Евгений Капба – Космос.Today (страница 31)

Итак — Палыч пропадал под днищем «Мастодонта», я — в капсуле и на занятиях с командиром, а Раиса… Раису оккупировал еще один член Восьмого экипажа — Барух Бляхер. Нет, как женщина она ему была глубоко безразлична. Этот оригинальный тип еврейской национальности даже на первый взгляд казался максимально странным персонажем. А узнать его поближе за эти семь дней я не успел — как узнать человека, если постоянно или физухой занимаешься, или в капсуле лежишь, или ешь, или спишь в своей комнате? Бляхер просто пришел рано утром, когда мы только-только начинали осваиваться внутри нашего медэвака, обошел, приплясывая, «Мастодонт» и заговорил, заглядывая во все отсеки бронемашины:

— Эй, командир! Папа сказал мне, что ты таки привел молодое пополнение, и среди них есть очень неплохой снайпер! Я думаю, что должен взять снайпера и пойти с этим менчем на стрельбище, потому что, даже если на Земле наш новый стрелок был воином столь же великим, как покойный Моше Даян, то в космосе ему таки есть чему поучиться!

— Барух, дорогой, — ответил ему Багателия, высовываясь из медкапсулы. — Во-пэрвых — не он. А она! Во-вторых — Раиса у нас три года партизанила и год воевала с нацистами в составе Первого Белорусского фронта, прошу проявить уважение…

— Вэй из мир! — Барух закатил свои мутные зеленые глаза, встопорщил бородку и проговорил: — Девочка снайпер или мальчик, нацистов он убивал или филистимлян — да какая разница, лишь бы был здоровенький и хорошо кушал! Папа сказал, что снайпер неплохой, значит — так и есть. Он меня никогда не обманывает. Пойдемте, девочка Рая, из БФГ стрелять, пока стрельбище не заняли шлимазлы из четвертой центурии!

Стотрехлетняя девочка Рая была несколько обескуражена таким поведением своего внезапного брата по оружию и при этом сильно заинтригована.

— А вы воевали под руководством Моше Даяна? — поинтересовалась Раиса, укладывая волосы в тугой узел на затылке и явно собираясь взять и пойти стрелять из неизвестного мне БФГ.

— Таки да, и не одну кампанию, — жизнерадостно кивнул Барух, поправляя свою дурацкую шапочку, которая очень неуместно смотрелась вместе со стандартным хаки-комбезом.

Он вообще весь был какой-то слегка неловкий и растрепанный: и борода, и волосы легионера-опциона Бляхера пребывали в чрезвычайном беспорядке.

— В пехоте? — продолжала спрашивать девушка.

— Нет, в разведке. А вы с какой целью интересуетесь? — наклонил голову на бок штатный стрелок Восьмого экипажа.

— А я думаю: не вас ли я видела через прицел винтовки в пятьдесят шестом году? — безмятежно проговорила Зарецкая.

— Аз ох н вей, я тогда был еще совсем советским мальчиком и сватался к Фаечке из параллельного класса, и играл на скрипочке на Ланжероне! — сияя доброй улыбкой, ответил Бляхер. — Может быть, вы были на Голанах в семьдесят третьем?

— Нет, тогда у меня уже первый внук появился, — вздохнула Раиса. — Я уже была совсем советской бабушкой.

— Тогда вы точно не могли меня видеть через прицел, и шоб сказать, что я этому не рад — так это сильно погрешить против истины, — развел руками странный еврей. — А еще больше я рад тому, шо наши прицелы теперь будут смотреть исключительно в одном направлении, раз уж Папа так распорядился нашими жизнями. Таки что вы скажете: мы идем стрелять из БФГ вместе, или я иду себе, а вы — себе?

В общем, экипаж у нас подобрался, мягко говоря, разношерстный, но очень интересный. Оставалось только гадать — как такая эклектичная команда поведет себя в деле, но гадания эти продлились недолго: на шестой день, а точнее — вечер к нам пришел лейтенант Арнаутов (тот самый, что в парадном строю вел рекрутов с «Дрозда»), нашел Багателию и сказал:

— Господин капитан! Вас, а также Девятый и Десятый экипажи прикомандировали к Пятой офицерской центурии Второй когорты. Мы летим давить мятеж на Зазавави. Даякская ауксилия из Легиона Восходящего Солнца захватила поселение под куполом, отказалась эвакуироваться и… — он поиграл желваками. — И мы должны это пресечь. Страдают гражданские. Задача прикомандированных подразделений Отдельного эвакуационного отряда — развернуть полевой госпиталь и оказывать помощь пострадавшим из местных. Детали у вас на планшете…

Щелкнул каблуками — и ушел.

— Абаапсы! — то ли ругнулся, то ли обрадовался Багателия. — У «девятки» и «десятки» — пополнение из прошлого набора, а у меня — из нынешнего. Хотят проверить нас в деле? Или наоборот — бэрегут молодых?

— Если бы спросили меня, то я бы лучше выбрал воевать с роботами, чем давить мятеж даяков, — прокомментировал происходящее Бляхер. — Но если подумать — я бы не выбрал ни то и ни другое. Я бы выбрал кушать пирожочки у Кристиночки в кофейне… Однако есть такое мнение, что вместо пирожочков нас ждет большой гембель!

Моя внутренняя чуйка просто вопила о том, что Барух прав. Но что в этой связи предпринять, и как себя вести — я совершенно не представлял. Благо, решал здесь не я.

— Экипаж! — рявкнул Багателия. — У вас полчаса на сборы: сбегать в места постоянной дислокации, переодеться, собрать нэобходимое… Если я хоть что-то понимаю в нашем бардаке — и двух часов не пройдет, как «Мастодонт» будет стоять в трюме «Дрозда». Уахама? Тогда чего стоим? Марш-марш!

Барух Бляхер

Глава 16

Я оказываюсь по другую сторону объектива

Наш медэвак действительно загнали в трюм «Дрозда» вместе с еще двумя такими же «Мастодонтами». Пятая центурия — вышколенные усачи в тяжелой зимней экипировке — группировались вокруг ОБЧРов, четырехметровых, закованных в мощную броню боевых роботов, в кабинах которых устраивались пилоты, подключая интерфейс к системам управления.

Я сидел на орудийной башне нашего медэвака с фотоаппаратом в руках и снимал все подряд: народ в офицерских центуриях вообще служил колоритный, своеобразный. На вид — натуральные белогвардейцы! Подтянутые, гладко выбритые (кроме усов), с аккуратными стрижками — они носили на плечевых и грудных пластинах брони изображения двуглавых орлов, православных восьмиконечных крестов и мечей в терновом венке. У каждого на бедре крепился тот самый красный ломик, хотя чисто по ощущениям им бы больше подошел цепной меч или на крайний случай — фламберг.

Здесь не было никого званием ниже прапорщика — опциона, в основном в центуриях с первой по пятую служили младшие офицеры — центурионы. В других подразделених Второй когорты дело обстояло несколько иначе, но и там рядового легионера можно было найти разве что на первом полугодии службы, становой хребет составляли дупликарии-ефрейторы и декурионы-сержанты. Это — основная фишка «булкохрустов» — максимальный рост в званиях за самые краткие сроки. Новичков тянули вверх стремительно и беспощадно — и не всякий выдерживал такую гонку. Наверное, это и было одной из главных причин небольшой численности Второй когорты — по сравнению с другими боевыми подразделениями Русского Легиона.

С ними в бой отправлялся капеллан — настоящий бородатый батюшка, у которого поверх брони цвета хаки висел золотой крест на толстой цепи. Чистый «Вархаммер», прости, Господи. Оружия у слуги Божьего не наблюдалось, а вот штурмовой щит и аптечка весьма солидной комплектации — имелись.

— Живый в помощи Вышняго, в крове Бога Небесного водворится. Речет Господеви: Заступник мой еси и прибежище мое, Бог мой, и уповаю на Него! — перекрестившись, глубоким голосом начал читать псалом священник.

Легионеры один за другим опускались на одно колено. Я — тоже вроде как человек верующий, и встал на броне. Сидеть, когда единоверцы молятся — так себе идея. К тому же — так ракурс лучше, для съемки. Внештатником в местные СМИ я еще официально не устроился, но мою заявку рассмотрели и пригласили на собеседование, сразу после окончания миссии в системе Глизе 370. Оно и понятно — а вдруг помру, что им на меня время тратить…

Когда священник закончил читать псалом, слово взял полковник — мужчина с жестким выражением резкого, худого лица. Он встал с колена, надел алый легионный берет, аккуратно его поправил и сказал:

— Господа офицеры… Не буду скрывать, эта миссия — плохая. Уже завтра наши соратники вступят в бой с бездушными машинами, освобождая от тирании Системы еще один мир — Лахарано Мафана. А мы прямо сейчас вынуждены будем играть роль одновременно полицейских, судей и палачей… — он прищурился, оглядывая своих подчиненных. — Мы будем иметь дело с землянами. И потому я призываю вас к милосердию… К милосердию в отношении гражданских людей, обычных рефаим, которые оказались заложниками мятежников. Освободить их, обеспечить безопасность и медицинскую помощь — вот главная наша задача. Мы знаем, что представляет собой Легион Восходящего Солнца…

Легионеры негромко загудели. Они действительно что-то знали, до чего не докопался я.

— … и не питаем иллюзий о продуктивных переговорах и добровольной капитуляции Даякской ауксилии. Но есть процедура — и мы будем ей следовать, и попробуем договориться. А потом зайдем внутрь и положим их всех! — в его голосе прозвенела сталь. После этого командир центурии указал на миниатюрную девушку в кастомизированной броне, с широкой белой надписью «ПРЕССА» на спине и груди. — С нами под купол отправится сотрудник пресс-службы — госпожа Смирнова, прошу любить и жаловать… Она здесь, чтобы зафиксировать грядущие скорбные события и рассказать всем Иностранным Легионам о произошедшем на Зазавави. То, что мы там увидим и какие действия предпримем — все это послужит уроком каждому легионеру… И тем, кто замыслит мятеж, и другим — кто будет на стороне порядка. Пятая центурия! Вы знаете, почему такую плохую миссию поручили нам. Воинская дисциплина, офицерская честь и долг легионера — для каждого из вас эти понятия священны. Что бы мы ни увидели там, под куполом — уверен, вы будете действовать дисциплинированно, честно, помня о долге. Господа офицеры! Приготовиться к высадке!