Евгений Капба – Аркан. Книга 1. Седьмая вода (страница 8)
Однако популярские пираты дело своё знали, и уже скоро раздались их торжествующие кличи:
– Йа-а-а! Йа-а-а! Бог за нас!
Они там выбрасывали за борт трупы, судя по плеску. Что им ещё бросать в море-то? А потом раздался мерзкий голос:
– Гребцы! На погрузку!
Это значит, нужно было лезть в долбаное колесо. Зато наконец стало ясно, за чем именно охотился Красный Дэн Беллами. Тюки и ящики, которые постепенно отправлялись в необъятную утробу трюма, источали такие ароматы, что сомнениям места не оставалось: это, конечно, южные пряности. Бадьян, ваниль, гвоздика, имбирь, калган, кардамон, корица, куркума, мускат, перец всех сортов, розмарин, шафран и бог знает что ещё! Один такой ящик стоил целое состояние. А если продавать мелкими порциями, в розницу – барыши могли стать и вовсе баснословными!
Пока Рем крутил колесо и мимо него проносилась тара со специями, в желудке у баннерета урчало и слюноотделение становилось просто нечеловеческим. Рядом, во втором колесе, пыхтел жилистый мужик с облысевшей башкой и здоровенными предплечьями. В прошлой жизни он возглавлял цех пекарей в одном из оптиматских городов центральных провинций и командовал сотней пикинеров городского ополчения. Пекарь был полностью в курсе событий. То есть вместе с Ремом и Разором ждал удобного момента, чтобы разделаться с пиратами.
– Как мы управимся с кораблём? – вдруг тихонько сказал бывший глава цеха. – Я хрена лысого в этом понимаю. Управляться с рулевым веслом, проложить путь по звёздам, поставить парус – это мрак и великая тайна!
Проклятье! Рем тоже думал об этом. Надеяться на то, что удастся захватить в плен капитана и команду и они будут работать на мятежников, – это слишком наивно.
– Нужно поспрашивать у ребят, – предложил пекарь. – Среди нас могут быть моряки, верно?
Рему пришлось кивнуть, так как надсмотрщик подозрительно на них уставился. Погрузка закончилась быстро, и когда первая смена выбралась из трюма, места у вёсел были заняты другими парнями. Например, Микке числился во второй смене. Мужчины из первой смены не очень огорчились и повалились на доски, чтобы немного отдохнуть. Комит устало облокотился на барабан – его-то никто менять не собирался.
– Хо-од! – Голос Дэна Беллами заставил комита встряхнуться и поднять свои колотушки.
Бамм!
– Полный ход!!!
Бамм! Ба-бамм!
Вёсла вспенили воду.
Как потом выяснилось, Красный Дэн хотел абордировать ещё один корабль, тот, у которого удалось сломать вёсла в самом начале боя. Сейчас он уходил от гёзов, распределив уцелевших гребцов между бортами. Скорость была не ахти, да и кораблик особой ценности не представлял – конвойное судно, на котором только и есть что несколько десятков наёмников, гребцы да ещё запас провианта и воинские припасы. Оно удалилось примерно на полторы версты, но пиратский капитан, кроме алчности, отличался ещё и кровожадностью и поэтому гнал свой красный корабль в погоню за уцелевшими врагами.
Расстояние между кораблями неуклонно сокращалось, и вот уже раздалась команда «таран!», и комит, с лица которого текли ручьи пота, бил в барабан с бешеной скоростью… Огромная красная галера мчалась вперёд как стрела, направляемая усилиями десятков свежих гребцов, и все напряглись, ожидая грохота таранного удара.
Вдруг раздался резкий, громкий хлопок, совсем непохожий на ожидаемый гром столкновения. И тут же смолк барабанный ритм. Вёсла беспомощно заплескались, застучали друг о друга, гребцы растерянно смотрели на комита. А комит ошарашенно смотрел то на колотушки в своих руках, то на лопнувшую мембрану большого корабельного барабана. Он даже опомниться не успел, а на гребную палубу уже ворвался Дэн Беллами с выпученными глазами, раззявленным в матерщине ртом и обнажённым клинком в руках.
– Тварь, ублюдок, выродок, сучье вымя! – орал капитан и рубил комита с плеча, так, что брызги крови летели повсюду: на гребцов, вёсла, обрывки барабана, на лицо и доспех капитана – и долетали даже до отдыхавшей смены гребцов.
Всё было окрашено в красный цвет.
