Евгений Капба – Раскаты грома (страница 41)
Мужчина подошел к Габи и по-отечески нежно погладил ее по голове, заглянул в глаза и сказал:
— Что ж, мои слова прозвучали. А вы — думайте. Но сейчас такие времена, что жить и думать нужно быстро, очень быстро! — и Гордиан Атерна вышел вон, хлопнув дверью так сильно, что внизу, в торговом зале, задребезжала посуда.
— М-да… — задумчиво проговорил Рем. — Очень странное ощущение… Двойственное.
— Приторное, — кивнула Габи. — Мы ведь увиделись всего четыре… Пять? Пять часов назад. А мой отец уже выпихивает меня за тебя замуж… Или за вас, ваше высочество?
— Ой, Зайчишка, только не это, пожалуйста! Из меня герцог как из… Из… Из…
— Из кукурбита — ночной горшок, — подсказала Габриель и хихикнула. — Вроде как и можно использовать, но очень не хочется, и для другого приспособлен!
— О-о-о-о, да! — разулыбался Аркан. — Что-то такое и есть! Если честно — мне начинает казаться, что наши родители уже обо всем договорились. Но при этом и понятия не имели, что мы знакомы. Папаша-то наверняка присматривал для меня хорошую ортодоксальную девушку… Интересно будет посмотреть на его лицо, когда он узнает, что ты всерьез занимаешься алхимией и владеешь таверной!
— Ну у моего-то родителя выражение лица было ого-го! — покивала Габи и с самым серьезным лицом проговорила: — Знаешь, с одной стороны ситуация неприятная, и мне просто из принципа хочется заартачится и устроить папаше скандал. Но с другой… Замуж выходить мне же всё равно придется когда-нибудь? За кого-нибудь. Я не хочу выходить за кого-нибудь!
— Действительно, — состроил постную мину Рем. — Сия скорбная чаша никого не минует. Как говорили прежние? Неженатый человек подобен женатому человеку, только без жены! Или как-то по другому?
— Я предлагаю уговор! Я ведь тебе нравлюсь, и ты мне нравишься. Это ведь хорошо, да? Этого уже немало, я думаю… — Зайчишка отчаянным жестом протянула вперед ладошку. — Уговор такой: ты закончишь свои дела в Кесарии и вернешься — летом! И всё это время будешь мне писать письма, и мы в них всё обсудим. Очень подробно! Я напишу тебе абсолютно все глупости, какие есть у меня в голове, а ты напиши мне все ужасы, которые скрываются в твоей. И если мы не испугаемся — тогда и поженимся. Если, конечно, тебя не охмурят столичные красотки… Хотя — пусть охмуряют! Ты всё равно на них не женишься. Главное, чтобы ты вернулся ко мне, и не смел никем кроме меня охмуряться после свадьбы. Потому что в таком случае я тебя зарежу.
— Эп! — брови Аркана взлетели вверх. — Вот и секрет верности ортодоксальных мужей! Может быть Зайчишка — это слишком мягкое прозвище для тебя? Может, ты какой-нибудь хищник?
— Это ты зайцев не знаешь! Зайцы — они бойцы от природы! Кто говорит о трусливом их характере — понятия не имеет о зоологии! — она была настроена весьма серьезно. — Так что — уговор?
— Уговор! — Рем решительно взял ее за руку, пожал, а потом вдруг притянул Габи к себе, обнял, и крепко поцеловал девушку — в обе алеющие щечки, по очереди. — Вот так вот!
И счастливо рассмеялся. Определенно — их встреча была еще одним из многих доказательств существования Творца. И наличия у него чувства юмора.
Экскурсия по подвалам и погребам, набитым припасами, оружием и снаряжением была совсем не тем форматом гостеприимства, который Аркан ожидал от Гордиана Атерны. Сотни и тысячи алебард, длинные стеллажи с кожаными доспехами, связки арбалетных болтов и стройные ряды мечей в ножнах… Это впечатляло и шокировало!
— Мы будем готовы поддержать нашего императора, ваше высочество, — на мощных челюстях старосты играли желваки. — Главное — уладить дело с выборами. Если план вашего отца удастся, у них просто не будет другого выбора, кроме как проголосовать за Люциана Фрагонара. Синедрион не станет короновать его, это точно… Нам и не нужен Синедрион! Пусть отправляются в ад! Лучшей музыкой для коронации первого ортодоксального императора за тысячу лет станет звон наших мечей! Оптиматы разрознены, у них два или три кандидата, популяров застали врасплох с этими вицами… Чертовы еретики и подумать не могли, что мы давно готовимся! Ну да что я вам рассказываю… Вы всё это знаете лучше меня.
