Евгений Капба – Аркан-V. Исход (страница 20)

XI РОЛЬ ЛИЧНОСТИ

Клинки со звоном сталкивались, горячее дыхание вырывалось из легких бойцов, зрители восхищенно ахали, комментировали самые зрелищные выпады. Поединок был красив, дуэлянты, казалось, равны меж собой — и состязание шло уже скорее не для того, чтобы первому нанести победоносный удар, а, скорее, с целью продемонстрировать мастерство фехтовальщика и храбрость перед лицом неприятеля.

Ристалище на Благородной стороне со всех сторон окружили богатые экипажи с гербами на дверцах. У барьера толпилась публика из высшего света и полусвета: местные благородные кавалеры в роскошных дублетах из парчи и бархата, щегольских шоссах и пуленах с загнутыми вверх носами, а также дамы в пышных платьях и головных уборах невообразимых форм. Женщины жеманно обмахивались веерами, делая вид что им вот-вот станет дурно от яростных ударов поединщиков, и комментируя внешний вид сошедшихся в схватке аристократов. Балконы ближайших гостиниц и крыши особняков оказались оккупированы челядью и простым людом.

Можно было подумать, что половина Кесарии пришла посмотреть, как два провинциала сражаются друг с другом, решая меж собой бесконечно далекий от столичных жителей спор.

На лице Буревестника уже обильно выступил пот, руки начали наливаться тяжестью: Антуан был хорош, очень хорош, ни один из любимых обманных финтов Аркана не достиг своей цели! Хотя, еще кое-что в арсенале аскеронского герцога оставалось…

— Оу! — аркановский палаш щелкнул по кончику меча дю Массакра, сшибая оружие в сторону, острое жало рвануло к лицу Антуана, публика замерла в испуге…

Но молодой барон был начеку: в последний момент он успел отшатнуться, отдернуть голову, его длинные волосы взметнулись в воздухе, палаш Аркана, коснувшись полуседой шевелюры барона, тут же вернулся в исходную позицию… Бойцы закружили один вокруг одного, едва ли не рыча от накала схватки. Но — в первую очередь каждый из них пришел сюда совсем за другим. Во главе угла сегодня стояла политика, а не дуэль.

— Парки, — сквозь зубы процедил Аркан. — Парки и скверы. Обходите парки и скверы, когда всё начнется.

Сомкнутые на мгновение веки дю Массакра стали свидетельством того, что он все услышал и принял к сведению: поединщики снова сошлись, и осыпали друг друга градом ударов — клинки образовали вокруг них что-то вроде стального вихря, и любое неверное движение могло стоить одному из аристократов жизни. Каждый из них уже понял, с кем имеет дело, оценил соперника — и дрался в полную силу, не оскорбляя соперника жалостью.

Симпатии кесарийской публики, оставались, конечно, на стороне барона. Все-таки он был своим, пусть и с Запада. Его перед боем благословил кюре со знаком крыльев Феникса на груди, пусть и не Белый Брат. В конце концов, Антуан дю Массакр носил рыцарские шпоры и принадлежал к известному оптиматскому роду, который возводил свое происхождение к легендарным вождям людей Западного Ковчега!

Буревестник же изначально считался признанным злом, его знамя выглядело откровенно пугающе, он одевался в черное и красное, жил в мрачном поместье с головами чудищ на колах, и вообще — был проклятым раскольником, клейменным ортодоксом. А что касается родословной, так всякий знал — если и придет в мир настоящий апостол тьмы, то фамилия у него точно будет такая же, как у нынешнего герцога Аскеронского. Если Аркан рядом — жди беды!

— ДЗАНГ! — клинки столкнулись у самых оснований, гарды уперлись друг в друга, Антуан и Тиберий тяжело дыша пытались перебороть один одного, упираясь ногами в утоптанную землю ристалища.

— Чертополох. Спроси в Башне Магов Чертополоха… — процедил Аркан, глядя в глаза дю Массакра.

— Р-р-ра! — они оттолкнулись друг от друга и замерли, готовясь к решительному натиску.

Временные союзники почти всё уже успели обговорить, и можно было заканчивать. Дуэлянты снова двигались по кругу, как два хищных зверя. Конечно — победа в этой схватке по большому счету ничего не стоила, но оба они были молоды, оба — амбициозны и честолюбивы. Каждому хотелось проявить себя наилучшим образом! И плевали они на столичную публику: их люди, их сторонники сейчас не сводили глаз со своих сеньоров!

— Покушение будет на ступенях Дворца, перед голосованием, — одними губами проговорил дю Массакр и рванул вперед, нанося один за другим несколько быстрых уколов, от которых Аркан только и успевал уворачиваться и отпрыгивать.

Рему показалось — он поймал ритм, понял суть комбинации Антуана — и быстрым танцевальным движением Аркан ушел в полупируэт, уклоняясь от дерзкого массакровского удара вдогонку, обратным хватом. Буревестник рассек воздух быстрым и размашистым движением палаша и — да! Вся аркановская натура возликовала: бок барона окрасился кровью! Но в следующую секунду Рем мазнул рукой по своему лицу:

— Проклятье! Ты меня все таки достал! Как? — выругался Буревестник.

