Евгений Капба – Бритва Оккама в СССР (страница 43)

И в то же время жуткий мат донесся с параллельной тропы.

— Ноги! — орал Доминго. — Берегите ноги! Обходите лужи, какой-то сукин сын набросал в лужи гвоздей!

Буквально через пять минут Карлос держал в руках самые обычные деревяшки, утыканные гвоздями со всех сторон. Из ближайших луж подчиненные извлекли уже шесть штук таких приспособлений. Команданте дураком не был, мог сложить два и два, мозг революционера работал быстро:

— О нас знают, — сказал он. — Гонзало — обеспечить доставку раненых в лагерь на берегу. Доминго — построить бойцов в одну колонну, нам легче будет зачистить одну тропу, чем сразу три. Тот, кто нам противостоит — явно в меньшинстве и без оружия. Один, два, максимум — три человека. Скорее всего — сотрудники спецслужб под прикрытием. Гринго не могли оставить таких важных людей совсем без охраны… Это ничего не меняет. Мы всё равно возьмем заложников и выполним миссию, даже если придется ловить капиталистических сукиных детей по всему острову!

Тот самый сотрудник американских спецслужб в это же самое время ребывал в состоянии, близком к аффекту.

— Антенна! Кто спёр антенну от передатчика⁈ Фак, это необитаемый остров! Куда она могла деться! — Базелон, с распухшим по моей вине лицом снова принялся перерывать содержимое контейнера.

Я не мешал ему: человек ведь старается, надеется на лучшее. Он копошился так еще минуты две, а потом вылез из железной коробки и с хрустом размял спину:

— Дерьмо! Задница! Черт бы меня побрал, если тут есть эта сраная антенна!

Конечно ее там не было. Я ведь сам забрал ее, чтобы использовать в качестве щупа в своих археологических изысканиях. И, конечно, я не собирался ему об этом говорить… Или всё-таки сказать?

— Мы без связи, русский. Понятия не имею, что нам делать. У нас сотня студентов, кучка писак, которые…

Его тираду прервал голос ведущего, доносящийся со сцены посреди лагеря:

— Гра-а-а-ан при нашего традиционного конкурса и контракт с издательством Р-р-р-э-э-эндом Хаус получает… — они что, рефери боксерского взяли, или что это за такая манера объявления со сцены делать? — Получает… А-а-а-а-киана-а-а-а-а-атор Пакирата-а-а-ан!

Ну точно — рефери! В синем углу ринга, в красном углу ринга… Вот лезет в напряженные моменты в голову всякая хрень, что поделать-то? Тут надо американца оригинальным решением вопроса удивлять, а я…

— Атенсь-о-о-о… — раздался крик из джунглей, а потом последовал звук глухого удара и мощные ругательства на испанском.

— Фак, — сказал Джованни Базелон. — Так это всё-таки правда.

— Обезьяны с гранатой? Абсолютли, — кивнул я. — Хотя, теперь теперь в нападении на лагерь их будет участвовать несколько меньше…

— И что ты предлагаешь? Сотня человек и нас — двое! Пусть четверо — с твоими чехами… Что мы можем сделать?

— Мы можем дать им шанс, что же еще? Будь у меня тут сотня советских студентов, я бы ответил совсем по-другому, но эти мальчики и девочки, пожалуй, не потянут такого ответа. Так что — нужно пойти туда, на сцену и сказать всё как есть. В конце концов, если мы выведем людей из лагеря сюда, на точку эвакуации, то сможем организовать для врага еще парочку сюрпризов, продержаться какое-то время… А помощь — помощь будет. Есть у меня такая чуйка. Наитие, можно сказать… — я и вправду был в этом уверен.

Джованни задумчиво кивнул. Какие бы геополитические и личные противоречия нас не разделяли, как бы мы ни бесили друг друга — сейчас мы с этим то ли цэрэушником, то ли фэбээровцем были союзниками. И он по достоинству оценил наши усилия по доставке воды, продуктов, одеял и топлива к аэродрому. Худо-бедно тут, под деревьями, можно было пересидеть несколько часов.

— Тогда — пошли? — спросил Базелон и как-то по-мальчишески шмыгнул разбитым носом. — Только Бога ради, сними этот дурацкий шлем!

— Нормальный шлем, — сказал я и постучал по мориону, точно так же, как пан Анджей совсем недавно. — Тук-тук!

— Боже, с кем я связался… Кстати, а что бы ты сказал, если бы тут были советские студенты?

Мое лицо само по себе расплылось в идиотской улыбке и я сказал, подражая Маугли из известного мультика:

— Мы принимаем бой!

Глава 25 в которой тайная ложа снова проигрывает

Они просто нас не послушались. С чего бы им нас слушаться?

Ну представьте: на сцену выперся потрепанный красавчик и уверенным тоном заявил, что он — агент и работает на правительство, и потому им всем нужно сорваться с места и немедленно переться на аэродром Карабинери, потому что иначе их ждет встреча с бандой террористов.

