Евгений Капба – Седьмая вода (страница 20)
- Я из дома сбежал в Смарагду… Юношеский максимализм и всё такое, понимаете? А потом деньги закончились, а кушать хотелось, так что я без малого два года ночами простоял за стойкой в кабаке, разливая пиво и крепкие напитки… Там же и проживал. Не самый респектабельный район, если честно…
- Печи? – уточнил Цудечкис.
Рем удивленно поднял бровь. Маэстру лекарь - специалист по трущобам Смарагды?
- Нууу, не настолько плохо, - улыбнулся Аркан. – Монеточка.
- Ах, Монеточка! Ну, там и вправду публика почище: вместо воров, наркоманов и проституток – наемники, контрабандисты, странствующие циркачи и артисточки… - хмыкнул доктор. – Тогда всё ясно, Рем. Пойдем к пациенту, это снадобье должно ему помочь…
Он был явно доволен собой, этот маэстру Цудечкис с ухоженной шкиперской бородкой. Он наверняка гордился тем, что лихо раскусил парня, просто на щелчок пальцев! А Рем Тиберий Аркан считал, что ни черта Цудечкис его не раскусил.
Они шагали по качающейся палубе в каморку квартирмейстера, где сейчас разместили эльфа, и Рем думал, что остался всего один остров из Малой Гряды, а дальше всё-таки придется решать, как быть дальше?
И присущее всей его семейке чутье подсказывало, что эльф может с этим помочь.
***
Эльф лежал на койке и смотрел в потолок. Очнулся, значит!
- Айе! – сказал Рем. Это значит «здрасте» по-эльфийски. – Я не знаю, понимаешь ты меня или нет, но мы спасли тебя из той клетки, в которую тебя посадили гёзы. Меня, кстати, Рем зовут. А это – маэстру Цудечкис, он доктор.
Эльф посмотрел на них, а потом широко улыбнулся и заговорил на чистейшем придворном диалекте имперского языка:
- Приветствую вас, милостивые государи Рем и маэстру Цудечкис, и благодарю Небеса и вас за небезразличие. Истинная отрада узнать, что не все люди есть безжалостные дикари, и вам известно милосердие и сочувствие! Мое имя - Эадор Нилэндэйл. Не соблаговолят ли милостивые государи сообщить мне, что за корабль стал мне приютом, кому принадлежит и куда направляется?
Рем и доктор растерянно переглянулись: черт его знает, как ему отвечать на эти вопросы? Он как бы имеет право знать, он же не пленник! Но, с другой стороны, они и сами-то толком еще не разобрались в таких сложных вещах!
- Ну, я пока сделаю перевязку, - сделал занятой вид хитрый доктор, оставив Рема объяснятся с эльфом.
- Вы прекрасно говорите по-имперски! – сказал Аркан, чтобы что-то сказать.
- Милостивый государь Рем, я тщательно готовился к путешествию, и принял все возможные меры, чтобы встреченные мной люди испытывали во время беседы со мной удовольствие и приязнь, – он беспомощно улыбнулся, как будто признавая, что встреченные им люди не испытывали никакой приязни. - Но, полагаю я, моя речь не совсем соответствует …
- Да, так изъяснялись сто лет назад при дворе императора, - улыбнулся Рем. – Мы сейчас говорим несколько проще… И давайте вы не будете каждый раз называть меня «милостивым государем», и скажете мне, как мне к вам обращаться…
- О, называть друг друга просто и по имени для меня будет большой честью!
- Отлично, Эадор! Так вот, что касается твоих вопросов о корабле… Тут, всё очень непросто. Это судно не принадлежит никому, поскольку захвачено нами у пиратов в результате восстания гребцов. Как корабль называется - мы не знаем, и куда плыть - пока не решили… Я не думаю, что ты сильно расстроишься, если узнаешь, что мы сейчас завершаем разгром Малой Гряды Низац Роск, и на нашем пути остался всего лишь один остров. Все остальные уже подверглись э-э-э… мечам и пожарам, если говорить поэтично. Это всё потому, что нам не нравятся гёзы – они, как ты правильно выразился, безжалостные дикари. Например, занимаются работорговлей, приковывают людей к гребным скамьям и бьют плетями, и убивают…
- О, Рем, будь в я немного в лучшем состоянии, то с превеликим удовольствием и великой радостью присоединился бы к вам, и предал бы… мечам и пожарам этот остров! Как жаль, что я не могу этого сделать! – его помпезный слог не соответствовал ярости, горевшей в фиалковых глазах.
Еще бы! Что кроме ярости будет испытывать мужчина, которому несколько часов поджаривали ноги?!
- Маэстру Эадор, - сказал доктор. – Я думаю, встать вы сможете не ранее чем через десять дней.
- Почтенный лекарь, поверьте, трех дней будет вполне достаточно… Несомненно, ваш опыт и познания в излечении людей превыше всяких похвал, но я - тъялери, - проговорил Эадор. А потом спросил у Аркана: - А кто капитан сего корабля?
Рем и доктор снова переглянулись, а с гребной палубы раздался залихватский мотив:
- Хоп! Давай-давай!
Городишко поджигай!
Отвечать пришлось Аркану:
- Последний капитан был настоящим мерзавцем, и сейчас его голова располагается на мачте. А корабль управляется чем-то вроде клуба командиров. Я, например, квартирмейстер и принадлежу к этому э-э-э клубу. И доктор тоже.