— А ты — меня… — дю Массакр растерянно смотрел на левый бок, где росло в размерах кровавое пятно.

— Первая кровь! — провозгласил маршал — распорядитель дуэли. — Оба соперника ранены! Бой окончен! Стороны могут примириться!

Дю Массакр демонстративно плюнул под ноги и отмахнулся от слуг, спешащих обработать рану господина:

— Мир между нами решительно невозможен, — проговорил он во всеуслышание. — Мы — враги до скончания века. Но — признаю, Тиберий Аркан Буревестник — умелый воин… Что не помешает мне выпустить ему кишки в следующий раз. Мы встретимся, когда нас не будут ограничивать формальности электоральной кампании…

— Да, да, — Аркан зажимал длинный разрез на скуле. — До следующего раз, мой достойный враг.

И зашагал к барьеру ристалища, под сень черных знамен с Красным Дэном, туда, где ожидали его зверобои. Нужно было подготовиться к решающему дню, и фраза о покушении заставляла герцога Аскеронского нервничать. Нет — покушениями его было не удивить, но место… Ступени Дворца? Как же это возможно?

Оставалось надеяться, что сыграть на дуэли получилось натурально. Тем паче — сколько там было игры, а сколько — настоящей вражды и соперничества, не могли, наверное, сказать и сами недавние поединщики.

Агис подкрался к Аркану с кривой иглой и прищурился:

— Заражения не будет, мой мальчик, это я гарантирую. Зарубцуется быстро, швы можно будет снять к концу недели, но шрам останется надолго… Ничего, ничего, Габи — хорошая девочка, она будет тебя любить и таким. Вот, выпей-ка, это позволит мне работать спокойно, а ты не будешь дергаться. И потом поспишь, хорошо поспишь…

— Пф-ф-ф! — Буревестник моментально выплюнул изо рта горько-сладкое снадобье. — Поспишь? Что значит поспишь? Не время спать, маэстру, нас ждут великие дела! Шейте наживо, Агис, шейте быстрее!

Алхимик кривился и морщился, но потом все-таки примерился и сделал первый стежок. Буревестник скрипнул зубами, а потом снял с пояса ремень и сунул его в рот: боль была адской, но он сам попросил этого, и теперь сжимал челюстями вонючую кожу и ругался и молился одновременно — молча.

— Мальчик мой, я хочу сказать тебе спасибо… Эти люди — сущие подонки, да, но такой ненависти к эльфам я не видал давно. Они готовы убивать остроухих уже сегодня, и мне дорогого стоило внушить им, что без противодействия лесным чудищам и другой магии, ничего не выйдет и они погибнут напрасно… — алхимик шил, вонзая кривую иглу в лицо Рема, он был сосредоточен на процессе. — Мы зальем отравой каждый клочок земли, где отметились остроухие, а потом — придем к ним под двери и потребуем ответа… Твой этот Беллами — он сущий демон, да? Говорят, он убил первого эльфа в двенадцать, а первого мага — на совершеннолетие, в двадцать один. Он ведь аскеронец, из герцогских башелье, верно? Ты с ним знаком?

— Некоторым образом… — просипел Буревестник.

Он никак не мог вспомнить: знает ли Агис о том, кем на самом является Ромул Беллами, и кем на самом деле является он сам — Рем? Алхимик всегда оставался странным человеком и большим оригиналом: не разглядеть в собеседнике герцога Аскеронского, даже при всех имеющихся признаках для него было так же естественно, как надеть правый башмак на левую ногу. Рассеянность у Агиса являлась неотъемлемой частью натуры.

— Всё! — алхимик схватил со стола плошку с какой-то дурно пахнущей пастой и обильно смазал ей порез на лице Аркана. — Вот это не стирай до утра.

Рем выплюнул ремень из рта и утер рукавом выступившие на глазах слезы. Шить наживо — идея была скверная, но и сон себе Буревестник позволить не мог.

— Благодарю… Завтра у меня много дел: голосование принцепс электор, и прочая суета… Я вам многим обязан и должен предупредить: то, что вы задумали — это лишь часть грядущего безумия. Будьте осторожны, маэстру и… Подденьте под свой балахон кирасу или кольчугу! — такая длинная речь далась Рему нелегко, рана саднила при малейшем движении мимических мышц.

— Кирасу? Кольчугу? О чем вы говорите? — заморгал алхимик.

— Габи будет очень огорчена, если с вами что-нибудь случиться… — Аркан встал, разгладил одежду, поправил портупею с мечами и потянулся за кожаной сумкой на столе. — Это мне?

— Весь набор, мальчик мой, как ты и просил… Ты снова идешь охотиться на чудовищ?

— О да, в чудовищах завтра недостатка не будет… — герцог Аскеронский повесил сумку на плечо. — Но я надеюсь победить их всех, да поможет мне Бог!