Евгений Капба – Космос.Today (страница 41)

— Приземлились, ёпта! — констатировал он. — Прилахараномафанились! Тундра, Сорока! Тундра вокруг — как ты и хотел… И… А, черт, там, похоже, один из экипажей накрылся!

— Что значит — накрылся? — Багателия, застегивая на ходу шлем, кинулся на командирское место. — Абаапсы, Палыч, жми, жми туда! Барух — готовь систему пожаротушения! Сорока — на тебе первая помощь и прогноз по эвакуации выживших! Раиса — прикрываешь с крыши!

Было понятно — установить модульное вооружение мы не успеваем. Метка Десятого экипажа на экране навигатора горела оранжевым — медэвак был сильно поврежден. Мы с Раисой помогли облачиться Баруху, потом — одевались сами, в страшной тряске и суете.

— Дым, — констатировал Палыч, который склонился над рулем, выжимая из движка все возможное.

Багателия в это время просматривал информацию — сообщения о текущей обстановке транслировались ему прямо на прозрачное забрало шлема, у командирской экипировки имелась такая функция.

— Отработали с поверхности, — констатировал он. — Навэрное — мобильный комплекс ПКО… Сейчас рэбят вытащим — и попробуем вычислить гада. Полная готовность! Барух, Сорока — внимание! У края воронки — два человека!

Я сжался в тугую пружину у задней двери, Барух готов был выскочить через боковую, чтобы не мешать друг другу. Раиса замерла у люка на крышу.

— Три, два, один… — «Мастодонт» пошел юзом и резко остановился.

Я рванул наружу — в забрало шлема ударил ветер пополам со снежной крупой, ноги по щиколотку провалились в белый рыхлый холодный ковер, устилавший тундру Лахарано Мафаны. До края воронки было метров десять — Палыч сработал ювелирно, и теперь я двигался максимально быстро туда, где видел черный дым и отблески пламени. Медэвак Десятого экипажа, которым командовал военврач Каримов, чадил жирно и густо.

Фигуры людей удалось рассмотретть не сразу: они были без брони, в одной только полевой форме, уже чуть присыпанные снегом. Может быть увидев меня, а может — непроизвольно, но один из них дернулся, вытянул руку и мне хватило этого. Здесь не было командира, и решение должен был принять я. Этот — жив! Я рухнул перед ним на колени, прямо в снег, уже сжимая в руке инъектор: противошоковое и обезбол — в первую очередь! Его ноги обгорели, даже — обуглились, ткань одежды запеклась шматками, выглядело это очень плохо, но я знал, как с такой бедой работать. Две инъекции заставили пострадавшего слегка расслабиться, незнакомый легионер задышал ровнее, а я уже занимался его ногами: противоожоговая пена у меня тоже имелась, в отдельном баллончике. Зашипел аэрозоль, препарат частично впитался прямо в травмированную кожу, а верхний слой застывал защитной коркой, предохраняя от дополнительных травм.

Барух тем временем воспользовался системой экстренного пожаротушения: он швырнул прямо в чадящий медэвак баллон величиной с трехлитровую банку, что-то грохнуло — и огромная машина как будто утонула в сугробе — ее покрыл толстый слой пены, на вид как из земного огнетушителя. Пламя быстро спало, черный дым превратился в облака пара, корпус машины стремительно остывал. Стало видно смятую страшным ударом кабину «десятки». Бесстрашный Бляхер тут же полез на крышу — заглянуть в верхний, открытый люк, оценить обстановку.

Я уже занимался вторым пострадавшим — он лежал метрах в трех от бойца с обожженными ногами. Каримов, командир Десятого экипажа, вот кто это был. Его лицо сплошь покрывала кровь, все еще сочащаяся из длинного пореза на лбу, в правом боку торчал какой-то металлический обломок, тело покрывали множественные ожоги — не такие серьезные, как у второго, но выглядевшие довольно скверно. При этом военврач все еще цеплялся за жизнь! Обломок извлекать было нельзя ни в коем случае, этим займутся наниты… Залив раны гемостатиком, я стал обрабатывать ожоги — без этого транспортировка могла превратиться для пациента в пытку.

Подбежал Барух:

— Там — глухо, — раздался его голос в интеркоме. — Я активировал систему самоуничтожения.

— Но…

— Фарш, — сказал он. — А холера дир! Глухо, совсем глухо! Однозначно. С этими что?

— Срочно в капсулы. Без вариантов! — слова давались мне с трудом, мне как будто не хватало воздуха. — Проникающее ранение брюшной полости у одного, ожоги ног четвертой степени — у второго.

— Сорока, понял тебя, — командир слышал наши переговоры. — Раиса, Палыч — рэзко!

Объяснять больше ничего было не нужно — все отрабатывали в симуляции. Товарищи с носилками появились рядом спустя несколько секунд, еще полминуты понадобилось, чтобы погрузить раненых и, матерясь и молясь одновременно, втащить их через задние двери в грузовой, а потом — в медицинский отсек. Модульная орудийная башня и навесные примочки здорово нам мешали, перегородив дорогу, но, кажется, мы ни разу не потревожили раненых.

