Евгений Капба – Раскаты грома (страница 23)
Но Арканам издревле было плевать на предубеждения.
Двери распахнулись и Селена поднялась навстречу брату:
— Рем! Как я рада тебя видеть! — и крепко обняла его. — Очень сложные выдались дни…
Аркан ничего не ответил, погладив сестру по голове.
— То ли еще будет! — сказал он. — Ты теперь герцогиня, на легкие дни и не рассчитывай!
— … сказал его высочество, бежавший от скипетра как черт от ладана! — Луи Монтрей вышел откуда-то из глубины покоев, весь сияющий довольством и излучающий дружелюбие. — Рем, друг мой… Мы с Селеной решили, что я не поеду в Кесарию. Слишком много дел в Монтанье, к тому же…
Он недвусмысленно покосился на супругу, явно намекая на скорое рождение еще одного рыжеволосого Монтрея.
— Но мы ведь не можем позволить столичным интриганам решить всё за нас, верно? — подала голос Селена. — Мы с Луи хотим, чтобы ты взял наши вицы!
«Мы», «наши» — сестричка мигом скрутила муженька в бараний рог! Буревестник тщательно прятал улыбку, но получалось откровенно плохо.
— Вы не поверите, — жестом фокусника Аркан достал из-за пазухи оливковые ветви. — Тут вот какая оказия случилась… У меня уже есть два комплекта.
— Что ж, дражайший шурин, ты будешь одним из самых ценных сенаторов, вот что я тебе скажу! — расхохотался Монтрей. — Я уверен — ты распорядишься голосом Монтаньи как следует. Подсыпь им перцу… Мне плевать, за кого ты проголосуешь. Я не верю в Империю, понимаешь? Мне нравится то, что мы делаем здесь, на берегах Последнего моря: крепкий союз на благо всем жителям этих земель и во славу наших фамилий! А выборы… Чушь всё это. Не будет никакого Императора. Кончилась Империя Людей! Теперь каждый сам за себя.
Аркан упрямо сжал челюсти. Он-то был имперцем до мозга костей, и такие взгляды зятя ему не нравились.
— Ладно, ладно… Делай как знаешь. Я повторю — мне плевать. Оптимат, популяр, ортодокс, эльф, гном, хоть сам дьявол! Голосуй за кого хочешь. Главное, чтобы кардиналы изошли желчью! — махнул рукой Людовик. — Селена, радость моя, подай верительную грамоту, я подпишу.
Герцогиня Монтрей из ящика большого секретера вынула сложенную вчетверо бумагу, герцог размашистым росчерком пера оставил свои инициалы, капнул сургуча и приложил перстень с гербом.
— Податель сего — доверенное лицо герцога Монтаньи и может говорить от его лица и распоряжаться электоральным правом… — прочел Аркан. — Очень интересно!
— Рем, тут такое дело… Тебя просит зайти Анники, — проговорила Селена. — Только ты сильно не удивляйся. У нее и у Микке есть к тебе предложение.
— Бабий бунт! — снова расхохотался Людовик. — Видишь, как они нашего брата в оборот взяли! Не Корхонен и не Ярвинен — Анники просит зайти! Мужчины — женитесь, женщины — мужайтесь!
Аркан сначала посмотрел на вицы в своих руках, потом — на сияющих счастьем супругов.
— Что ж, навещу северян. Кстати… Кто-нибудь знает, почему листья этой оливы не вянут?
Микке в гостевых комнатах северян видно не было. Зато была Анники — в алом с белым орнаментом льняном наряде, меховой песцовой накидке, браслетах червоного золота, таком же обруче и височных кольцах. Ее тонкая талия подчеркивалась пояском с золотой бляхой, свободный крой платья не мог скрыть женственных изгибов статной фигуры.
Она порывисто шагнула навстречу Буревестнику, который замер у самых дверей и начала тут же, без прелюдий:
— Мы повременим с объявлением независимости до конца голосования в Сенате, Рем. Север будет свободен — это дело решенное. Ничего не говори, я знаю, что ты думаешь по этому поводу! — ее пальчик коснулся губ Аркана и молодой мужчина почувствовал, как к его лицу прилила кровь.
Северянка замерла, глядя на герцога Аскеронского. Конечно, она знала, что нравится ему. Чувствовала это с самого первого дня их знакомства в Байараде. Но — одно дело флиртовать с таинственным иностранцем, будучи свободной девушкой, и совсем другое — позволять вольности в статусе жены фактического короля Севера!
— Ничего ты не знаешь, — хрипло проговорил Рем. — Зачем вы меня позвали? Зачем ты меня позвала?
— Мой отец считает, что… Что нужно дать шанс твоему отцу и его партии победить. Для саами император-ортодокс гораздо предпочтительнее императора-оптимата. Обращение Севера продолжается, ваши миссионеры каждый день проводят Очищения десятками, сотнями и тысячами! И союз с единоверцами — это самое логичное, что можно себе представить. И напротив — единая Империя в руках кого-то вроде Эммануэля Моро будет страшной угрозой для наших земель.
