Евгений Капба – Аркан-V. Исход (страница 28)
— Впечатляет, — дернул головой Чертополох. — Я бы провозился с баньши четверть часа, не меньше. Какая ирония — мы только что говорили о мертвых эльфах, и я хотел рассказать тебе гипотезу о применении туринн-таурцами останков павших воинов, и — вуаля! Только что ты прикончил сначала то, что осталось от одного из мертвых ванъяр — тирит-сабаль, стража, и изгнал баньши — сбрендивший эльфийский дух… Гипотеза превращена в достоверный факт! Вот так, запросто.
— И ничего не запросто, — пробормотал Рем, отряхиваясь и выдергивая из одежды шипы. — Интересно — много тут таких сюрпризов?
— Я смогу настроить эфирный поисковик, только нужно отойти шагов на двадцать назад — здесь эфир по твоей вине… Э-э-э-э… Слишком чистый, — не очень понятно предложил маг. — Поисковик подсветит нам опасные места. Останки тирит-сабаля у нас есть, так что все получится… Только, пожалуйста, не произноси больше эти твои жуткие слова!
Аркан только хмыкнул, а потом кивнул и несколько раз вогнал скимитар в землю, гася огонь и очищая клинок. Он не раз сталкивался с тем, что строчки из Писания для магов — как железом по стеклу. О чем-то это говорило, определенно… Но настаивать не стал: на работу волшебника посмотреть хотелось.
Чертополох шагнул вперед, протянул руку над павшим зеленым стражем, растопырил пальцы в стороны, повернул ладонь к земле. Крохотная светящаяся лента заструилась между рукой мага и тирит-сабалем, как будто перекачивая что-то из тела волшебника в эльфийскую тварь и обратно.
— Здесь я возьму образец, и задам условия конструкту, — зачем-то пояснял Эрнест, хотя Аркану на всю эту чародейскую терминологию было наплевать. — И поисковик просигнализирует нам, если наткнется на нечто даже отдаленно похожее… Магией можно и нужно пользоваться, вот что я скажу. Как бы ты шел через парк? Рубил бы все к чертовой матери?
— Рубил бы, во славу Божию, — усмехнулся Буревестник. — А что не рубилось бы — сначала жег бы, а потом порубил.
— И молитвочку, да? Что — правда работает? — светящаяся лента оторвалась от руки Чертополоха, и пошла гулять по парку, прочесывая всю траекторию движения до рездинции консулов. Верхний, свободный конец ее трепетал, нижний — касался земли.
— И молитвочку, куда без нее, — серьезно кивнул Аркан. — Божье слово, меч и огонь — лучшие средства против всего этого мракобесия.
— Я видел вас в деле, сомневаться было бы антинаучно, — нехотя признал Чертополох. — Но мне очень странно говорить такое, ведь мы, маги, привыкли относиться к религии как к досадному пережитку. К рудименту, который достался человечеству от прошедших эпох. Препятствию на пути к прогрессу, опиуму для народа! Кстати, мы уже можем идти — на пятьдесят шагов вперед путь свободен!
Он щелкнул пальцами, и магическая лента замерла среди деревьев, заискрила. Волшебник зашагал вперед, хлюпая сапогами по зловонной жиже.
— Забавно, — Аркан последовал за ним. — Мы, ортодоксы, привыкли точно так же относиться к магии.
К зданию шли с опаской — лента в некоторых местах замирала, искрила и делала небольшой круг, обозначая неяркой фосфоресцирующей дымкой угрозу. Такие участки обходили по дуге — решать за кесарийских оптиматов проблемы очищения города от тварей Рем больше не собирался, и даже слегка жалел, что развернул тут деятельность зверобоев в самом начале, надеясь открыть глаза кесарийцам на реальное положение вещей, и — стяжать мирскую славу, конечно. По сути — он сражался с ветряными мельницами, как один из прежних святых — благоверный Кихотий. Убивать чудищ в обреченном городе — бессмысленный труд! Хотя — обманывать себя Рем не мог: твари есть твари, он и сейчас вступил бы в бой с тирит-сабалями, и выкорчевал бы их все до единого, если бы не торопился на помощь Агису. На помощь — или на место его смерти…
Такие мысли навевали мрачный настрой, да и обстановка вокруг не добавляла оптимизма. Само трехэтажное здание резиденции и вовсе походило на плод трудов какого-то маньяка от архитектуры. Северные эльфы в плане градостроительных предпочтений явно отличались от своих заморских родичей: никакой легкости, ажурности и ощущения простора тут и в помине не было. Ломаные линии, сложные барельефы со сценами сражений, охот и совращения прекрасных дев, инкрустации полудрагоценных камней, серебрение и позолота, тревожащие зрение витражи на редких оставшихся целыми окнах… Глаза разбегались от пестроты и вычурности, хотелось отвести взгляд и никогда больше не смотреть в эту сторону.
— Осторожно, не наступи в… В них! — торопливо произнес Чертополох и отдернул ногу.