- Не соблаговолите ли… Будь любезен, Рем, скажи этим почтенным людям что я имею для всех вас наиважнейшее предложение и поелику возможно скорее хотел бы изложить его принимающим решение на этом корабле.
Вот оно как! Рем вскинулся – он готов был поклясться, что это оно, то самое, на что указывало его чутьё!
- Не знаю, кого из них можно назвать «почтенным», но все они – люди достойные, мужественные и решительные. Я прямо сейчас пойду, и всё им изложу, - Аркан энергично направился к двери, оставляя доктора на растерзание этому в высшей степени интеллигентному, вежливому и дружелюбному эльфу.
Закрыв за собой дверь каюты, Рем отошел на пару шагов и уселся на палубу, привалившись спиной к фальшборту, стараясь привести мысли в порядок.
Итак, что в сухом остатке? Тъялери – так он себя назвал. Это, видимо, самоназвание тех эльфов, к которым он принадлежит. Кроме того, у него была некая вполне определенная миссия, раз он тщательно готовился к путешествию. И с людьми они знакомы, по крайней мере, заочно, раз он знает язык. Ему не повезло, и он столкнулся с популярами, иначе, Рем был уверен, любой феодал на Западном побережье принял бы его как особу знатного происхождения. К эльфам у аристократов (особенно у оптиматов) всегда было отношение трепетное и восхищенное. Наверное, он попросит доставить его куда-то… И это – неплохой шанс! Вдруг Эадор Нилэндэйл - посланник эльфийских важных шишек, и тогда мятежники получили бы вполне официальный статус как лица, его сопровождающие. И спокойно пристали бы в городе, куда там ему надо? А Рем смог бы связаться с Децимом, и тогда…
- Чего уселся, Рем? Что там с твоим гостем? – внезапно прозвучал голос Разора.
- Гость-то мой того… - Аркан ведь не сообщил ему всех нюансов.
- Умер что ли?
- Тьфу, Разор, Господь с тобой, почему сразу умер? Эльф он!
- Чего-о?
- Ну, эльф. Глаза фиалковые, уши - длинные, острые. Эадор его зовут, и он что-то хочет нам предложить. По его словам – наиважнейшее!
- Так. Это, конечно, всё очень интересно. Но мы все делать будем по порядку! У нас прямо по курсу последний остров, и пока мы с ним не разделаемся, меня всякие наиважнейшие эльфы мало интересуют, - отрубил Разор.
Кремень-мужик. Другой бы уже побежал знакомиться, и подробности узнавать. А этому - тоньше лезвия, потому что порядок должен быть. Решили острова жечь – значит нужно с этим закончить. Обстоятельно, дисциплинированно.
В этот момент впередсмотрящий с «вороньего гнезда» закричал дурным голосом:
- Вижу три паруса на горизонте! Четыре, пять парусов!!!
- Команда, к бою! – тут же откликнулся Разор. – Комит, свежую смену на весла! Мы должны освободить рабов с острова и сжечь там всё к чертовой матери, пока они нас не догнали! Жерар, сколько до тех кораблей?
Жерар ловко вскарабкался на вершину мачты по вантам, прислонил козырьком ладонь ко лбу и через мгновение ответил:
- Верст двенадцать! Если ветер сохранится – им четыре, может пять часов ходу!
- Итак, у нас есть два часа, чтобы закончить свои дела здесь, и оставить гёзам пепелище. За работу! – гаркнул Разор.
Корабль как будто превратился в гудящий пчелиный улей. Каждый куда-то бежал или что-то делал. Бойцы экипировались, прилаживали снаряжение, точили оружие. Свежая смена гребцов, уже облаченная в доспехи и вооруженная до зубов, сменила товарищей, и те также принялись готовиться к бою.
До крайнего острова Малой Гряды оставалось менее получаса ходу. Рем успел надеть кирасу, поножи и наручи. Эх, еще бы латные перчатки, как у папаши в арсенале! Рем решил обязательно присмотреть что-нибудь подходящее на берегу, мало ли…
***
На коротком собрании командиров было решено не мудрствовать. Обстрелять гавань и поселение, высадиться на берег, построиться и одним мощным кулаком пройтись туда-сюда по острову с целью поиска захваченных гёзами в плен несчастных. А потом поджечь всё, что может гореть и с максимальной скоростью убраться подальше под прикрытием дыма.
Гавань состояла из широкого залива, неглубоко вдававшегося в сушу. Шесть пирсов, сооруженных на основании из каменных глыб, обеспечивали неплохую пропускную способность. Два из них были заняты пришвартованными корабликами: один из них очень напоминал галиот контрабандистов с Кон Ките, а второй являлся ветхим рыбачьим баркасом.
Из глубины острова к пристани уже бежали нестройной толпой разномастно вооруженные защитники.
Решено было высаживать десантную партию одновременно с корабля и шлюпок, чтобы обеспечить максимальное количество бойцов на берегу в самом начале сражения. Каждое из направлений взял на себя кто-то из командиров: Разор, Септимий, Оливьер и Марк. Рему поручили взять дюжину бойцов и захватить галиот, на тот случай, если вдруг на красном корабле не хватит места для добычи и освобожденных пленников. Баркас было решено сжечь.