Евгений Капба – Космос.Today (страница 18)
— А вот посмотрите, — я развернул брошюру на странице, где красочно и ярко были пропечатаны силуэты всех четырех БДК Русского Легиона.
Похожие космические корабли, они все-таки немного отличались друг от друга, явно переделанные и доведенные до ума уже человеческими руками. На борту одного из них, очень знакомого нам, красовалась надпись «Чапай».
— «Дрозд», — прочитал Палыч на БДК-ІІ. — Интересно — почему «Дрозд»?
— Смотри — «Славутич»! — удивился Рахимов. — Славутич — это же Днепр? Ну, как Волга — Итиль, да?
— «Цой жив!» — ткнул пальцем в картинку четвертого десантного корабля Новиков. — Спорим — там обитают нефоры?
— «Чапай» — коммуняки, — начал загибать пальцы Палыч и тут же поймал два неодобрительных взгляда — белорусский и татарский. — «Цой жив!» — однозначно нефоры. «Славутич» — наверняка долбославы. «Дрозд» — булкохрусты? Почему — «Дрозд», кто-нибудь объяснит?
И у меня в голове все сошлось. Я теперь тоже прекрасно знал, почему «Дрозд» называется «Дроздом».
— Пожалуй, я знаю, где хочу служить! — сказал Кочубей и золотозубо улыбнулся.
Ага, конечно. Прирожденный лидер, белая кость!
Но если бы меня спрашивали — я бы чисто интуитивно выбрал четвертую когорту. Назвать корабль «Цой жив!» могли только люди с легкой долбанутостью в голове. И с ними у меня, определенно, было намного больше общего, чем с остальными!
Кочубей
Глава 9
Экзамен — это всегда праздник
Нас экипировали, как на войну. Наверх на комбезы — легкий комплект брони: кираса, поножи, наручи, наколенники, налокотники и наплечники. Шлемы — на головах. «Валы», подсумки с магазинами (почему-то пустыми), а у меня — еще и дополнительные аптечки.
Все как в первой симуляции, разве что снаряжение теперь сидело гораздо более прилично, чем в виртуалке, и шлейки можно было подтянуть заранее. Из карантинной зоны нас в полном облачении провели по коридорам все в тот же десантный трюм, где стояли контейнеры. Экипаж БДК и легионеры-штурмовики выглядывали из дверей и посмеивались. Наверное, выглядели мы по-идиотски, хотя сами себе казались великими воинами.
Сержанты выстроили нас у той самой стены с буквой А. Рогов прошелся вдоль ряда рекрутов и заговорил:
— Ну что, товарищи, базовую подготовку вы прошли. Справились с ней по-разному, но и служить тоже будете по-разному: кто-то отправиться служить в боевые когорты, другие будут отрабатывать контракт в составе корабельного экипажа и вспомогательных служб, или в гарнизонах на планетарных базах и космических станциях. Отрадно видеть, что восемьдесят процентов из вас подтвердили выводы наших экспертов, то есть — соответствуют своим рекомендациям и могут вступить в стройные ряды боевых когорт овеянного славой, легендарного и непобедимого Русского Легиона. Ура, товарищи!
— Ура, ура, ура-а-а-а… — откликнулись мы.
— Но есть и исключения, — вздохнул старший сержант. — И это не радует. Кое-кто проходил обучение с ленцой, без огонька, а может быть, и вправду — его внутренние качества не соответствуют высокому званию легионера или почетной миссии иммуна — технического или медицинского специалиста. Физические-то кондиции у вас всех теперь — подходящие… В общем, некоторые дали слабину. Честно говоря, меня такие расклады — бесят! С другой стороны — Легиону требуются те, кто будет заботиться о бесперебойном функционировании систем жизнеобеспечения, поддерживать чистоту в жилых и технических помещениях, готовить еду, заниматься развлечениями и досугом. Дредноут — это целый город, и каждому там найдется место… Не только в боевых когортах.
О да, это я прекрасно понимал. Тот же «Ломоносов», судя по информации из брошюры, был титаническим сооружением: эдакая угловатая подводная лодка цвета хаки — более десяти километров в длину и примерно три километра в поперечнике. Дредноут вполне мог вместить в себя все сто тысяч человек — Легион в широком смысле этого слова, считая тыловые службы и вспомогательные части — ауксиллии. Максимально новой и интересной для меня стала информация про космические станции и планетарные базы: у Русского Легиона, оказывается, имелись и такие! А курорты на теплых океанических пляжах у них имеются? Я б не отказался…
— … Конечно, материальные поощрения, бонусы и уровень допуска у вас будут отличаться в худшую сторону от легионеров и иммунов, напрямую участвующих в боевых действиях, но — сроки контракта останутся неизменными. Да и шансы пройти повторное обучение и снова попытать воинского счастья тоже вам предоставят. А те, кто успешно освоил базовую подготовку — не спешите задирать носы, экзамен вполне можно завалить, и, весьма вероятно, вместе со своими товарищами вы уже через три-четыре дня будете счастливо и продуктивно трудиться во вспомогательных службах. Итак, к экзамену допускаются… — Рогов замешкался, поманил рукой помощников — Копытова, Конторову и еще нескольких старослужащих легионеров, и я увидел у них в руках связки тех самых красных ломиков.
