Евгений Капба – На золотом крыльце 5 (страница 1)
Евгений Капба
На золотом крыльце - 5
Глава 1. Снова в школу
У взрослого человека в организме содержится пять-шесть литров крови, по венам циркулирует примерно 60-70% от общего объема, то есть, грубо говоря – три с половиной литра. За один раз обычный, цивильный человек в качестве донора может сдать что-то около 50-80 грамм крови на 10 килограмм живого веса. В земских больницах желающих стать донорами приглашают в пункт переливания крови раз в два месяца, после пятой донации необходимо сделать перерыв не менее девяноста дней.
Я весил примерно восемьдесят пять килограммов – сложно сказать точнее после всей той дичи, что творилась на негаторной практике. Но в любом случае около шестисот грамм из меня нацедить за одну процедуру было вполне реально. И никакого перерыва в шестьдесят дней я делать не собирался, конечно. Я ведь не цивильный обыватель, в конце концов! Есть такая волшебная штука – зелье регенерации, кроме того, мне вполне по средствам усиленное питание: говядина, гранатовый сок, гречка, яблочки, вино, грецкие орехи, шпинат и все такое прочее, кроветворное. Пять дней, чтобы флёр от эликсира рассосался – и можно сдавать следующую порцию. Главное – хорошо спать и кушать.
Отчего спешка? Для мамы я был идеальным донором, вот и все.
Карлайл заразил ее, да, но отец очень быстро погрузил маму в стазис – яд содержался в крови, в сосудах, но не поразил весь организм. Если заменить ей всю циркулирующую кровь единовременно и ввести сыворотку, изготовленную индивидуально на основе генетического материала носферату – то вероятность выздоровления будет крайне велика. Тут даже не выздоровление скорее, а экстракция заразы. Мама-то в упыря не обернулась благодаря тому, что Федор Иванович сработал оперативно и выбрал единственно верный вариант действий.
Сам принцип излечения от вампиризма, ну, или снятия проклятья гематофагии при помощи крови заразившего жертву упыря был известен и ранее, например, в восемнадцатом веке о нем Огюстен Кальме писал в своем трактате «О явлениях духов и о вампирах или оживших мертвецах в Венгрии, Моравии и т.д.» Эту книжку я еще в детстве на Лукоморье видал, у деда Кости была специфическая библиотека. Но у нас на дворе – не восемнадцатый век, вся передовая опричная наука к услугам его высочества, так что я был уверен: сыворотку сделают быстро и качественно. Где нужно – техника и фармакология подхватят эстафету у магии, и все получится.
У меня в голове еще не устаканилось понимание того, что младший цесаревич – мой отец, потому я в мыслях звал его по-всякому. Высочеством, Федором Иоанновичем, папашей, «Федей» и Поликлиниковым. А в лицо – никак не звал. По большому счету, он просто объяснил мне диспозицию с маминым лечением, показал фото, где она лежит в ванне с черной жидкостью – наверняка на основе мертвой и живой воды – и спросил, что я думаю по этому поводу.
– Буду сдавать кровь, – сказал тогда я. Ну а какие еще были варианты? – А вы пока делайте эту самую сыворотку. Если нужно организовать доступ к организму Карлайла – мы с Элькой организуем, хоть прямо сейчас!
– Справимся сами, – серьезно кивнул Федор Иванович. Мне понравилась эта серьезность – он воспринимал нас не как вздорных детей, а как доказавших свою компетентность настоящих магов! – Значит, так: забор крови – каждые пять дней, в медблоке колледжа. У Боткиной хватит квалификации сохранить материал в состоянии, которое нам необходимо. Не части, не изматывай себя, это ни к чему. И вот что…
– …я не дурак, мне очевидные вещи объяснять не надо. – Я сунул руки в карманы. – Я был и останусь Титовым. И Эля никому ничего не расскажет.
– Мог бы назваться Рюриковичем, – пожал он плечами, глядя на меня с одобрением. – Имеешь право.
– Титов – менее претенциозно, – откликнулся я. – Я думаю – потому и не Смарагдов? Хорошо, что не Смарагдов.
– Хм… – Было видно, что отцу этот разговор по душе. – Мне показалось неправильным давать тебе фамилию Поликлиников – все-таки это дурацкая шутка, понятная очень немногим, да и звучит нелепо. А Смарагдов – очевидный официальный псевдоним. Бриллиантов, Изумрудов, Смарагдов – не годится, верно. А когда ты понял, почему – Титов?
– Сразу, как только узнал, кто я такой на самом деле. Тит-Смарагд-Иоанн – полное имя нашего державного предка, я об этом читал.
– Читал, ну-ну… – кивнул он, пряча улыбку. – Когда все будет готово к лечению – я заберу тебя. Ты имеешь право присутствовать, когда Даша… мама… очнется.
– Ей будет тяжело, – пришло мне в голову. – Хорошо бы, чтобы она видела вокруг себя знакомых, привычные лица. Муж, постаревший лет на пятнадцать, взрослый сын, который пешком под стол ходил – так себе обстановочка для пробуждения после ужасного стресса, а?
