Евгений Капба – Космос.Today II (страница 44)
— Очен пириятано! — сказала Оли.
Было ясно, что ей все равно, это Тарасу очень хотелось похвастать, что у него подружка — или невеста — настоящая инопланетянка. Я это быстро понял, наговорил кучу комплиментов, пообещал в меру сил присматривать за Евдохой… И ретировался, оставив Гайшуна наслаждаться обществом своей возлюбленной.
Увидел я и Славина — впервые без шлема. Красавец-мужчина, как будто только что с советского плаката про знатных шахтеров: как будто вырубленное из дерева мужественное лицо, крупный нос, мощная челюсть, веселый взгляд… Может, он раньше в кино играл, где-то я его как будто видел… Но командир он, вроде был толковый, суеты не наводил, даже энергетики нам раздал, из каких-то личных запасов. Позаботился.
Мы выпили по энергетику, расселись по местам… Место Раисы на броне рядом со мной занял Барух — они поменялись обязанностями. Внутрь переместилась Лила — на нее возложили обязанности по аэроразведке, и управлять квадрокоптерами очевидно удобнее было из отсека, а не сидя на броне. У самой орудийной башни в позе короля расселся Багателия.
— Ора, дай револьвер пострэлять? — попросил он, и, конечно, я дал.
По пути к Яме Одиссей Хаджаратович продырявил две
И все равно Падаван был весел. Ему нравилась «игрушечная» война. А как по мне — так подохнуть от пули другого человека может быть и не так страшно, как быть сожранным растительной мордой пятнадцатиметрового размера… Но с точки зрения морали да, гасить убахобскую венерину мухоловку — не то же самое, что стрелять в мятежных даяков на Зазавави.
А еще — я видел извержение вулкана, самое настоящее. Впервые в жизни! Столб дыма и пламени над вершиной горы, облака пепла, огромные куски раскаленной породы — лавовые бомбы — разлетались в стороны… Страшно и прекрасно. Я много снимал на экшн-камеру, и уже планировал репотраж о нашей поездке. Не сразу, конечно, а после того, как наниты окажутся на «Ломоносове». Мы, вроде как, старались держать в секрете нашу миссию, делали вид, что катимся за медикаментами. По крайней мере, Славин хмурил брови и настоятельно рекомендовал не трепаться о том, что мы повезем из Ямы, потому как наниты — один из самых ценных ресурсов для всех легионов. Один из главнейших факторов, которые делают нашу войну «игрушечной»…
Съемка на камеру, стрельба и всякие мысли делали долгую дорогу к Яме менее скучной. Правда, я таки отсидел себе задницу, и по ногам бегали зверские мурашки, так что впечатление от гигантского кратера и сверкающего в лучах трех светил ажурного купола над ним было значительно смазано.
— Аньяма на горизонте! — констатировал Славин.
Так я впервые узнал, что у Ямы есть вполне себе рефаимское название.
— А как называется Драмсарай на самом деле? — уточнил я.
— Рам Сари, — откликнулся Бошетунмай.
Он, вроде как, лучше всех владел рефаимским языком. Я тоже учил эльфячий, и потому не мог не выпендриться:
— Сушеный Рисунок? Что за бред?
— Гос-с-споди, лучше бы ты молчал, — простонал Бошетунмай. — Хватит учить язык с ПсИной, нужно общаться с носителями…
— Ну уж простите, мое общение с носителями рефаимского пока что было довольно ограниченным! — я бы пожал плечами, но в доспехах этого все равно никто бы не заметил.
— Разговорчики! — шикнул Славин. — Въезжаем в город!
С пропуском проблем не возникло: машины и нас вместе с ними обдали какой-то дезинфицирующей жижей, когда мы ехали через рамку, потом — напором воды. Никто нас не досматривал, гарнизонные ребята с синими нашивками Атлантического Легиона показали нам большие пальцы и сказали что-то вроде:
— О-о-о, рашен! Окей, окей… — и пропустили нас дальше.
То ли система идентификации работала дистанционно, то ли наши человеческие физиономии были достаточным доказательством лояльности. Вот уж точно: «лапы и хвост мои документы!»
Архитектура Ямы — или Аньямы, если угодно — была похожа на стиль Зазавави. Под громадным куполом можно было полюбоваться на те же изящные жилые башни в несколько этажей, та же компоновка улиц, и те же висячие сады, фонтаны, площади и скверы. Но — с явными вкраплениями человеческого влияния. Малоэтажная архитектура — домики, кафешки, магазинчики, клубы и гостиницы напоминали какой-нибудь курортный городок на Черноморском побережье: то же нагромождение вывесок, некоторая уютная кустарность и самобытность. Два параллельных мира пересеклись и существовали вместе!
И я бы не сказал, что мне это не нравилось. Выглядело как минимум забавно.
