпийке не был покойным физруком из школы, в которой он, Даня, учился! И эта его присказка про "половинку жопы" был тому самым точным подтверждением! Так что молодой скоморох громко выматерился от неожиданности, а Жанна с Викой завопили звонче всех — они были из той же школы! И даже провожали тело безвременно почившего от пьянки педагога в последний путь в составе траурной процессии!

— И-и-и-и-и!!! — девичий визг стал детонатором паники.

Все вокруг забегали, засуетились. Молодые — бестолково, старшие — злобно. Трое матерых скоморохов рванули наружу через дверь — и тут же принялись громко и грязно ругаться.

— Тут повсюду орочье говно! Камеры залиты краской! Тимур, выходи на связь с нашими — это спланированная атака! Кто сегодня стоял на стреме? Позорники, такое профукать! Гнать их в шею!

Даня вышел на улицу, внимательно глядя под ноги. Говна тут и вправду оказалось чересчур много, можно было даже сказать — ситуация с говном назрела критическая. Приходилось применять все навыки эквилибристики, чтобы не вступить в одну из дурно пахнущих куч.

— Де-низ Цы-га-ра-хав папу-гай-ска-е… — орочьи граффити никогда не отличались внятным шрифтом и грамматической выверенностью, но тут зеленокожие уродцы превзошли сами себя! Этими каракулями были исписаны все свободные поверхности по всему кварталу! Даже на крыше транспарант развернули, гады!

— … говно! Аха-ха-ха! — закончил голос над самым ухом, и Даня вздрогнул — это был сам Денис. Легенда Скоморохов явился из ниоткуда и теперь ржал в голос. — Масштабно, масштабно! Он ничего, этот Бабай Сархан, у него есть стиль, пусть и говенный! Мне нравится! Но в целом обидно: зубы-то я ему классно сделал.

Самым сложным было отрубить камеры. Но у меня был Перепелка, а у Перепелки был Скворешня, который в свое время послал нахрен весь генштаб и вернулся в Сан-Себастьянскую полицию. У этого ненормального после реабилитации открылись чакры… То есть — появилась суперспособность работать с Сетью напрямую, через шунт без терминалов и всяких дополнительных прибамбасов. Ну, совпали вибрации со сложной техникой, недаром же он вторжение упырей с помощью роботов и турелей так успешно отражал! Тоже своего рода магия! Самое главное — обер-вахмистр согласился на участие в операции сразу, когда узнал, что поднасрать мы хотим Скоморохам.

— Они у нас как кость в горле. Знаем, что злодеи и преступники, убийцы и воры, а доказать не можем! — посетовал киборг. — Давно пора им укорот дать. Представьте себе — написали у жены мэра помадой на зеркале в туалете, что она бусечка! Какие сволочи, а? И не пришьешь ничего, кроме мелкого хулиганства! А там даме семьдесят лет, на секундочку! Какая из нее бусечка?

В общем — камеры он отрубил. Скоморошья охрана в виде трех юношей со взором горящим вместо того, чтобы патрулировать территорию по старинке или как минимум сообщить о поломке куда следует, принялась хором орать друг на друга и выяснять причины глюка. А мы действовали по плану: всё вокруг засрали, гоблинские грибки, которые и дрожжами-то назвать язык не поворачивался, были запихнуты в канализацию, зловредный физручий дух — запущен в вентиляцию. И так — в девяти местах, с разными вариантами. Желающих подгадить скоморохам в нашей орочьей братии хватало, потому как циркачи эти оказались теми еще шовинистами! Они не брали к себе в команду снага и гоблинов, а уруков — так и тем паче. Нет, я понимаю, почему! Мы, орки — ребята неприятные, это и ежу понятно. Но всё равно — обидно.

Мы сработали практически чисто. Конечно, настолько чисто, насколько могли сработать орки. Где-то что-то сперли гоблины, у кого-то из скоморошьих соседей снага сожрали собаку, Хурджин нахомутал с духами и вместо страшных привидений вызвал каких-то дяденек и тетенек затрапезного вида… Но в общем — всё получилось! Учитывая, что на подготовку нам понадобились всего лишь сутки, а на само крокодительство — еще одни, результат был великолепным. Скоморохи не ожидали, что их атакуют их же оружием! Они даже в полицию заявить не могли — зашквар! Приходилось шутам гороховым разбираться самостоятельно. Они и разбирались: прочищали канализацию, закапывали говно под дверями и драили стены от граффити.

