Евгений Капба – Раскаты грома (страница 35)
— Что скажешь на это, друг мой? — по мнению Буревестника, Трубы выглядели гораздо хуже Монеточки с ее тавернами, гостиницами, театрами, торговыми лавками и прочими заведениями, в которых школяры, ваганты, преподаватели и городские обыватели могли отдохнуть и развеяться.
— Индустриальненько, — задумчиво проговорил кхазад. — Есть в этом своеобразная красота!
— Красота? — на сей раз возмутился эльф, который до этого меланхолично наблюдал за облаками. — Красота? Да что ты понимаешь в красоте, бородатое чудовище? Единственное что тут может претендовать на эстетичность — во-о-он тот парк с незамерзающими фонтанами, у подножия, если я не ошибаюсь, одного из корпусов университета. Это — претензия на красоту! Погляди, какие там лиственницы! Какие туи!
— Сам ты — туя, остроухий Убийца Гусей! Что может быть красивее чем водный колесный привод мощностью в сотню лошадиных сил? Какое зрелище может быть величественнее, чем вращение огромной махины, придающей импульс жерновам и станкам, которые дают жизнь целому производству! Взгляни, какое там колесо! Я уверен — механики учились у кхазадов, если создали такое великолепие! — Ёррин по привычке хлопнул себя по ляжкам и тут же взвыл: — У-у-уй! Везите меня хоть в Монеточку, хоть в Говнеточку! Вместо жопы я теперь имею свиную отбивную не самого лучшего качества… Если какая-нибудь бабенка сначала хорошенько вымоет меня, а потом намажет мне жопу маслом черного тмина — вот это вот будет красота!
— Решено! — усмехнулся Аркан. — Поехали искать мазальщицу гномских задниц! Уверен — в Монеточке и такая найдется…
И кавалькада двинулась вниз с холма, к городским воротам.
Смарагда представляла собой некое странное подобие цветка, с центром в виде университета, учебные корпуса которого были выстроены по периметру условной окружности, диаметром около полутора верст. В центре располагалось величественное административное здание, откуда правил бал его превосходительство Ректор. Весь университетский центральный район был ярким образцом среднеимперской псевдоготики — одного из архитектурных стилей, которые древние мастера пытались воссоздать по сохранившимся материалам
Лепестками же цветка служили предместья — всего их было, конечно, семь. Монеточка — район развлечений, Трубы — индустриальные, рабочие кварталы пополам с отвратительными трущобами, где правили бал преступные группировки. С возвышенности можно было рассмотреть довольно респектабельные Конкур и Оправа, оптиматский Чезаре, популярскую Обсервацию, ортодоксальный Помол. Каждый — со своим характером, обычаями, ритмом жизни!
Тогда, в юности, Рем окунулся в жизнь Смарагды с головой, и почти утонул в ней. И теперь он возвращался — в облике того, с кем у студентов-вагантов веками шла вражда. Он стал тем, кого ученая братия боялась, ненавидела и кому страшно завидовала: настоящим авантюристом, бродягой-воином, рыцарем с большой дороги!
— Что привело вас и ваших спутников в Смарагду, сэр? — стражники на воротах скрестили гизармы.
Они с подозрением осматривали странную компанию. Прибытие эльфа не в составе каравана или посольства само по себе было событием, гномы тоже обычно по одиночке не перемещались, предпочитая наниматься на работу или целыми артелями. А тут еще и этот странный рыцарь у них явно за главного…
— Я — башелье Ромул Беллами, а это — мои соратники и товарищи Аратар Ваан по прозвищу Убийца Собак, и Барди Борри с дымного перевала. Маэстру, мы нашли клад, самый настоящий… — Аркан сунул руку в переметную суму и вытащил оттуда несколько гномских монет на связке. — И намереваемся обменять его на звонкую имперскую монету в Оправе, а потом хорошо погулять в Монеточке.
— Так вы кладоискатели? — из караулки вышел сержант, привлеченный шумом у ворот. — Всамделишные? А они еще встречаются? Я думал — вымерли вместе с драконами, домовыми и девственницами!
За спинами троицы друзей уже скопилась небольшая очередь из желающих попасть в город, некоторые из них ругались, другие наоборот — с интересом прислушивались:
— В тонкие времена живем, служивый, — откликнулся Аркан. — Нынче на дорогах кого только не встретишь! Наш брат-кладоискатель, конечно, редкое явление, но на Севере, говорят, саами убили настоящего великана, в Аскероне — прикончили болотного сряща, а в Кесарии — полуденного беса! Не знаю как насчет всех остальных, но кладоискателей в славный город Смарагду пускали, при условии уплаты положенной пошлины. Возьми мои деньги, и уйди с дороги, иначе я вызову тебя на дуэль за оскорбление дворянского достоинства, выпущу твои кишки, и заставлю смотреть, как на них гадят мухи! Я — Ромул Беллами, и я всегда выполняю свои обещания!