Слова про «партию» отца заставили Аркана напрячься. Нет, он знал, что тот ведет обширную переписку с другими великими семьями ортодоксов, такими как Аквила, Фрагонары или Бергандали, но чтобы «партия»?
— Почему об этом со мной говоришь ты, а не Микке или Вилле? — спросил Буревестник, сложив руки на груди. — И чего вы хотите от меня?
— Чтобы ты проголосовал от имени Севера. За ортодокса.
— Вот как!? — это, пожалуй, было уже слишком. В третий раз за сегодня?
У Севера имелся всего один голос принцепс электорум в Сенате, как и у Юга. Отголосок дел давно минувших времен, когда эти самобытные регионы еще являлись самостоятельными и инкорпорировались в состав Империи с большими проблемами и большой кровью. Эдакое поражение в правах для непокорных саамских кланов как компенсация значительной внутренней автономии громадной территории. Именно поэтому вицы герольд на свадебном пиру вручил Вилле Корхонену, как туомарри — представителю всех северян. И вообще-то саами должны были решать, за что отдать свой голос на Эдускунте, но… Явно сейчас бы это не сработало. Как Эдускунта может решить, кого из кандидатов на императорский престол поддержать, если имена претендентов неизвестны?
— Здесь — документы за подписью туомарри и кунингаса, — проговорила Анники и протянула Рему небольшой продолговатый ларец. — И вицы.
Их пальцы на секунду соприкоснулись и Аркан пристально посмотрел в глаза северянке:
— Где же твой муж, и твой отец? — тепло ее ладоней было обжигающим.
Она не спешила убирать руки.
— Микке вчера перебрал с хмельным медом и теперь отсыпается… Он очень устал, тяжелая выдалась осень, вот и дал слабину… Ему это на самом деле нужно, хотя бы раз в год. А отец — он, я думаю, обсуждает грядущий раздел мира с твоим почтенным родителем!
Рем чувствовал, что еще несколько мгновений вот так, лицом к лицу с Анники, и он совершит какую-нибудь глупость. Слишком давно у него не было женщины, и слишком красива была жена его друга.
— Черт бы меня побрал… — пробормотал Аркан. — Это всё? Я пойду?
— Не всё, — слегка прикусила губу Анники, глядя на Буревестника из-под пушистых ресниц. — Но ты иди.
Деревянной походкой, с ларцом в руках Рем вышел за дверь и тут же прислонился лбом к холодной стене, чтобы немного успокоить разбушевавшееся воображение.
— И зачем это всё было? Она что, не понимает, что делает? Или понимает? Но тогда — зачем?
Если бы вместо Анники там, в гостевых покоях, находилась Сибилла, таких вопросов у Аркана бы не возникло. Сибилла делала «это всё» потому, что ей хотелось. И потому, что она могла. Анники же всегда казалась Рему девушкой целеустремленной, рассудочной, практичной. Она была замужем за очень хорошим парнем Микке. Героем. Кунингасом. Тогда — почему?
— Черт бы меня побрал! — повторил Аркан, вынул из ларца еще одну пару переплетенных оливковых веточек, сунул их за пазуху, пробежался глазами по подписанному первыми лицами Севера документу, швырнул шкатулку в угол и быстро, почти бегом зашагал прочь по коридору.
XII КОНСПИРАЦИЯ
Глядеть на свое отражение было очень странно. Никогда еще Рем не брился налысо. Бородатое лицо и сверкающая лысина — совсем не то, что он привык видеть в зеркале. Почему-то от этого вида в носу начинало щипать и казалось, что в уголках глаз вот-вот выступят слезы. Здесь, в Аскероне, в гостинице «Шесть аристократов» Буревестник наводил последние штрихи на свою кардинально изменившуюся внешность.
— Ну и страшен же ты, друг мой! — проговорил он, состроил зверскую гримасу, а потом похлопал самого себя по заросшей густым черным волосом щеке: — Не расстраивайся!
Золотая клипса в левом ухе скрадывала образ еще сильнее, превращая благородного аристократа в нахального головореза. Стальная кираса вместо привычного кожаного доспеха, тяжелые сапоги с металлическими вставками вместо ботфортов, широкий полуторный клеймор за спиной взамен привычного палаша у бедра — и даже родные братья с трудом распознают в этом лихом парне Рема Тиберия Аркана Буревестника!
Аркан не медлил с выездом в Кесарию — после свадьбы Луи и Селены он выслал гонцов в Цитадель с необходимыми указаниями. Скавр с большим отрядом дружинников должен был выдвинуться весной, сразу, как пройдет распутица на дорогах. С развернутыми знаменами, при полном параде, напевая «Путь герцога» вопя вечное «давай-давай» и соря деньгами, они должны были двигаться с помпой и шумом, возвещая всему свету, что герцог Аскеронский — пафосный честолюбивый провинциал, намеревается громко заявить о себе в столице. А кандидатов на роль самого Буревестника найти было несложно — вихрастые высокие брюнеты с приличным образованием в дружине водились в избытке! Можно было организовать даже трех, или четырех герцогов.