А на третьи сутки после операции "Крокождение" я увидел квадратик из белого картона на лобовом стекле готового к дальнему путешествию фудтрака. На картонке было написано:

"НАДЕЮСЬ, ОБМЕН ЛЮБЕЗНОСТЯМИ ЗАВЕРШЕН. ЕСЛИ НЕТ — ТО ВОЙНА. Д.Ц."

И смеющаяся рожа шута в колпаке с бубенчиками в самом углу записки. Талантливо, кстати, нарисовано. И противотанковая мина на капоте машины. Без взрывателя. Что ж, доходчиво. Мы можем, они — тоже могут. Обмен любезностями, значит? Ну, пусть будет обмен любезностями. Эдакое прояснение личных границ. В конце концов — мы за индивидуальный подход. Формацию отхреначили, с Зоотериками нашли взаимопонимание, со Скоморохами обменялись любезностями.

Еще бы с Ермоловыми как-то вопрос зарешать. Но дрожжами в туалете тут явно обойтись не получится, это совершенно точно известно.

Глава 5. Шляпы и бороды

— Ну-ка, ну-ка, еще раз улыбнись! Хи-и-и-и! — Эсси даже ладошки ко рту прижала. — Нет, правда — разноцветные! Ну, почти стерлось уже, но следы остались! Фуф, хоть посмеялась! Хорошо, что связались, а то тут ужасненько мрачно, хуже, чем в Хтони.

Я восседал с планшетом на крыше "Орды", свесив ноги за парапет, и общался с эльфийкой по видеосвязи. И мне было в целом хорошо, потому что второй день гномской свадьбы — это даже хуже, чем первый! И сбежать из "Надыма" было просто необходимо. Ну, и пообщаться с подругой… Возлюбленной? Я не знаю, кем мы друг другу приходились, но вполне определенно мог сказать одно: мне, когда она просто находилась рядом, было гораздо лучше, чем когда ее не было. В общем — нравилась она мне до одури и до мурашек. Сидит там такая, в маечке нашей, ордынской, на своей кровати и глазки мне строит. Зараза ушастенькая!

— И чего там у вас так мрачно? — поинтересовался я. — Как папашино здоровье?

— У него Черная Немочь, — вздохнула Эссириэ Ронья, без пяти минут наследница клана Росомах.

— А я ведь! Тогда, для Коленьки Воронцова! — меня чуть на месте не подкинуло, но девушка только отмахнулась.

— Я знаю! Знаю, что ты — можешь! Но, как ты сам говорил, "спасение утопающих — дело рук самих утопающих". Они не хотят слушать меня. Не хотят даже обратиться к Воронцову за рекомендацией! Как же — урук спасет главу эльфийского клана, нонсенс! — Эсси явно была очень сердита. — Они тут бродят все мрачные, хмурятся целыми днями! Еще бы им не хмуриться — отца загнали в кокон, он там лежит практически в стазисе, как живой труп, а попробовать действенное средство, которое уже раз сработало — это никак! Еще и цыкают зубом. И по углам шепчутся — мол, как я посмела предлагать какого-то варварского знахаря!.. Знали бы они, чего я еще посмела!

Тут глаза девушки приобрели лукавое выражение, и она поерзала на кровати и сменила ракурс съемки, чтобы я увидел, что кроме открытой черной маечки с Белой Дланью на ней одни только трусики-танго. Зрелище было весьма симпатичное и провокационное, так что я коротко рыкнул, потом ущипнул себя за ляжку, чтобы вернулась возможность соображать, и пригрозил:

— Доберусь я до тебя! — и оскалился, а она снова захихикала.

Чертовы зубы! Никакой романтики. Ничего, отлились уже кошке мышкины слезы… Я страшно отомстил! На этом моменте я заржал, а эльфийка спросила:

— А ты чего смеешься? — и одернула майку, как бы стараясь что-то скрыть, но на самом деле еще больше кое-что приоткрывая.

— Наше бодание со Скоморохами — это всё-таки был эпос, — почесал подбородок я. — Орочья мстя — она очень… Орочья! Это войдет в легенды.

— Я видела видосы в сети! Фу, гадость! Загадили девять кварталов! — она демонстративно поразгоняла воздух перед своим носом, как будто могла почувствовать запах.

— Да там трущобы по сути, окраины Нового Города, в предгорьях. И так всё загажено было! — я фыркнул. — Но крокодительство определенно удалось!

— Крокодительство? — бровка Эсси взлетела вверх.