Евгений Капба – Из ряда вон (страница 4)
— Вlyat',- казал одноглазый. — Он храпит так, будто у него в глотке дизель-электрический генератор. И как тут уснуть?
Со страдальческим выражением лица он улегся на бок и тоже захрапел во все горло.
— А сторожить кто будет? — удивился Гай.
Медвежатки только фыркнули и тоже завалились спать.
— Дал Бог товарищей! Ну, с медведями жить — по-медвежьи выть!- скорбно пробормотал парень, пытаясь пристроить какое-то тряпье, которое тут лежало вместо подушки так, чтобы оно закрыло сразу два уха.
Храп у дяди Миши был просто жуткий — на уровне инфразвука. Вторили ему и медвежатки, составляя диковинный храпящий хор. Но минувший день даже для организма с атенрайской генетикой и яррской закалкой всё-таки оказался очень выматывающим, и Гай спустя какое-то время провалился в объятия сна.
Ему снилось, что кто-то пытается сожрать его печенку, а давешний эльф в черном плаще советует присыпать ее толченым чесноком и полить бальзамическим уксусом, потому как такое сочетание услаждает нёбо и радует душу.
— Фу, нахрен! — Гай подскочил с топчана и осмотрелся.
Рашены продолжали спать, но со стороны входа в пещеру слышалось какое-то лязганье. Очень тихое, на самой границе восприятия — дзинь-с-с-с-с… И спустя несколько секунд снова — дзинь!
Кормак на цыпочках подкрался к самому краю и замер, прижавшись спиной к стене. Дзинь-с-с-с-с! Дядя Миша вдруг перевернулся на бок и перестал храпеть, лязганье тоже прекратилось. Через некоторое время звук возобновился, явно приближаясь.
Первой показалась рука. Точнее — протез. Тонкие пальцы, все сплошь из острых лезвий, уцепились за край утеса и впились в мельчайшие трещины в камне — дзинь! Потом неведомый лазутчик подтянулся, явно используя сервоприводы — с-с-с-с — и появилась голова.
Аугметированные глаза, козлиная бородка и еще не тронутая язвочками кожа — киборг вытянул шею и осматривался.
— Дац!- кулак Гая, обмотанный полотенцем треснул его прямо по макушке, а потом парень ухватил шпиона за кадык, втащил внутрь и добавил уже ногой — под дых. — Бац!
— Зачем сторожить- говорили они. Киборги заняты — говорили они! Что это за Эдвард Руки-ножницы — вот что я спрашиваю!
— Это не Эдвард, — сладко потянулся, просыпаясь, одноглазый. — Это Фредди.
— Что то — херня, что это — херня… — угрюмо проворчал Гай. — Кой хрен он тут лязгает? Глянь, какие у него когти!
— Пф-ф-ф! Это Фредди, мы с ним тут общались, пока меня те упыри из двоек не достали. Они его ненавидят — у него реактор, а не батареи. Гоняют его по всему Разлому в мечтах этим реактором завладеть… Несчастный, можно сказать, человек. А ты его — дац! По кумполу!
— Ой-йо… — сказал Фредди.- Чего вы деретесь? Вы кто вообще?
Потихоньку просыпались остальные и с удивлением смотрели на неожиданного гостя.
— Это мои родичи, с Кондопоги, — сказал одноглазый. — А этот — неадекватно-агрессивный — этот я не знаю кто. Он с ними.
— Это я-то — неадекватно-агрессивный? — возмутился Гай.
— Я между прочим, у двоек из седьмого конвейера коленвал стырил! — горестно потрогал отбитую голову Фредди. — А вы меня — по кумполу! Какой-то дикий у вас товарищ!
— Это я-то дикий?
— Ну не я же! — потянулся за утренней порцией печенки одноглазый.- Фредди, про коленвал — давай поподробнее.
Фредди потянулся за спину и выложил на каменный пол пещеры металлическую деталь.
— А это в корне меняет дело!- заявил хозяин пещеры. — Дядя Миша, пора просыпаться! У нас тут перспектива нарисовалась!
Глава 3, в которой очень много работы
Время суток здесь не менялось — и с чего бы? Лучи местного солнца рассеивались искусственным куполом, и не доставали до дна Разлома. Трещина — пятнадцать километров в длину и три — в поперечнике, в самом широком месте, была вотчиной мрака и полумрака. Небольшое количество электрических фонарей, закрепленных на отвесных скалах ввинченными в породу кронштейнами, давали неровный желтоватый свет, который едва-едва пробивался сквозь постоянный туман.
В полутьме копошились люди. Тысячу двести разъедаемых ядовитыми испарениями и впитывающих смертоносное радиоактивное излучение каторжан добывали мумиё. На старой Терре тоже было своё мумиё — но с этим оно не имело ничего общего. Или имело — эксперты все давно вымерли, как те ископаемые организмы, которые время от времени находили в отвалах породы. Заветной мечтой каждого обитателя Разлома было найти жилу — богатый на маслянистые комки слой. Жила — это жизнь. Это препараты, питание, батареи, респиратор — если ты в основе. И отсутствие побоев и еда — если ты простой работяга.
Убийцы, пираты, наркоторговцы и другие отбросы общества, которых не казнили по каким-то причинам (запрет на смертную казнь, явка с повинной, сотрудничество со следствием) теперь обитали здесь, тяжким трудом отвоевывая у смерти каждый новый день в заранее проигранной битве. Их не могли или не хотели убивать, и при этом — не желали видеть в социуме.
«Инис Мона»- Гай вспомнил название этой корпорации с Рованиона. Она специализировалась на испытаниях новых медицинских технолгий на людях! Совершенно точно — эльфы ставили эксперименты на человеческом материале, используя преступников как подопытных крыс. Они специально выкупали такие экземпляры у планетарных правительств и Конфедерации- чтобы пичкать их непроверенными препаратами, устанавливать экспериментальные аугметированые или кибернетические части тела. Или заставлять добывать мумиё.
Рабство ли это? Торговля людьми — определенно. Однако, при этом эльфы соблюдали определенные приличия — они действительно старались использовать только преступников и злодеев. Гай, например, преступником и злодеем не был. Убийцей — это да, тут даже сомнений не возникало. Ровно настолько, насколько можно считать убийцей любого воина. Или любого монарха. А раз есть один такой Гай Кормак — то нет никакой гарантии что десятки и сотни в общем-то неплохих людей не находятся в Разломе. Или в другом подобном месте…
— Кто-то разбирается в технике? — спросил одноглазый.
Рыжий и белый подняли руки:
— У нас был автосервис…
— Конвейер починить сможете?
— Если перед этим внимательно посмотреть, как работает целый, и что там к чему прикручено — то скорее да, чем нет.
Гай даже предположить боялся, за что ребят с автосервиса выперли на Жмых. Скушали конкурентов? А вслух он сказал:
— Я на уровне принеси-подай помочь могу. Приходилось работать с разными терминалами, генераторы налаживать, с проводкой дело иметь — ну, на бытовом уровне…
— Вот и прекрасно! Осталось договориться, на каких условиях модификанты дадут нам покопаться в целом конвейере.
Никто даже не удивился, что одноглазый заговорил про модификантов — после кровавой бойни у подъемника добиться расположения основы киборгов представлялось задачей нетривиальной. Или слишком дорогую цену запросят, или сразу убивать начнут.
— Так кто пойдет к единичкам? — спросил дядя Миша и все почему-то посмотрели на Гая.
Даже Фредди.
— Гэл? С медвежатками снюхался? Ну-ну… А вы, троечки, здорово вломили консервным банкам — аж треск стоял! — ухмыльнулся высокий худощавый модификант.
Без единого волоса на круглой блестящей голове, с крупными желтыми зубами и жилистыми, будто перевитыми жгутами мышц руками он выглядел устрашающе. Все местные " единички" звали его Дон, и относились соответственно.
— Так что насчет конвейера? — повторил Гай.
— Да не дурили бы вы голову и присоединялись к нам. Ну, генетики вы а не модификанты, ну и что? Какая хрен разница? Нам эти нюансы до лампочки, если честно. Нас и так тут — полсотни, а вы, троечки — товар штучный. Не дурили бы вы голову…
— Всё-таки подурим. Какие у вас условия?
— Вот так значит… Сами с усами? Ладно — два центнера. Делаете две сотни килограмм — и колупаетесь в конвейере. Условия — ничего не разбирать, снимать можно только ленту. Сломаете — мы вас убьем.
Кормак оглядел отдыхающую смену модификантов — и почему-то сразу поверил. Тут были шахтеры с дальних колоний, военные преступники, пираты… Свирепые, сильные люди. Такие точно — убьют. Лицо одного из них вдруг показалось Гаю знакомым — этого чернокожего громилу он точно где-то видел!
— Что, парень, теперь мы в одной лодке? — спросил тот, тоже явно узнавая. — Помнишь меня?
В голове у Гая щелкнуло:
— Дум-Дум! Точно! — это был Думбийя, из команды Ксавьера Саважа. — И что теперь — будешь меня убивать?
— Жмых убьет нас обоих — раньше или позже, — угрюмо проговорил зумбец. — Я буду смотреть как ты выгружаешь мумиё и попивать водичку и кушать пайку за твой счёт. Пока мне этого будет вполне достаточно…
Кормак пожал плечами — ему-то точно не хотелось обострят отношения с пиратом.
— Так что, Дон — двести кило?
— Двести кило. Ждем вас, ребятки!
Гай шагал по разлому обратно — мимо траншей и штолен, в которых суетились люди с лопатами и кирками, выбрасывая грунт на отвалы, где ожидали еще работники — с лотками, в которых мяли и перебирали породу в поисках мумиё. Их тела были покрыты коростой и язвами, дыхание было тяжелым, глаза слезились, из носа текло… Обычному человеку туго приходилось в Разломе.
Киборги, выполнявшие тут роль надсмотрщиков, сначала дергались, увидев праздношатающегося каторжанина, но тут же отступали, разобрав цифру «3» на спине. Тройки — или генетики — были слишком мутными типами, чего ожидать от них — было неясно. Да и бойня у лифта была еще слишком свежа в памяти.