От этого сочетания — Конторова и ломик — меня слегка передернуло, но я уже понял, что эти инструменты являются чем-то вроде личного оружия, которое отличает настоящего боевого легионера от простого смертного. В этом, в принципе, был смысл: воюем с роботами, не гладиусы же раздавать, действительно… А крепкой тяжелой железякой металлопластиковую башку в случае чего реально можно пробить!
— Александр Кочубей! Андрей Барабаш! Раиль Рахимов! — начал зачитывать с планшета список фамилий Рогов, посматривая на каждого из названных, а помощники тут же вручали счастливчику красный ломик.
Список оказался длинным, сразу перечисляли легионеров — то есть, непосредственно солдат. Конечно — Раиса Зарецкая тоже была среди предварительно принятых в боевые части. Потом очередь дошла до иммунов — технических специалистов разного профиля — такую рекомендацию получила примерно четверть рекрутов, и пропорция сохранилась после обучения, пусть трое из нас и не дождались своих ломиков. В самом конце Рогов сделал паузу, явно давая мне помандражировать, а потом со зловещей ухмылкой все-таки проговорил:
— Тимур Сорока!
Конторова, тоже улыбаясь, протянула мне ломик. Я не знал, что с ним делать, и держал в руках.
— С тебя и начнем, — кивнул Рогов. — Рекрут Новиков, выйти из строя!
Новиков, как выяснилось, с обучением не справился, по каким-то признакам его кандидатуру неизвестные эксперты не одобрили и ломик ему не вручили. Федор стоял весь бледный и не знал, куда девать руки. Ему было стыдно — это семидесятилетнему дядьке-то, пусть и в теле двадцатилетнего парня! Он посмотрел на меня, потом — кажется, даже умоляюще — на Рогова, на других инструкторов… Новиков ведь так хотел остаться в Первой Когорте!
В ответ на его взгляд Конторова одним движением извлекла из набедренной кобуры массивный пистолет и вдруг — бах! бах! бах! — выстрелил три раза: в грудь, руку и ногу Новикову!
— Сорока! Экзамен начался!!! — заорала Конторова истерически.
— Сука-а-а-а-а!!! — я отшвырнул к черту винтовку и ломик и рванул к истекающему кровью товарищу, срывая с пояса аптечку.
Ну, какая сволочь, а? Как так вообще? Это же не симуляция, это — реальная жизнь! Они что — за людей нас не считают?
— Остальные! Слушай боевую задачу… На территории десантного трюма — пять трофейных роботов разных моделей. Ваша цель — добыть блоки управления каждого из них. Разрушенный блок — равно несданный экзамен.
— А патроны⁈ — возмущенно выкрикнул кто-то.
— Какие еще патроны? Экзамен начался!!! — рявкнул Копытов.
Все это я слышал только краем уха, да и пофиг мне было, что они там говорят. Я уже сковыривал с Новикова броню (и за каким хреном ее на него надевали, если он обучение не прошел?), а потом — перетягивал жгутами конечности, одновременно с этим пытаясь понять, какие повреждения Конторова нанесла из своей ручной гаубицы грудной клетке рыжего рекрута. Открытой раны не было — кираса все-таки защитила, но случился там перелом или просто сильный ушиб — вот это был хороший вопрос.
Думать было некогда — в дело пошел инъектор, обезбол потек по сосудам Новикова, и он задышал ровнее, а потом вдруг сказал, болезненно морщась:
— Я домой хочу…
— Домой — это не ко мне, но до медкапсулы я тебя дотащу, — пообещал я. — И станет тебе полегче. Сейчас-сейчас…
— Пошли они на х-х-х-х… — Федор попытался приподняться, но захрипел, на губах у него появилась красная пена — все-таки ребра сломаны, да еще и легкое, похоже, пробито!
В таких случаях лучше всего обездвижить и «выключить» пациента, погрузить в глубокий сон, почти кому, чтобы минимизировать движения и самоповреждения. Я поменял картридж в инъекторе, приставил его к сонной артерии Федора и — пш-ш-ш-ш! — ввел ему мощнейший релаксант-анестетик, и тело Новикова обмякло. Дышал он ровно, крови на губах не прибавлялось. Обработав гемостатиком пулевые сквозные раны на левом бедре и левом же бицепсе, я плотно их перевязал и потихоньку ослабил жгуты — все получилось, кровотечения нет! Теперь можно было думать о транспортировке, ребра я вправлять сам не собирался. Да и вообще — раз ему в горизонтальном положении нормально — так и будем Новикова двигать, потихонечку. Как говорится — не навреди!