Ни черта Рем не знал. У него стало даже закрадываться сомнения по поводу отцовского письма — по крайней мере, одного из двух. Нет, которое про женитьбу и подвиги младшего сына подозрений не вызывало. А вот второе, то, где про «встретить и позаботиться как о родном сыне» вполне могло иметь в виду некого рыбоглазого убийцу, который так ловко шинкует людей двумя клинками сразу…
Кто, как не Эдгар дю Валье мог быть доверенным лицом отца в такого рода поручениях? Но тогда — почему папаша не дал никаких инструкций своему младшему сыну? Люциан Фрагонар — эту фамилию Аркан знал очень хорошо. Фрагонары правили Первой Гаванью и были одним из великих ортодоксальных аристократических семей. Цвет их знамени — алый, они вели свой род от одного из офицеров Ковчега, который отвечал за боевой дух и мораль в войсках
Чувствовать снова, что его просто играют втемную было с одной стороны досадно, а с другой — смешно. Он ведь и сам думал отдать голоса принцепс электорум за кого-то из представителей великих семей. Потому и ехал в Кесарию заранее — осмотреться, провести рекогносцировку на местности, определиться с наиболее выгодными союзниками и непримиримыми врагами. И, конечно, он ожидал, что выборы будут бурными. Но тот факт, что бурю снова затевает Деспот… Это было очень, очень по-аркановски. Он и сам ведь готовился загодя, и не предупредил отца! Скавр, Гавор Коробейник и остальные — они знали свои роли и готовились действовать весьма решительно. Трагикомедия вполне могла произойти, если бы младший Аркан в поисках подвоха и тайных планов врагов вышел бы на Аркана старшего!
— Так что сообщите своему отцу, что мы готовы и будем ждать момента… Благодарю вас еще раз за Кассия — он хороший воин и честный человек, хотя и не годится мне в зятья. Гальба занимается тренировкой ополчения, и поверьте мне — получается у него весьма и весьма! Настоящий баннерет, может вести за собой людей… Без него мне одному пришлось бы тяжело. Но теперь вы можете рассчитывать на две тысячи воинов сразу после выборов! — староста решительно рубанул ребром ладони воздух. — Помол и хуторяне будут готовы выступить, если император или Арканы ударят мечами в щиты!
Эта оговорка — «император или Арканы» была здесь ключевой. Пожалуй, Атерна с большей охотой видел бы на императорском троне своего старого друга Сервия, чем некого неизвестно Люциана, пусть и из весьма знаменитой фамилии…
— Я всё увидел и услышал, маэстру Атерна, — кивнул Рем.
Он и не думал посвящать возможного тестя в свои подозрения по поводу Эдгара дю Валье. Пусть потом рыбоглазый палач сам объясняется, каким угодно способом.
— И это хорошо, и это хорошо… Нам с вами предстоит еще одна встреча, и прошу — не удивляйтесь. Она будет довольно деликатного свойства, и пройти должна в полной тайне!
— Пожалуй, на сегодня многовато тайн и деликатности… — пробормотал под нос Аркан.
— Что-что, ваше высочество? — Гордиан остановился и повернулся к молодому герцогу.
— Ничего, ничего, маэстру Атерна. Ведите! Вы хозяин, я — гость. Нужно с кем-то встретиться? Что ж, встретимся.
Эти пышные усы и эту белую лекарскую мантию, скрытую под теплым плащом с меховым подбоем, Аркан уже видал. На портрете в «Домино», что висел на стеночке напротив входа в таверну. Видеть его превосходительство нового ректора Смарагдскогго университета на городской стене, посреди продуваемой всеми ветрами галерее куртины было более чем странно. Но за этот день и эту ночь уже произошло слишком много удивительных вещей, так что Рем с самым безмятежным видом насколько можно более галантно поклонился:
— Ваше превосходительство…
— Ваше высочество… — ответил кивком головы ректор. — Сразу к делу, монсеньор Аркан. Я знаю — вы наш человек, ученый. И должны понимать, насколько претит мне политика. Грызня между факультетами и сражения с профессурой выедают мне мозг! Я — популяр, сторонник учения Саймона Самромара, и вы можете себе представить, какую обструкцию мне каждый Божий день устраивают оптиматские преподаватели! Да, да, я знаю о ваших разногласиях с гёзами, и можете мне поверить — бредни Надода Пилтника меня не интересуют. Меня интересует, чтобы оптиматские клерикалы не придушили университетские вольности! И именно поэтому я попрошу вас проголосовать от моего имени за кого угодно, кроме оптиматского кандидата. Вы ведь принцепс электорум, и я могу добровольно и в трезвой памяти, подписав соответствующие документы препоручить вам вицы…
— Что? — такого Рем точно не ожидал, и теперь хватал ртом воздух. — Что вы хотите сделать?
— Ой, да бросьте вы. Если я лично поеду на выборы императора — меня сместят с поста ректора! Моя власть здесь держится на союзе между ортодоксами, популярами и агностиками против оптиматского большинства! Я не могу бросить всё и отправиться в Кесарию, ни сейчас, ни через два месяца… Университет Смарагды в лице ректора является принцепс электорум с момента своего основания, но сейчас это скорее досадное недоразумение для меня, а не привилегия!