Человеческие трупы лежали вдоль стен, у фундамента, на отмостке. Их было великое множество — десятки и десятки. Страшные раны на их телах, искаженные ужасом лица, кровь кругом — все это давало представление о разразившемся здесь сражении. Одно из окон было выбито большим бревном, которое так и осталось тут, служа неким подобием корабельного трапа. Прислушиваясь и присматриваясь, двое мужчин, один за другим, проникли внутрь.
— Слишком легко, — прошептал Аркан. — Слишком.
Маг искоса глянул на него, явно неодобрительно покачал головой и как-то по особому дернул руками — обе ладони тотчас же заполыхали, покрывшись языками пламени. Видимо, он услышал и усвоил аркановскую сентенцию об эффективности пламени. Но «молитвочки» читать явно не собирался.
Под ногами хрустели обломки мебели и осколки стекла, мужчины крались вперед, заглядывая за каждый угол. Внутреннее убранство Консульства Туринн-Таура не уступало внешнему: позолота, драгоценные камни, странные фрески на стенах, богатая, даже — кричащая обстановка. И трупы, трупы людей повсюду.
— Нам в центральную часть здания, туда ведут все анфилады… Агис точно стремился бы к мэллорну, это как пить дать, — едва слышно, сквозь зубы проговорил волшебник. — Держите свои огненные штучки наготове, маэстру!
Здесь хотелось говорить тихо — сам воздух давил на психику, сердце билось часто, дышалось — тяжело, в висках — стучало. Шаг за шагом Буревестник ломился сквозь вязкую атмосферу анфилады, цепляясь взглядом за выбитые двери и следы крови на стенах и обстановке — здесь тоже шел бой. Мэллорн? Он слыхал про эти легендарные деревья, средоточия эльфийской силы, но не видал в Доль Наяда ни одного. Что ж — теперь увидит!
— Я войду первым! — огонь заплясал на руках Эрнеста Чертополоха ярко, лицо — стало жестким, решительным. — Я чую магию, и это мое дело!
Ему, кажется, приходилось полегче чем аскеронцу. Может быть и вправду волшебник чувствовал себя тут как рыба в воде? Анфилада упиралась в украшенную замысловатыми арабесками двустворчатую дверь, одна из половинок которой болталась на единственной уцелевшей бронзовой петле. Мягкий зеленоватый свет пробивался сквозь щели. Странствующий маг пинком выбил преграду и шагнул внутрь. Буревестник на секунду помедлил — и не зря.
— Будьте вы прокляты! — заревел Эрнест Чертополох и из его рук исторглись настоящие пламенные плети, которыми он принялся хлестать во все стороны. — Агис! Агис, это ты? Подонки, извращенцы, мерзость и кх-х-хле-е-е…
Вдруг маг будто подавился проклятьями и замер в странной позе, пытаясь дернутся, но явно не имея к этому ни сил, ни возможностей. Ничтоже сумняшеся, Рем шагнул вперед. Что бы там ни было — отступить сейчас значило предать Чертополоха, Агиса, Зайчишку и всё, во что он сам, Рем Тиберий Аркан, верил.
— Великолепно! — произнес мелодичный и одновременно злорадный голос. — Два спасителя по цене одного. Видите, маэстру Агис, какая удача? Теперь малыш получит не только вас в качестве питательной среды, но еще и сильного мага, и крепкого воина…
Рем почувствовал, как ноги его оплетают вьющиеся растения, не давая и шагу ступить. По крайней мере, так было задумано тем, кто устроил ловушку. У Аркана имелось на этот счет свое мнение, которое знать таинственному ловцу было совсем не обязательно.
— Итак, — снова раздался все тот же чарующий тембр. — У нас тут, похоже, сам маэстру Чертополох, авантюрист и любитель совать нос не в свое дело. Очень удачно, очень. Хватит вам уже будоражить магическое сообщество своими байками в стиле анархо-индивидуализма…
Аркан с отвращением осматривался. Действительно — Агис был здесь, но в каком бедственном положении!
Центральный зал Консульства из-за стеклянного потолка и обширных витражных окон напоминал скорее оранжерею, да, впрочем, ей и являлся, поскольку в центре помещения расположился объект, явно имеющий свое сложное эльфийское название, но Рем вполне обоснованно посчитал его банальной клумбой. Земляная насыпь, обложенная со всех сторон тесаным камнем, поросшая мхом и какими-то аленькими цветочками — что это как не клумба?
В центре клумбы рос мэллорн. Небольшое, в человеческий рост дерево, с серебристой корой и золотого цвета листьями… И именно там, у корней молодого мэллорна замер в странной каталепсии Агис — храбрый и безумный алхимик. Моргнув, Буревестник понял, что ему не кажется: руки и ноги смарагдского кабатчика были оплетены серебристыми корнями мэллорна, корни эти уже проникли в плоть алхимика, причиняя ему бесконечные страдания.