Евгений Капба – Атташе (страница 11)

— Чертовы нихондзины. Теперь мне всё ясно со вторым убийцей, — Веста достал из кармана портсигар и закурил прямо тут, в каюте, — Знаешь, как они ловко швыряются всякими заостренными штуками?

Я не знал. Для меня всё это было действительно странно, но за время этого своего приключения я повидал народы весьма удивительные и с обычаями чрезвычайно диковинными, так что идея выпустить себе кишки после того, как швырнул в кого-то столовым ножом, не казалась такой уж нереальной. Тем более, Изабелла говорила, что у Егучи были личные мотивы. Например — отомстить Герлиху за что-то. Месть выполнена — можно помирать? Кретинское объяснение, но какое есть…

— Ладно, два убийства на борту — это уж слишком. Буду запрашивать подкрепление, так что, если не хочешь, чтобы за тебя взялись всерьез, сиди в своей каюте и не высовывайся! — и когда это мы перешли на «ты»?

Великий детектив всех времен и народов зашагал по коридору и, глянув на матросов с ружьями, сделал им жест от глаз двумя пальцами — мол, я за вами присматриваю, или наоборот — присмотрите тут за всем. И пошел, покуривая сигарету. Он даже тело не прикрыл — просто запер каюту, и всё!

Каналья, как есть — каналья, вот кто такой этот Веста!

Я пока понятия не имел, что делать дальше, да и ночь никто не отменял — спать уже хотелось довольно сильно. Запереть двери, забаррикадироваться, надраться виски и подремать пару часов — этот план был ничем не хуже остальных. В любом случае в авантюру с побегом лучше было пускаться выспавшись.

Ни в дверь, ни в иллюминатор никто не мог проникнуть — я об этом позаботился. Даже придвинул чертов пуфик и сунул стул в ручку! Расположившись на диване, я приложился к бутылке и приготовился вздремнуть, как вдруг вздрогнул: мне показалось, что за стеной кто-то шепчется на лаймиш с руссильонским выговором. Какого черта, за стеной была каюта Вильсонов, и звукоизоляция тут имелась — нужно было усиленно напрягать голосовые связки, чтобы до соседей дошли отголоски!

Но после случая с тиканьем и бомбой я решил всерьез относиться к тому, что мне кажется. Или кажется, что кажется. А потому — напрягся, ухватился за револьвер и прислушался. Шептались двое!

— …давай ее сюда! Да не бойся, проваляется пару дней в лихорадке, заблюет тут всё до потолка и насрет в штаны, ничего такого! Это ж не черная мамба!

— Да ну, травить змеями — моветон!

— То есть подорвать дюжину человек — нормально, а это — моветон? Давай сюда, говорю тебе!

— А он точно тут?

— А где ему быть? Спит на кровати как миленький! Жорес сказал, что он взял бутылку и забаррикадировался в каюте!

Ажурная панель под потолком над кроватью вдруг отодвинулась и рука в толстой перчатке что-то швырнула прямо на кровать. Панель задвинулась, и послышался шорох — как будто что-то скользит по металлу.

Змеи? Ненавижу змей!

VII ТРОЕ В ЛОДКЕ

У меня был сапог — один. Змейка — маленькая, желтенькая и какая-то вялая, будто бы замороженная, мигом оказалась подцеплена голенищем и съехала куда-то в район пятки. Я перекрыл ей путь наверх, воспользовавшись кружевной салфеткой с тумбочки, которой перевязал сапог. И поставил его в угол.

История с отъезжающей панелью требовала внимания: я подозревал, конечно, что такой огромный корабль должен иметь свои тайны, и за пассажирами первого класса наверняка возможен присмотр, но чтобы два взрослых мужчины поместились в условную вентиляционную шахту — это было слишком!

Обследовав ажурный квадрат, я прошелся ножом по швам и — щелк— подцепил задвижку! Панель отошла в сторону. Нормального фонарика у меня не было, и потому пришлось чиркать спичкой, чтобы осмотреться. По всему выходило — один из них становился другому на плечи, чтобы сунуть в каюту ядовитую тварь. Там было высоко — метра три, и шахта уходила куда-то под пол кают, в обе стороны. Такой просторной вентиляции я отродясь не видал! Габариты были явно чрезмерными: вроде как и вентиляция, а вроде и тайный ход. По крайней мере, слышимость была отличная.

Вильсоны, например, предавались своему любимому делу — скандалили и сношались. Как у них это получалось делать одновременно — ума не приложу. Тут способности нужны особые.

Знание о вентиляционной сети давало мне некоторые преимущества. Но вместе с тем — лезть туда наобум, без освещения, схемы, с риском столкнуться с анархистами или еще какими любителями шастать по тайным ходам — это было бы чистой воды кретинством…

Только я задвинул назад панель, как в иллюминатор постучали. В чертов иллюминатор, из которого вид открывался на бурные океанические просторы! Револьвер оказался в моей руке мгновенно, и я, сжав зубы, двинулся по направлению к источнику звука.