— Сорока! — сказал Багателия. — Почта вон там!
Он ткнул пальцем в трехэтажное человеческое здание, похожее, скорее на отделение почты, которое располагалось метрах в пятистах от нашего маршрута.
— А гостиница «Космос?» — спросил я на общей волне интеркома. — Кто-нибудь знает, где тут гостиница «Космос?»
— С часами? — спросил Хриплый. — Это за два квартала обратно и направо, мы проехали. Так себе заведение, и девчонок там нет… На кой тебе гостиница, мы все равно тут ненадолго!
— Так, достопримечательность. Часы эти…
— Дались тебе эти часы!
Мы загнали медэваки на парковку к представительству Доминиона: массивному зданию из черной матовой пластали, строгой кубической формы. Размером с большой торгово-развлекательный центр, оно отличалось от рефаимских башен, выстроенных при Системе не меньше, чем от человеческих построек. На входе дежурили все те же атланты — конечно, кое-кто их звал «пиндосами», другие — «янки», хотя и то и другое было в корне неверным. Американцев в Атлантическом Легионе было что-то около шестидесяти процентов, и многие из них считали слово «янки» оскорблением. Например, жители Техаса или других южных штатов…
— Мы с командирами экипажей и водителями остаемся здесь, — сказал Славин. — Остальные могут быть свободны. Прогуляйтесь, развейтесь. У вас полтора часа времени. Никакого алкоголя, ничего дурманящего — забираем груз и двигаем обратно, отдых у нас запланирован на обратном пути в Драмсарае.
Я забрал из «Мастодонта» кейс с сомовскими рисунками. Там же леждали и оба моих блокнота, исписанных мелким почерком. Все, что я видел и слышал, с кем общался, что пережил — все было там. Там, и на одной из флешек от моей «Экспедиции» — я тщательно отфоткал все записи заранее. Диверсификация — наше всё! Вернусь на «Ломоносов» — еще и распечатаю…
Винтовку я оставил в медэваке, сам довольствовался только «пробойником» и ломиком на поясе.
— Ты куда с такой дурой? — спросил Бошетунмай.
— На почту.
— Тебе помочь?
— Ой, да ладно, дотащу.
В итоге со мной пошел Барух. Ему все равно было куда идти, у него вдруг появилось отличное настроение. Бляхер шел по улице, махал всем подряд руками и кричал:
— Шалом!
И ему махали в ответ. Эльфы, солдаты Атлантического легиона, какие-то девушки — явно землянки, но в гражданской одежде.
— Откуда ты их знаешь? — удивился я.
— Я не знаю! — лучезарно улыбался Барух.
Когда мы подходили к самой почте, а точнее — управлению Курсус Милитари,так это называлось официально — мимо нас промчалась целая кавалькада фургонов. Они выглядели точь-в-точь как те системные машины, что служили транспортом для похищенных роботами людей. Но — красного цвета, с белой полосой на бортах! Они могли означать только одно: где-то неподалеку — пожар! Уже ощутимо тянуло жженой резиной, и дымом.
Прогрохотал ботинками по тротуару патруль легионеров, потом — еще один.
— Римейн кэлм, зэ ситуэйшн из андер контрол, ноу экшн из рикуайд. Сохраняйте спокойствие, ситуация под контролем, предпринимать никаких действий не требуется. — звучало по городу на всех официальных языках легионов, и на рефаимском, конечно. — Тандрему ну фахатуниана, эу амбани фифехезана ну туэ-драхараха, тси мисы хетсика илайна.
Мы с Барухом переглянулись: пожар под куполом — ситуация явно внештатная. Но — службы работали.
Поэтому я двинул внутрь, в почтамт, и под руководством предупредительного служащего военной почты — табеллярия, оформил посылку на Землю как полагается.
— Столько бумаг… — удивился он. — Вы понимаете, что вам придется доплачивать бонусами?
— Нет проблем, — развел руками я. — Я пишу книгу, видите ли. И меня обещали издать. Это — материалы и иллюстрации к первым двум томам…
— Каждый сходит с ума по своему, — пожал плечами табеллярий. — Электроники нет, жизнеспособной органики — тоже нет, остальное меня мало интересует. Если вы готовы выложить две тысячи бонусов — отправляйте за ради Христа, Аллаха и Кришны за ради!
Мне почему-то казалось, что отправляя блокноты на Землю, я завершаю некий значительный этап в своей жизни и начинаю новый. Хотя казалось бы: ну что может измениться? У меня впереди все так же четверть века службы в Легионе, вокруг — друзья и соратники, в перспективе — новые миры и новые сражения. Все предопределено!
Но в голове звучал голос самого известного ведьмака в мире. «Что-то заканчивается, что-то начинается» — уверенно говорил он.
Заполняя документы и с душевным спазмом соглашаясь на удовищную трату в две тысячи бонусов, я спросил: