Евгений Капба – Кровная месть (страница 19)
— И пока черное знамя не взовьется над Замковым холмом Аскерона! — выкрикнул Скавр Цирюльник, чем совершенно сбил Рема с мысли. — Виват, Аркан!
— ВИВАТ, ГЕРЦОГ!!! — заорали как оглашенные воины и принялись стучать оружием в щиты и топать ногами.
Грохот и ор стояли адовы.
— Нале-во! С песней…. Шагом! Марш!!! — вдруг гаркнул Скавр, как будто командовал не ополчением из ремесленников и фермеров, а полноценным легионом.
Каково же было удивление Буревестника, когда густой баритон Оливьера затянул походную песню, которую до сих пор он, Рем Тиберий Аркан, никогда не слышал! И сотни грубых мужских голосов подхватили слова, которые, похоже, выучили уже почти все в его войске… Все, кроме него!
У Аркана защемило на сердце от гордости и благодарности. Черт возьми, если не прожив еще и четверти века ты становишься героем такой песни — значит, что-то в жизни делается правильно!
Он тронул поводья, и двинулся к гати следом за своими людьми.
Замок Риоха за его спиной занимался жарким пламенем. Первыми вспыхнули те самые фамильные гобелены, огонь, обильно накормленный горючим маслом и соломой, принялся за деревянные перекрытия этажей и стропила крыш. Пламя сыто гудело и потрескивало, красные и желтые языки взмывали к небесам. Над болотом и речушкой разносился запах гари.
Оглянувшись в последний раз, Буревестник проговорил:
— Знаешь, Шарль… Когда замок красивый, он и горит красиво. А когда вот такое вот дерьмо, как эта Риоха — то и пожар у него дерьмовый…
XI
Вдоль широкой, мощеной камнем дороги, на вечнозеленых высоких лиственницах и тополях с едва-едва распустившимися почками висели трупы. Их было великое множество, и у каждого из мертвых мужчин самого неприглядного вида на груди болталась белая аккуратная табличка, где крупными четкими буквами можно было прочесть причину столь плачевного состояния каждого из них.
Буревестник поморщился: трупы висели не меньше недели, и учитывая тот факт, что висельников было действительно очень много, амбрэ в округе стояло соответствующее.
— Это почерк Змия? — спросил Оливьер.
Он ехал на коне вместе с Шарлем и Луи, на полкорпуса отставая от Рема.
— Это почерк Арканов! — невесело усмехнулся Скавр Цирюльник. — Эти таблички — их фамильный фетиш. Говорят, еще Мамерк Аркан Пустельга завел такой обычай, и с тех пор его потомки развлекаются, развешивая подобные гирлянды в ознаменование очередного выдающегося деяния…
— Точно! — Оливьер глянул на Рема. — Низац Роск. Наш квартирмейстер… Хм! Наш монсеньор тогда тоже устроил нечто подобное, но мы подумали, что это военная хитрость или сиюминутная блажь, ан нет! Потом и на берегах Скёли гёзов развесил… И таблички тоже были — мол, поделом!
Рем хмурился, вслушиваясь в разговоры верных вассалов. Будь у него такая возможность — он тоже повесил бы кое-кого на дереве, с табличкой «КОНОКРАД». Чертов Антуан дю Массакр обвел его вокруг пальца! Его — и Черных Птиц Эадора! Всё-таки они не были настоящими эльфами, прирожденными жителями леса, эти дети межрасовых браков…
Как установила разведка уже постфактум, тогда, после битвы у Риохи, молодой и хитромудрый оптиматский военачальник не увел своих людей прочь, а спрятал в какой-то глухой заимке среди окружающих замок дебрей. Был у дю Молле там охотничий домик, совмещенный с подворьем лесничего — в самой глуши. Отсидевшись дня три и зализав раны, оптиматы последовали за войском Аркана, держась в тылу, а позапрошлой ночью напали на лагерь! Точнее — не на сам лагерь, а на табун лошадей на выпасе. И, черт возьми, угнали чуть ли не две трети скакунов! Посекли дозорных, и умчались в неизвестном направлении… Укрепленный лагерь, по обычаю устроенный внутри стены из фургонов, не пострадал, да и без потерь рыцари не ушли, но всё-таки это было унизительно: лишиться значительной части кавалерии и не иметь возможности даже преследовать врага!
И если ополченцы-ортодоксы огорчились постольку-поскольку, то баннереты и их люди просто рассвирепели. Шагать пешком они умели и любили, но для многих из них лошади были не просто животными, а настоящими боевыми товарищами!
В общем, с одной стороны Рем злился на Антуана дю Массакра, а с другой — восхищался им. Племянник барона действительно сильно изменился со времен юности: стал гораздо умнее, находчивее, опаснее! Даже проигрыш Антуан смог обернуть в свою пользу… Уже чуть позже, в пути, Аркан с холодком представил себе, что могло бы случиться, если бы среди ночи к лагерю подкрались не только рыцари, но и колдун по имени Седрик! И вызвал бы эту самую «земную дрожь» второй раз!
Всё-таки ортодоксальное войско без настоящего капеллана — это как иголка без ушка. Но привлечь на свою сторону кого-то из Аскеронского Экзархата кроме Флавиана Буревестник не мог: такая помощь была бы мигом расценена как начало религиозной войны! Да, дю Массакр и Закан первыми нарушили законы вендетты: их люди стали нападать на ортодоксальные поселения, мужчины из которых встали под черные знамена. При этом обычай гласил: после объявления кровной мести, законной целью становятся кровные родственники врагов, замки, форты, лагеря, караваны с оружием и продовольствием для воюющих армий враждующих семей, сами армии и отдельные отряды и другие военные объекты. Простолюдины — члены семей наемников и добровольцев, примкнувших к одной из сторон НЕ являются приемлемой мишенью для атаки, даже если проживают на землях кровников.
В случае с оптиматскими феодалами это работало почти всегда: победитель получал всё, и разорять своих будущих вилланов было так же глупо, как резать дойную корову. Те кто воюет, те кто молится, те, кто работает — у каждого свое место. Но с ортодоксами такой принцип вызывал у западных рыцарей смутные сомнения: распевающие боевые религиозные гимны фермеры и ремесленники в шапелях и с алебардами в руках были еретиками, и позволяли себе поднимать оружие против благородных господ! И если аскеронские дворяне знали, как не нарушить и без того шаткий баланс между конфессиями и сословиями в герцогстве, то у кого-то из дю Массакровых союзников взыграло ретивое… Кто-то направил своих солдат на хутора и городки, мужчины из которых ушли на помощь Арканам. И поплатился за это.
— Глядите-ка что делается, рыцарь висит-болтается, а цепь с него даже сымать никто не хотит! Какие нежные! — удивился Сухарь, который правил одним из фургонов. — Ишь, какие расточительные… И шпоры, глядите — зо-ло-ты-ы-ы-ыя! А я не из брезгливых, я сыму золотишко-то!
Бывший каторжанин всё никак не мог избавиться от уголовных ухваток, и даже начал привставать с облучка, как тут же был остановлен соратниками-ортодоксами:
— Сиди, маэстру! Сиди! Змий Аркан повесил — не нам сымать! Ты Змия знаешь? Нет? Узнаешь — потом спасибо скажешь, что не дали тебе такую глупость совершить. Небось, Змий знал, чего делал, когда оставил бла-а-ародного рыцаря болтаться на суку, как последнего бродягу!
На самом деле это был хороший вопрос. Может и вправду Децим сделал это с умыслом — для демонстрации серьезности своих намерений, а может — «ситуация располагала»… В любом случае, те, кто остановил Сухаря были правы — трогать висельников не стоило.
— Разомну ноги! — сказал Аркан и остановил коня. — Раз уж мы вместе прошляпили Антуана — то вместе должны терпеть последствия. До Каламиты пять верст, и будет справедливо, если мы все войдем в нее пешим порядком!
Ополченцы прятали одобрительные улыбки в бороды, баннереты и дружинники, оставшиеся при лошадях с неохотой спешивались, но своего лидера понимали: те, кто остался без лошади были не менее знатными и заслуженными людьми, чем они! Довольным выглядел только Скавр Цирюльник — выполняя роль кого-то вроде начальника штаба, он вынужден был неотступно следовать за Арканом, а имея происхождение самое простое — так и не удосужился до этого самого похода достойно овладеть навыками верховой езды и сильно страдал в седле. И потому — радовался, что теперь почувствует под ногами твердую землю.
Разведка из полуэльфов донесла, что в Каламите стоит цела армия под черными знаменами с белым змеем, кусающим себя за хвост. Несколько тысяч человек разбили под стенами города правильный имперский лагерь-каструм — квадратный, с рядами палаток, плацем, рвом и валом, Виа Преториа и Форум Игнис. Рем уже получил послание от Децима, через гонцов, отправленных еще из Цитадели Чайки — брат обещал дождаться его здесь, на берегу Эдари. У него был план.
— Ну что, братья, покажем змеёнышам, что и мы не лыком шиты? Подтянитесь, подтянитесь! — Скавр сверкал лысой башкой там и тут, наводя суету. — Молодцом держаться! Мы, черт побери, всех победили! И ни слова про коней, понятно? Чтобы ни один тупица не проболтался про коней!