Стоит отметить, что к этому моменту с торжественной частью было покончено, начался фуршет, и все слегка набрались, веселье было в самом разгаре. Добавьте сюда вечное противостояние студенческой братии и «копов» в любой их ипостаси и получите оскорбительный вой и пару эклеров, которые полетели на сцену. Один, кстати, до Базелона всё-таки долетел. А как по другому? Народ реально задолбался в этих тропиках, в невыносимых условиях комфортных домиков с кондиционерами и трехразового питания. Все хотели в цивилизацию, на лайнер, во Флориду и дальше — к родным пенатам.

А тут какой-то черт с разбитой рожей и грязной тенниске грозит им всеми карами небесными и заставляет прервать праздник. Что характерно — полицейского значка при нем не было! Да пошел он в задницу! Я бы тоже, наверное, пошел в задницу, если бы выперся на сцену в шлеме и с мачете, но американский хороший парень не предоставил мне такой возможности, намекнув на мое английское косноязычие и советско-пролетарское происхождение, которые не дадут мне убедить почтенную публику. Так что я дал возможность обосраться самому, что он и проделал только что, поймав шквал унижения и общественного порицания.

Настало время плана «Бэ» — бессмысленного и беспощадно. Как пока еще не пел великий Виктор Цой — дальше действовать будем мы!

Я дождался, пока Джованни Базелон спустится вниз, а потом просто взял — и швырнул бутылку с авиационным топливом в сцену. Конечно, перед этим поджег фитиль. Пламя радостно взвыло, живо растекаясь настоящим озером по доскам настила и облизывая белые тканевые занавеси и полог шатра.

— Пожа-а-а-ар!!! — заорали несколько человек одновременно.

Они даже не заметили, откуда прилетел «молотов» — так были заняты друг другом, едой, напитками и будущим путешествием домой!

Поднялась дикая паника, все носились как припадочные и не знали куда деваться. Ор, визг и топот заполнили лагерь. Спокойствие сохраняли только посвященные. У каждого из нас были свои рецепты внутреннего умиротворения: Яхим, например, по своему обыкновению был в дупель пьян и просто не осознавал угрозы. Пан Анджей в принципе был человеком слегка флегматичным, растормошить его было довольно сложно. А я… А я просто поверил в то, что делаю.

Иногда нужно причинять людям добро и наносить счастье вне зависимости от их желания. Иногда оптимизм и позитив тождественны недостатку информации. Иногда люди предпочитают жить в счастливом неведении, и ненавидят того, кто мешает пропустить им еще по стаканчику и отправиться прямиком во власть вооруженных автоматами идиотов. Пусть ненавидят, мне с ними вместе борщ не варить.

— Сюда, сюда! — кричал Яхим. — За мной!

Я размахнулся — и кинул вторую бутылку в один из домиков. По правде говоря — это был тот самый домик, в которым накануне ночевал Базелон. Наверное, он и вещи свои вытащить не успел… Совершенно случайно так получилось, ну что тут поделаешь? Домик вспыхнул как на картинке! Воплей стало еще больше.

— Скорей, пока огонь не перекинулся на другие здания! В лес! — громогласно вещал пан Анджей, делая указующие жесты, достойные его ясновельможных предков.

Паникующая толпа — это такая интересная субстанция… В какую сторону качнется — не угадаешь. Но у нас получилось увести людей за собой. У них — получилось. У Анджея, Яхима, Джованни. Я-то никуда деваться не собирался. Нужно было как-то задержать папуасов, дать возможность людям отступить.

А потому, когда страсти улеглись и почти весь народ убежал в сторону аэродрома, я подошел к чудом уцелевшему под копытами скрывшегося из вида студенческого стада фуршетному столику, навалил себе прямо в шлем всякой снеди типа фруктов, канапе и бутербродов, и, жуя на ходу, принялся бродить по пространству перед горящей сценой, поднимая с земли неразбитые и неразлитые бутылки с напитками. Их было не так чтобы очень много, но мне должно было хватить. Тем более — я был уверен — длинноволосый команданте уже вел своих папуасов на штурм нашего лагеря…

Карлос даже подумал, что Доминго ослушался и, вместо того, чтобы вести своих людей в аръергарде, обогнал колонну по другой тропе и ворвался в лагерь первым. Там творилось что-то невообразимое! Куда-то бежали люди, полыхали сборные домишки…

Но Доминго был тут, в десяти метрах позади. Огромная фигура гаитянина виднелась в тылу, он шел замыкающим, контролируя бойцов.

— Внимание! На опушке — рассыпаться цепью, входим в поселок! Стрелять только по моей команде, наша задача — взять как можно больше заложников! Разбираться во всей этой чертовщине будем потом, когда буржуйские сыночки и эти писаки будут лежать мордами в землю! Компр-р-р-ренде? — рыкнул команданте.

Подумать только, поход по джунглям стоил им шестерых! И еще одного оставили для охраны и ухода, пара товарищей была в тяжелом состоянии. Четырнадцать новобранцев — издерганные и шалые, зыркали по сторонам, мечтая оказаться как можно дальше от полыхающего летнего лагеря, утыканных ловушками лесных троп и мутной миссии, которая не казалсь им теперь ни легкой, ни героической. Они бы и задали стрекача, если бы не чувствовали на своих спинах взгляды старших-хефе. И если бы не находились на острове.