Евгений Капба – Космос.Today II (страница 5)
— Ора, чего ты кипишуешь? — удивился такой острой реакции командир. — Я думал — тебе нормально… Хочешь воевать? Иди воюй! Барух — Палыча возьмешь?
— Хех! — Бляхер почесал бороду. — Мы тогда универсальную платформу выбьем. На троих сделаем отличный гешефт. Еще больше хабара притащим! И раненых можно цеплять, штабелями…
— Изолирующие носилки возьмем, — сказал я, смирившись с мыслью о необходимости переться под землю. — Три штуки. Не медкапсула, но всяко надежнее, чем живых людей — штабелями…
— Маладэц! — хлопнул меня по плечу Багателия и отхлебнул еще чая. — Соображаешь! Там как раз наши друзья из разведки орудуют, не чужие люди, слушай… Думаю — споетесь! Раиса, а ты чего не бежишь под землю сломя голову?
— А я и так стрелять умею, — невозмутимо парировала Зарецкая. — Не хуже Любови Залмановны Маркович. Кстати — хорошая женщина, порядочная. Мы знакомы были.
Я дожевал хлеб с сахаром, допил чай и пошел собираться. Идея мне ни разу не нравилась, но, раз уж Багателия нас под землю отправляет — то наверняка у него на это есть свои, конкретные командирские резоны. И кто я такой, чтобы подвергать их сомнению?
далее по главе в день, пока не кончатся готовые
Глава 3
Мы учимся стрелять под землей
Конечно, подземные коммуникации Лахарано Мафаны легионеры сразу обозвали емким словом «метро».
Монорельс? Маглев? Да хоть трамвай! Поезда катаются? Катаются. Под землей? Под землей. Ну, и все. После «псины», «будки», «дуделки» и другого подобного армейского словотворчества «метро» выглядело уже как нечто само собой разумеющееся.
Помимо широких основных туннелей, по которым перемещались грузовые составы, во глубине планетарной коры размещалась обширная сеть технических коммуникаций, складских помещений, закуточков и ответвлений, связанных под Фитрандраханой со штольнями рудника. Все эти катакомбы могли таить в себе опасность, а еще — ценные ресурсы!
Более того — даже источник опасности мог стать ресурсом! Оказывается, не только системные андроиды были помешаны на том, чтобы похватать людей, сложить штабелем и утащить в неизвестном направлении. Легионеры тоже были не прочь поживиться металлопластиковыми телами поверженных врагов: они являлись идеальным сырьем для производства космической и планетарной техники, элементов защиты, посадочных модулей для передовых баз и кучи других полезных вещей.
«Роботов — на переработку!» Мне так и представлялся советский плакат с таким лозунгом.
Конечно, желание собрать высокотехнологичный чермет было вторичным, в первую очередь — требовалось обеспечить безопасность высадки главных сил Русского Легиона. Фитрандрахана стала отправной точкой для вторжения под землю. Едва контратакующие силы Системы были уничтожены, два контуберния Пятой центурии спустились в метро, зачистили ближайшие к шахте помещения, туннели и переходы, выставили охрану.
Теперь же настало время для продвижения вперед. Командование хотело вести боевые действия сразу в трех плоскостях, а точнее — сферах: завоевать господство в воздухе (почти достигнуто), взять под контроль поверхность планеты (в процессе) и обеспечить снабжение под землей, в перспективе — используя удобные коммуникации для переброски войск.
Ауксилариям такую работу никогда бы не поручили, в первых рядах всегда шли легионеры боевых когорт. Никем другим вояки, которые вместе с нами спускались в глубины Лахарано Мафаны на грохочущем открытом лифте, оказаться и не могли. Серпы и молоты на щитках говорили сами за себя — драться с роботами во глубине инопланетных руд выдвигались «комуняки».
— Третья штурмовая инженерно-саперная центурия имени Карбышева, — отрекомендовались небритые, огромные мужики в тяжелой потрепанной броне. — Первая когорта. Здравствуйте, товарищи!
Мы пожали друг другу руки. Половина из вояк несла штурмовые щиты и была вооружена странными массивными пистолетами (почти как у Конторовой, но на вид мощнее и убойнее), другие держали в руках помповые ружья дьявольского калибра, а на плечах тащили тяжело нагруженные ранцы. Что там — взрывчатка?
Кроме традиционных ломиков, у «комуняк» имелись кофры — явно для инструментов. Серьезно подготовились!
— Шалом-бонжур, — откликнулся Бляхер. — Мы — Восьмой экипаж, Отдельный эвакуационный отряд.
— А! Так вы не к нам, — поскучнели эти волкодавы. — Вы к стилягам. Нам бы тоже медицина в качестве усиления не помешала. Оно так воевать увереннее получается, когда знаешь, что в случае чего тебя ква-ли-фи-ци-ро-ван-но подлечат и вытащат. Опять нефорам повезло…
— А кто там? — заинтересовался Барух.
— Разведчики. Такая боевитая баба с фиолетовыми волосами и лысый мужик с бородкой, как у Троцкого, но без усов! — заржали саперы. — И еще один полупокер с косичкой!