— Это угроза стражнику при исполнении? — сержант делал бравый вид, но казалось очевидным, что выбирая между деньгами и унижением, или — бравадой и дуэлью с сомнительным исходом, он выберет деньги.
Аркан из кармана извлек пригоршню мелких монет и высыпал их под ноги страже.
— Возьмите столько, сколько вам надо! Едемте, друзья! — и грудью коня растолкал воинов.
Это было рискованно, но Рем слишком хорошо знал эту братию… По большей части люди неплохие, смарагдские стражники оставались очень уязвимы в двух вопросах: когда дело касалось дармовой выпивки и легких денег. Вот и теперь он не прогадал: собрать монеты им оказалось важнее, чем проверить переметные сумы путников!
Так или иначе — по кольцевой дороге, вдоль стен университетского района, Рем, Ёррин и Эадор двигались в сторону Монеточки. Воспоминания теснились в мозгу у Аркана, студенческие годы, которые он при всем желании не мог назвать ни веселыми, ни беззаботными, всё-таки оставили в его душе несмываемый отпечаток. Он гордился своей степенью бакалавра и мечтал о том, что потом, когда-нибудь, всё-таки добьется пересмотра вердикта Высокой Комиссии, и получит заветный диплом магистра, и кто знает — может быть и доктора! В конце концов, одно описание путешествия в Доль Наяду и карта течений и ветров Последнего моря вполне стоила диссертации, если не по любимой философии, то по естествознанию — точно!
Они миновали три мраморных университетских фасада: с контрфорсами, кариатидами, горгульями, витражами, барельефами и прочими прелестями псевдоготики. Вдруг откуда-то сверху, из окна учебного корпуса — кажется, медицинского, вылетела огромная гнилая брюква и шмякнулась под ноги коню Аркана. Раздался злодейский свист, хлопнули ставни…
— Засранцы! — усмехнулся Рем.
— Что это было? — спросил гном. — Какого хрена они швыряются брюквой?
— Студенты! У каждого факультета — свои заморочки. Одни враждуют с рыцарями, другие — со священниками, третьи — с эльфами, четвертые…
— … с гномами! — кивнул Ёррин. — Вот почему вагантов никто не любит!
— Эй! — возмутился Аркан. — Я был вагантом! И вообще: не всякий вагант — студент, не всякий студент — вагант!
— Ты был вагантом? То-то тебя никто не любит! — снова кивнул Сверкер с самым ехидным выражением лица.
Ворота Монеточки несмотря на вечернее время оставались открытыми. Из них доносились звуки музыки, сладковато-хмельные ароматы, на улицах веселого района что-то трещало и взрывалось… Лошади заплясали под всадниками, явно демонстрируя неудовольствие. Однако, одного касания эльфийской руки оказалось достаточно, чтобы животные пришли в себя, и снова пошли мерным шагом — до самых распахнутых створок.
Здесь товарищам пришлось спешится: высота воротной арки была явно недостаточной для конника.
— Даже принцы и герцоги входят в Монеточку пешком! — прокомментировал Буревестник. — Пойдемте, маэстру!
В вечерних небесах рвались фейерверки, по устланным досками тротуарам двигалась шумная толпа в диковинных костюмах и масках, народ танцевал и пел, размахивая искристыми свечами и фонарями. Здесь было много молодежи, девушки и парни держались раскованно, не стеснялись подшучивать друг над другом, говорить комплименты. Парочки даже целовались украдкой, подумать только! Это в самом сердце Западных провинций!
Смарагда всё-таки была свободным городом.
— «Домино!» — Аркан махнул рукой в с торону двухэтажного здания с покосившейся черепичной крышей. — Нам сюда, маэстру!
Именно здесь он работал что-то около двух лет ночами, разливая пиво завсегдатаям и зарабатывая на жизнь разной подсобной работой. Студентам не полагалась стипендия: уже сам факт бесплатного допуска на лекции считался неслыханной привилегией! И Рем ее добился, блестяще закончив первый же семестр! Теперь же ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы напустить на лицо невозмутимое выражение и, потянув коня за узду, перевести его через дорогу.
Всё здесь было ему знакомо: вывеска с «камнем» домино, со значениями в три и пять точек, небольшой внутренний дворик с конюшней и хозпостройками, в котором периодически дрались и фехтовали не поделившие вино, столик или девушку посетители. И всё тот же старый, испитый конюх, залитый водкой по самые брови и глядящий невидящим взглядом…
— Гаспар! — сказал Рем.