Цесаревич ухватил себя за бороду, растерянно запустил руки в волосы…
– Ты думаешь? Нет, ну, резон есть… Омоложение? Ведь столько лет прошло… И Ремезовых пригласить, и их поправить… Да-да-да… – Он хлопнул меня по плечу и тут же отдернул руку, как будто застеснявшись своего порыва. – Если еще что-то хочешь спросить – спрашивай. Время не ждет. Работы много!
– Меня уже не надо отдавать упырю? – вот что меня интересовало.
– Зачем? Он же неправоспособен! – удивился отец, а потом кивнул своим мыслям: – А, точно… Ты сумел сделать с ним ЭТО, но не можешь понять, что именно… Если в двух словах: с головой у него теперь все очень-очень плохо.
Вообще-то я точно знал: если внутри ментала запихать кому-то в пасть целый том Большой Российской энциклопедии на букву «Г» – это не останется без последствий. В конце концов, когда я внутри чужих библиотек книжечки местами переставлял, порядок наводил, надписи писал и стихи читал – это прямо сильно влияло. А тут – энциклопедией накормить! Просто упырь – это ведь упырь! Я понятия не имею, что в голове у Карлайла творится, как кровососы на такие экзекуции реагируют! И произошло все это внутри моей, а не его библиотеки…
– Он поехал, – вдруг сказал цесаревич как-то очень по-простому. – Кукухой. Все, фляга свистнула, и обратной дороги для него нет. Если искать аналогии со сложившейся ситуацией, то описать ее можно так: к примеру, я был должен кому-то пулемет, но этот кто-то манифестировался как шизофреник. И я тут совершенно ни при чем, так сложилось без моего прямого участия. Ни один суд – гражданский, военный, магический, церковный – не обяжет меня вручить откровенному психу пулемет! Это противоречит нашему законодательству, мировым правовым обычаям и здравому смыслу! Можно отдать долг ближайшим родственникам или душеприказчику, но Авалон от него отказался, в лице самого пресветлого величества, так что обойдутся эльдары без моего сына. Великий телекинетик – это куда почище пулемета будет! А в качестве компенсации я позабочусь о том, чьим должником являюсь. Обеспечу ему до-о-о-олгую жизнь, насыщенную любопытными ощущениями!
Улыбка Федора Ивановича стала очень нехорошей, у меня аж мороз по коже прошел тогда. Аргументация была сомнительной, на мой взгляд, но кто я такой, чтобы спорить? В конце концов – это не я должник упыря, а цесаревич, пусть он и разбирается… В общем, на том мы тогда разговор окончили, скомканно попрощавшись. Я понимал – он хочет скорее начать лечение мамы, да и вообще – работает Триумвиром! Страшно подумать: вице-царь фактически. Один из трех.
Вспоминал я все это в медблоке колледжа, с катетером в вене, и теперь холодок по спине у меня тоже бегал, и голова кружилась. Но такое было и в первый раз, когда у меня взяли шестьсот граммов крови. Сейчас, едва я сел, как симптомы кровопотери дали себя знать. Я покрепче ухватился руками за стену и край кушетки и сохранил равновесие.
– Я бы ограничилась тремястами миллилитрами. – Боткина хмурилась. – Не понимаю, откуда возникла такая спешка…
– Я – идеальный донор для одного очень-очень хорошего и важного для меня человека. – Слова давались мне нелегко, голова была ватной. – И я бы очень хотел, чтобы… Ну не могу я ждать, понимаете? Только с моей помощью человека можно из комы вывести! А для этого нужно заменить ей всю кровь.
– Ладно, – вздохнула Боткина. – Давай помогу тебе выйти, там тебя уже твои дожидаются. И зелье выпей.
Зелье я выпил. От него щипало в носу и глаза слезились, так что когда я вышел из медблока – сразу лица Тинголова и Бёземюллера не различил, но их голоса слышал даже чересчур отчетливо, могли бы так и не орать.
– Посмотри на него, Руа, какой бледный! Краше в гроб кладут! Айн лебендер тотер! – практически взвалил меня на плечо Ави.
– Вылитый Кощей! – подтвердил эльф, и они потащили меня в столовку.
А я не знал – плакать мне или смеяться. Я-то знал, как именно выглядит Кощей, и на меня он похож не был от слова совсем!
***
С одной стороны – сидеть на лекциях и заниматься начерталкой и алхимией после всего пережитого казалось слегка туповатым. С другой стороны, за эти две недели я прекрасно осознал свой уровень. Дед Костя, Воронцов, Вишневецкий, Бабай, Пепеляев, владычица Эссириэ и Ядвига Сигизмундовна, да и отец, в конце концов – вот они были титанами. А я так – сопля паршивая типа того же Кузеньки. Просто у Кузеньки – камера, и ею он пользуется виртуозно и в пиар шарит, а у меня – магический дар, и им я могу только, как деревенский дурачок дубиной, размахивать.