— Лила, Бошетунмай и Падаван, — сказал я. — Классно! Наверное, и Хриплый где-то неподалеку. Все свои!
— Есть там хриплый один, точно, — закивали саперы. — По интеркому слышали. А вы с ними работали? Нормальные нефоры?
— Мы платформу ракетную захватили с этими нефорами, — обиделся за знакомых и соратников Палыч. — И вышки на месте передовой базы повзрывали. Обеспечили плацдарм! Отличные нефоры, я считаю!
— Ну, и очень хорошо! Человек человеку — друг, товарищ и брат, даже если он — стиляга. Всякие вавки в голове у людей бывают! — снова заржали комуняки. — Главное, чтобы железяк мочили как положено. А с этим там проблем нет вроде, воюют они сильно.
— Точно проблем нет, — кивнул Палыч. — Серьезные бойцы.
Лифт лязгнул и затормозил.
— Ваш выход, — сказал командир саперов. — А мы ниже поедем! Прямиком в ад, нахрен!
И они снова заржали. Веселые такие ребята, простые. С другой стороны — коммунисты же! Им вроде бы в ад не положено, партия не позволяет.
Разведчики Четвертой когорты работали в штреке, по которому была проложена узкоколейка. Их можно было найти по тушкам и кускам подбитых андроидов, жвачке, выплюнутой на пол, оберткам от протеиновых батончиков и большой надписи флюоресцентным маркером на стене.
«ЖОЙ ЦЫВ!» — гласила она.
Я фыркнул: очень неканонично, как они могли, ай-яй-яй! Да и вообще — испохабили такой интерьер: налобные фонари выхватывали из темноты каменные узоры, затейливые трещины, сверкающие капли влаги на стенах…
— Обломки забирать будем? — поинтересовался Палыч, который у нас отвечал за платформу. Даже здесь он не смог отойти от роли техника и водителя!
— На обратном пути, — сказал Барух. — Если влезет. Там еще много!
Словно в качестве комментария к его словам, впереди, за поворотом штрека, раздалась стрельба, и хриплый голос в интеркоме пропел:
— Вжик! Вжик! Вжик! Уноси готовенького!
Вжик! Вжик! Вжик! Кто на новенького?
Раздалась еще одна короткая очередь, а потом — голос Лилы:
— Все, остальных не выколупать. А может, гранаткой?
— А ну как — обвал? — парировал Хриплый
— А как тогда? — удивилась невидимая пока девушка.
— Будем ловить на живца!
— Поясни?
— Сунься туда, а поотм убегай и ори!
— Что, прямо вот так?..
— Давай, говорю! Беги и ори!
— А-а-а-а-а! Ы-ы-ы-ы!
Из темноты на нас выбежала Лила, которая очень по-дурацки размахивала руками. Увидев нас, она остановилась, захлопала глазами, а потом сказала:
— Хриплый, я тебя убью! Я тут, ношусь как угорелая, идиоткой себя выстатвляю, а к нам ребята из Восьмого пришли… А ты — придурок. Ничего не сработало! — мы слышали их переговоры в интерком, а лицо разведчицы еще и видели: активная маскировка ее бронекостюма была отключена, забрало — поднято.
— Это почему? Еще как сработало! — как-то подозрительно радостно заявил разведчик. — Готовьтесь валить роботов. Встречайте!
Через секунды десять Хриплый выбежал из-за поворота и сиганул через нашу платформу:
— Там их целая куча! Огонь, чуваки! Огонь, огонь!
Палыч мигом перевернул платформу так, чтобы она стояла на одном из бортов. Чудо-техника превратилась в отличное укрытие высотой в полтора метра. Благо — изолирующие носилки были закреплены намертво. Мы спрятались за платформой, перехватили винтовки… Топот десятков металлических ног, их лязг по камню и какофония механических голосов заполнили собой все пространство, эхом отдавались от стен подземелья:
— Просим не оказывать сопротивление! Враждебные действия служат поводом для нейтрализации! — уж эти-то фразы на рефаимском я хорошо запомнил.
— Стрелять только в голову! — вдруг рявкнул Барух. — Одиночными!
Он не рявкал вообще почти никогда, все больше дурачился, изображая из себя гротескного одесского еврея, и потому его резкий окрик произвел на нас всех неизгладимое впечатление:
— Есть — стрелять только в голову! — откликнулся Хриплый, хотя ни он, ни Лила к этому отношения не имели и Бляхеру не подчинялись.
Это же мы с Палычем захотели усовершенствовать свои навыки стрельбы! И теперь нам такая возможность представилась: фаланга белых роботов перегородила весь коридор, бодрой рысью направляясь к нам.
— Огонь, — совершенно спокойно скомандовал Барух.
Свой сектор для стрельбы я представлял довольно отчетливо, так что мигом приложился к винтовке, потянул за спусковой крючок… Хорошо, что шлем приглушал звуки, иначе я бы точно оглох: грохотали выстрелы, звенели гильзы, матерились соратники, падали на пол пораженные в головы роботы. Мишени из андроидов получились трудные: они по-своему, по-роботски качали маятник и всячески затрудняли прицеливанием. Иногда подбирались очень близко, практически на расстояние вытянутой руки!