Евгений Капба – Что–то новое (страница 33)
— Ну, ну, не тяни!
— Я хочу выучиться на пилота. Возьмете себе стажера?
18
Гай рассматривал Причиндалы Сына Маминой Подруги и тихо ржал.
Тот, кто придумал такое название обладал очевидным чувством юмора. В системе звезды по имени Мама было тринадцать планет, самая крупная из которых — Мамина Подруга — была по объему и массе суммарно больше остальной мелочи. Сын Маминой Подруги — единственный спутник планеты, имел продолговатую форму, специфический красный цвет поверхности и был похож на…
Изначально база сталкеров представляла собой одну огромную сферу, примерно на треть погруженную в грунт. Потом места стало не хватать и рядом достроили еще один корпус — чуть больше по размеру. Так у Сына Маминой Подруги появились Причиндалы.
— Мы не сможем учить тебя по классической схеме, — сказал Иоахим. — Три года летных курсов — это слишком долго, верно?
— Верно.
— Есть ускоренный вариант, но…
— Но — что?
— Я могу и не выдюжить…
— А вы–то тут причем? — удивился Гай. — Я думал, имеются в виду гипнопрограммы, или виртшлем, или что–то подобное…
— Именно. Только хрена с два ты найдешь в наших дебрях лицензионную гипнопрограмму для пилота. Ты представляешь себе, как они работают?
— Ну–у–у…
— Понятно. Объясняю: берется успешный пилот, запихивается в медкапсулу и проводится ментоскопирование тех участков его памяти, которые касаются обучения и опыта пилотирования. Кодируется, потом — абра–кадабра, сим–салябим и загружается в мозг ученика пакетами, объем которых зависит от индивидуальных способностей и восприимчивости. А потом уже ученик отрабатывает полученные воспоминания на практике — ну, чтобы сделать их актуализировать, сродниться с полученным опытом. А знаешь, почему сейчас почти никто не обучает подобным образом?
— Почему?
— Люди мрут как мухи. Мозг не выдерживает, лопаются сосуды, температура поднимается… Киборгам в этом смысле проще — но ты же не киборг?
— Неа.
— Ну вот. Это первая причина. А вторая причина — подключаться приходиться чуть ли не напрямую, по большому счету оборудование — это всего лишь фильтр между памятью донора и сознанием реципиента. Раньше умели хранить объемные пакеты мнемо–данных, теперь — технология практически утеряна. Может, на Пангее кто–то и умеет делать записи на кристаллы памяти, но мне сие не известно! Так что придется нам с тобой полежать на соседних койках несколько суток… — фон дер Бодден аккуратно, почти ювелирно подкорректировал курс корабля, сверился с данными приборов и снова обернулся к парню. — Короче, ты хорошенько обдумай это предложение по бартеру. Просто я признаюсь честно, что обдеру тебя как липку. От цены за транспортник и гроша не останется! Всё дело в том, что я буду обязан многим людям, и долги эти придется отдавать… Ну смотри — я знаю лабораторию, где есть оборудование. Я знаю доктора, который может провернуть операцию. И знаю реабилитационный центр, в котором буду валяться подобно овощу после того, как у меня из мозга высосут драгоценный–неповторимый жизненный опыт. Заодно уж и приведу себя в порядок — а то похож стал на бурдюк! — сталкер ухватил себя за объемное пузо. — А это стоит бешеных денег! Твой транспортник потянет тысяч на восемьсот–девятьсот, по расценкам Причиндалов. Вот, считай, останется от них кусков тридцать. Сделаешь со мной пару рейдов стажером, оформим тебя сталкером… Нормально?
— Нормально. Только я и понятия не имею, что вы из себя представляете как пилот… Я беру, по сути…
— Кота в мешке? Пойдем, покажу тебе кое–что…
Иоахим фон дер Бодден провел парня по узким коридорам рейдера в свою каюту. Здесь было на удивление аккуратно: койка идеально застелена, на полу — ни соринки, на стене в зацепах висит отполированный лазган и пара фотографий. Вот к фотографиям Гай и присмотрелся.
В стройном молодом военном с щегольскими усиками было сложно узнать нынешнего толстого сталкера. Форма и награда на его груди заставили парня озадаченно хмыкнуть, и он глянул на вторую фотографию. Здесь снова был Иоахим фон дер Бодден — уже зрелый мужчина — вместе с целым экипажем на фоне самого, пожалуй, знаменитой модели тяжелого бомбера в освоенном космосе — «SternWolf‑88».
— Я, конечно, дремучий провинциал, но «Волки» с Нойшванштайна это чертова легенда… Вы — единственные, кроме гэлов, кто умыл Конфедерацию кровью.
Иоахим довольно осклабился.
— И, в отличие от гэлов, мы сделали это в космосе! Ну что, как ты думаешь, знания и опыт, которые находятся в этой старой башке стоят транспортника?
— О, да! Думаю, да! А сколько вам лет–то? — конфликт за Нойшванштайн был попыткой Конфедерации восстановить репутацию за Атенрай- через пять лет после того позорного поражения.
Сталкер сделал неопределенный жест рукой. На самом деле, ему могло быть и сто, и двести лет — на Нойшванштайне было распространено вмешательство в генетический код ещё на уровне эмбриона, да и медицина была одной из лучших.
— И еще один вопрос… Зачем все эти сложности? Вам действительно так нужен этот транспорт? Нужны деньги? Зачем?
Иоахим фон дер Бодден, сталкер с многолетним стажем, боевой пилот Нойшванштайна, ас и герой космической войны вдруг смутился.
— Я жениться надумал, — сказал он.
— О, мои поздравления! Но есть один нюанс, мистер фон дер Бодден…
— Ну–ну?
— Мне нужно будет заглянуть на Абеляр.
— Далековато! По какой–такой надобности?
— Семью повидать, с отцом пообщаться… Не виделись миллион лет!
— Семья — это святое! Тогда давай так: прилетаем на Причиндалы, пристраиваем твое барахло, официально заключаем бартерный договор по обмену транспортника на мнемо–данные, ложимся на декаду в клинику — а потом как раз отправимся обкатывать твои навыки по пути на Абеляр! Но учти — этого будет мало! Месяца три ты со мной посталкеришь — это уж точно!
В целом — Гая всё устраивало.
— Говорят Причиндалы СМП, «Тень отца Гамлета», принимайте пеленг, заходите на посадку… Это что еще за хрень прилипла к твоему брюху, старик? — раздался бодрый голос из динамика.
— Это для того мероприятия, о котором я тебе рассказывал, Гарри.
— Ты помнишь, что я в деле, старик?
— Забудешь тут… Пеленг принял, иду к четвертому доку…
Гай слушал диалог станции и Иоахима, и понять не мог — у них что, диспетчер — тоже сталкер? О чем и спросил.
— Точно! — ответил он. — У нас диспетчерами сидят те, кто по состоянию, например, здоровья летать не может. Сталкеры народ вредный и неуживчивый, мало кто готов у нас на Причиндалах висеть…
Висеть на причиндалах — это, конечно, прозвучало не очень.
Гай наблюдал за процедурой стыковки, и думал, что в обозримом будущем сам справится с посадкой корабля не хуже, чем бывалый ветеран. И это была странная мысль. Когда «Тень отца Гамлета» тряхнуло в магнитных зацепах, парень сказал:
— Я заберу кое–что с транспорта? Мы ведь не потащим его на Абеляр с собой? А в трюме там у меня лежит пара вещиц, которые не хочется оставлять без присмотра.
— Пф–ф–ф, делов! Арендуй ячейку в камере хранения! Любой формы и размера. Это сталкерская станция, соображаешь? Тут полно вещиц, которые не стоит оставлять без присмотра!
Чем сталкеры отличались от космических мусорщиков, с которыми Гаю приходилось иметь дело на Тильде–Бэ? И те, и другие собирали обломки и остатки человеческой деятельности. Основным отличием было то, что объекты вожделения мусорщиков — металлолом, пластик и органика — просто ждали, пока их загрузят в трюмы и отвезут на переработку. А высокотехнологичная потенциальная добыча сталкеров порой активно отстреливалась в ответ. Конфедератам было выгоднее взять эту вольницу под свое крылышко, выдавая лицензии на занятия сталкерством и контролируя наиболее опасные находки, чем самостоятельно вычищать авгиевы конюшни, оставшиеся после войн и конфликтов далекого прошлого, неудавшихся попыток колонизаций опасных миров и убийственных экспериментов корпораций.
То есть, формально находясь под эгидой Конфедерации, сталкеры были единственным в своем роде независимым сообществом астронавтов. Ни корпорации, ни планеты или межпланетные государства не имели к ним никакого отношения. Был в секторе Рашен еще Свободный Поиск, отчасти напоминавший по своему формату и функциям сталкерское братство — но всё–таки это была немного другая история. Перетаскивая свои контейнеры и баулы, Гай думал, что сталкерство — это, пожалуй именно то, чем ему стоило бы заняться в ближайшее время — с одной стороны имея нужные навыки и толику везения можно было неплохо подзаработать (при известной доле риска), а с другой — повидать космос.
Мич, дремавший все эти дни в коробке на транспортнике, навострил уши, только почуяв хозяина. Он вскарабкался Гаю на шею и пытался укоризненно заглядывать ему в лицо.
— Да–да, прости, дружище, я был сильно занят, а сердитые дяди из Конфедерации не любят веселых и симпатичных высокотехнологичных чудовищ.
— Да–да, веселых и симпатичных! — покивало чудовище.
— Ну, здесь народ попроще, не думаю, чтобы у нас были с тобой проблемы. Пойдем.
Причиндалы представляли собой нечто среднее между разрухой, теснотой и бардаком Тильды–Бэ и роскошью, размахом и технологиями Дезерета. Это была третья космическая станция, которую Гай Дж. Кормак видел в своей жизни, и пока она ему нравилась больше остальных.
Контора отца Рудольфа располагалась тут же, недалеко от доков. Пристроив контейнеры с опасным содержимым в камеру хранения, Гай договорился встретиться с Йоахимом на корабле в обед и отправился искать торговца.