— Сюда — Каримова! — Багателия уже колдовал над медкапсулой, в которой до этого лежал сам. — Туда — второго!

При перемещении в капсулу мы все-таки задели осколок, и Каримов страшно заскрежетал зубами.

— Ничего, ничего… — приговаривал командир. — Вылечим вас. Вылечим!

Палыч уже сидел на водительском месте:

— Рвем когти? — спросил он.

— Гони! — коротко приказал Багателия.

Набирая ход, «Мастотдонт» помчался по снежной равнине. Спустя секунд пять там, на месте крушения, раздался взрыв. Сработала система самоуничтожения, активированная Бляхером. Медэвак Десятого экипажа перестал существовать, как и все погибшие ребята, которые остались внутри своей машины.

— Какая-то дрочь, — прорычал Длябога, крутя руль нервными руками.

— Полнейшая, — подтвердила Раиса, выразив общее настроение.

Высадка на Лахарано Мафану с самого начала пошла по одному месту, и все это прекрасно понимали.

Глава 21

В тундре идет война

Потеря одного из медэваков не снимала с нас главную задачу: встречу и эвакуацию разведчиков. Более того, теперь нам предстояло отработать за себя и за того парня: уничтоженная «десятка» имела свое задание, и кроме нас никто не знал о потере целого экипажа. Значит — их миссию выполнять тоже нам.

При этом, пользоваться связью кроме интеркома категорически не стоило: пока не уничтожена орбитальная группировка и сеть ретрансляторов по всей планете — Система могла отследить нас и выслать комитет по торжественной встрече. Или — мангруппу, если не паясничать и называть вещи своими именами.

Тут уж никакая «будка» не поможет, если роботы тупо увидят нас в упор, приехав к точке рандеву по пеленгу! Одно дело — машина, пусть и большая, ищи-свищи ее по всей планете. Другое — четкий и направленный из конкретного места сигнал. Достаточно было и того, что Система уже знала о высадке в этом квадрате, нечего давать ей дополнительные козыри!

Остановившись в неглубоком распадке меж двух холмов, которые прикрыли нас от возможных любопытных взглядов с двух сторон, мы растянули маскировочный экран над «Мастодонтом», чтобы уберечься еще и от внимания с орбиты, и стали монтировать вооружение. Багателия в это время занимался настройкой медкапсул: пациенты шли на поправку, интенсивность терапии можно было снижать.

Умаявшись с орудийной башней, но все-таки установив ее, мы занялись блоками ракет и дымовых шашек и автоматическим гранатометом. Тягая неудобные и тяжелые железяки я все пытался прикинуть — справился бы я с такой работой, пребывая в своем обычном, неоткорректированном теле, или руки бы начали отваливаться уже минут через пятнадцать и сердце выскочило бы через горло?

— Ора, нас вычислили еще в стратосфэре, — командир вылез на броню, и смотрел, как мы возимся с железом. — Надеюсь, дэсантные боты целы — каждый из них несет взвод легионеров, целый конутберний — это потери посерьезнее, чем адын медэвак. Парней жалко, да, но работу надо дэлать. Из-за всего этого халам-балам нас сбросили гораздо ближе к точке высадки «десятки», так что их миссия — теперь для нас в приоритете. Сначала рэзко метнемся за парнями, которых должен был забрать Каримов, потом — за нашими. Мужчины там матерые, лежка у них оборудована, есть где засухариться, они пороть горячку не станут. К тому же…

Пауза от Багателии получилась мхатовская. Он покрутил головой в шлеме с открытым забралом, прищурился, явно чего-то ожидая. На его лице спустя секунду появилось выражение досады и недоумение, но — издалека ветер донес раскат взрыва, и на горизонте, как раз за спиной командира, что-тот ярко сверкнуло.

— О! — обернулся Багателия и белозубо улыбнулся. — Красиво исполнили! Минус одна вышка-рэтранслятор. Жить станет немного легче. Ну что, техника в порядке? Поехали пацанов забирать!

Раиса нырнула в люк, и уже там взялась за джойстик. Сервоприводы с едва слышным жужжанием заработали, хобот орудия повернулся сначала направо, потом — налево. Все работало!

— Порядок! — кивнул Палыч. — Поехали!

Ретрансляционные вышки стояли на равном расстоянии друг от друга — что-то около наших семи или десяти километров, квадратами. Вся суша на планете была ими просто усеяна, от экватора и до полюсов — так сказал Барух. Он видал множество системных миров и говорил, что даже в море имеются платформы с вышками, пусть и только вдоль основных судоходных путей, а не по всей поверхности океана.

Если подорвать ретранслятор, то можно разделываться с роботами поодиночке. Без обмена данными они остаются опасными боевыми машинами, но в плане тактики начинают здорово проседать. А если подключиться к сети и засрать ее чем-тот вроде вируса, как это было в симуляции — то, в случае адекватного срабатывания вредоносных программ, сопротивление примерно на четыре-пять километров окрест будет прекращено. Однако, вполне может случиться, что роботы окажутся носителями какого-нибудь нового софта, и пиши пропало — вирус не сработает, война продолжится. Потому надежнее было все-таки взрывать — Система пусть и медленно, но эволюционировала, а против взрывчатки еще антивирусов не придумали.