Стук раздался снова. Я отодвинул занавеску и глянул наружу, не торопясь разблокировать ручку.

— Твою мать, Джимми Коллинз, какого черта…

Этот славный парень из команды Илая Фокса висел прямо за стеклом и подавал мне таинственные знаки, и корчил жуткие рожи! Вот уж кого я не ожидал увидеть и кому совершенно точно был рад! Конечно, я открыл иллюминатор, запустил его внутрь — мокрого, холодного и жутко суетливого.

— Вы живы, живы! Они не успели! Тут в стене есть…

— Спокойно, Джимми Коллинз, опасность уже миновала, и змеюка сидит в моем сапоге…

— Змеюка? Какая такая змеюка? — вытаращил глаза матрос, — Я думал — они швырнут дымовую шашку или гранату, или пальнут в вас из револьвера… Змеюка! Украли у Роше, что ли?

— А причем тут Роше? — настало мое время таращить глаза.

— Так у него целый террариум всяких гадов! Мы, когда в Агрбе его на борт принимали, одурели таскать всех этих чудищ… И тарантулы, и сколопендры, и даже королевские кобры и…

— И черная мамба.

— Да! А откуда вы…

— Подслушал. Это анархисты?

— А откуда вы… А! Вы ведь человек непростой, я помню! Ну, это хорошо. Но вот что я вам скажу: мы с Джеком Доусоном подготовили всё, как приказал герр Герлих. Он и заплатил нам вперед, чтобы всё организовали. Ну да, мы вроде как будем преступниками и пиратами, но лучше так, чем подохнуть ни за хвост собачий… Надо бежать, пока тут всё не зашло слишком далеко, — он мерил шагами каюту, — Нас назначат на шлюпочную палубу — завтра, после шести склянок. Мы присмотрели суденышко, с которым вполне сможем справиться втроем, и сейчас занимаемся припасами… Если у вас получиться раздобыть оружие и съестное — это будет прекрасно, ей-Богу. Скажитесь больным, будто змея вас таки покусала, а сами тихо-тихо можете воспользоваться вентиляцией. Вот вам схема и еще записка — от Герлиха. Он уплатил вперед, а Джимми Коллинз не такой человек, чтобы брать деньги задарма. Ну, раз у вас всё хорошо — то прощевайте, мне еще палубу драить!

Коллинз угостился бренди из бутылки, пожал мне руку и вылез в иллюминатор. Мне даже дышать стало легче — когда есть такой напарник, любая авантюра кажется по плечу! А Джек Доусон… Неужели этот тот самый бедолага, которого мы выловили из океана верхом на двери? Он вроде бы говорил, что собирался податься на океанический лайнер…

Я форменным образом обворовал кухню ресторана первого класса. Дождался, когда ужин закончится, а кухонные рабочие разойдутся по каютам, и выбрался из вентиляции с большим холщовым мешком, который тоже стащил — в прачечной. На дне мешка лежало несколько смен чистого белья — тоже краденого, чтобы использовать в качестве прослойки между бряцающими и звякающими предметами. Конечно, в закромах ресторана я поживился руссильонскими консервированными фруктами и хамоном, арелатскими корнишонами и оливками, и вином, и коньяком, и содовой, а еще — полупудом пшеничной муки и аппенинскими спагетти и кое-чем кроме этого. Груз получился увесистый — я едва успел скрыться с ним под столом, за которым пряталась решетка вентиляции, когда один из поварят таки наведался в кладовую, чтобы тайком полакомиться мороженым.

С вооружением дело обстояло похуже. Оно хорошо охранялось, и потому вместо винтовок и револьверов я стащил из кают-компании для офицеров несколько образцов холодного оружия — шпаги, кортики, абордажные топоры родом из позапрошлого столетия.

Всё это богатство складировал в одном из ответвлений вентиляции под шлюпочной палубой, с опаской размышляя о том, что не один я ползаю по коммуникациям, и большим кретинством будет просрать весь скарб по чистой случайности.

Наверняка про вентиляцию знал Веста — нужно же ему было заниматься промышленным шпионажем и собирать компромат? Не убийства же расследовать его сюда посадили, верно? И знал капитан Шиллинг — у него-то точно была самая полная схема корабля. И анархисты — им, скорее всего, слили информацию о тайных ходах товарищи с судоверфей.

Анархизм получал свое распространение там, где власти отказывались заниматься трудовым законодательством и слишком потворствовали дельцам и картелям. Как на Сипанге, в некоторых городах Аппенинского архипелага, отчасти — в Арелате и Руссильоне. В Альянсе власти их давили нещадно, вплоть до смертной казни, в Протекторате местные любители орднунга, услышав речи анархического свойства, наливались дурной кровью и могли затоптать баламута самостоятельно, без привлечения полиции. А в Империи активность ячеек товарищей сошла на нет в годы лихолетья: одна часть из них поддержала Ассамблеи и разделила судьбу лоялистов, какой бы она ни была, другая — решила, что за свободу комфортнее бороться в странах теплых и заморских. «Наше отечество — всё человечество,» — аргументировали они.