Следом за капитаном по лестнице сбежали пираты, выполнявшие роль надсмотрщиков, и принялись хлестать во все стороны плетями. Попало и рабочей смене, и отдыхавшей… Рему обожгло спину от правого плеча до копчика, и он взвыл от боли. Другие гребцы рычали и матерились, но ничего не могли сделать: на руках – кандалы, ноги прикованы к скобам…
– Я сделаю барабан из твоей шкуры, урод, скотина, недоносок! – На губах капитана выступила пена, он никак не мог остановиться и всё кромсал то, что осталось от комита, своим клинком.
С верхней палубы раздался голос вперёдсмотрящего:
– Вижу паруса! Эскадра на горизонте!
Красный Дэн Беллами осмотрел гребную палубу, безумно вращая зрачками, и вдруг остановил взгляд на Аркане. Рем тут же опустил глаза, но тщетно.
– Возьмите этого, длинного! Тащите его сюда!
Рема отцепили от скобы и подвели к капитану.
– Ты будешь новый комит! Сейчас тебе приволокут барабан, и не дай бог что-то с ним случится до тех пор, пока шкура этой мрази не будет готова к использованию. Ты меня понял? – Глаза Красного Дэна были налиты кровью, и зрачки бегали туда-сюда.
Рем судорожно кивнул, хотя, на его взгляд, тех лоскутов, что остались от предыдущего комита, никак не хватило бы на большую мембрану. Ему расковали руки. У комита, оказывается, была собственная скоба, возле барабана, к которой цепляли его ножные кандалы.
Пираты оттащили кусок фарша, который был недавно человеком, Красный Дэн Беллами сунул в руки Рема колотушки. Сейчас капитан как никогда оправдывал своё прозвище: лицо, руки, доспех и одежда пирата были залиты кровью. Откуда-то притащили барабан поменьше. Наверное, его использовали в корабельном оркестре.
– Ты уже долго тут гребёшь, урод. Все ритмы выучил. Слушайся команд, не сбивайся и будешь получать мясо и вино, сможешь прогуливаться по верхней палубе, – давал парню наставления один из гёзов, старший помощник Уоррен. – А теперь – за дело!
Рем посмотрел на колотушки в своих руках, на барабан, на гребную палубу… Скамьи, вёсла, гротескные фигуры товарищей, их взгляды, обращённые на него – всё это почему-то вызвало в душе молодого Аркана некое чувство приязни, и он испугался, что свыкся с рабским состоянием гребца, что существование в трюме заняло всю его душу и разум, стало обыденным и близким… Такая мысль вызвала в нём бурю негодования – ещё чего! Это не рабская привычка, а чувство солидарности с товарищами и мечта о свободе, о моменте, когда можно будет расквитаться с долбаными гёзами – вот что занимало его душу!
– Хо-од!!! – заорал ему в самое ухо капитан.
Рем, дёрнувшись, опустил колотушки на мембрану барабана.
Бамм!
Этот ударный инструмент был звонче, и звук его впивался прямо в мозг. Вдох-выдох – здоровенные балясины вёсел снова принялись вращаться в клюзах, направляемые движениями мощных рук гребцов.
– Давай-давай! – Красный Дэн одобрительно похлопал парня по плечу, развернулся на каблуках и зашагал к лестнице, ведущей на верхнюю палубу.
Шагнув на первую ступеньку, он вдруг обернулся и завопил дурным голосом:
– Полный ход!!!
«Ба-бамм!» – отозвались колотушки в руках Рема.
Глава 4. Мятеж
Пряности, специи и другая добыча, привезённая из рейда на Юг, сделали Красного Дэна Беллами важной фигурой на островах Низац Роск. Его команда пополнилась новыми бойцами, он мог позволить себе лучшее оружие и снаряжение и планировал новые дерзкие акции. Амбиции капитана росли и аппетиты увеличивались.
Вместе с тем росла и нагрузка на гребцов. За малейшее неповиновение следовала порка, за повторное преступление – протягивали под килем. Рему раза четыре приходилось терпеть побои, но по сравнению со страданиями его товарищей по несчастью это, в общем-то, было пустяковиной.
Днище зарастало ракушками и прочей живностью, а капитан никак не находил времени для проведения необходимых работ. Ещё бы! Красный корабль свирепствовал в прибрежных водах Северо-Запада, верстах в двухстах от Низац Роск, и очень сложно было улучить момент для ремонта между еженедельными убийствами, грабежами и насилием, которые творили гёзы.
А скорость от гребцов требовали прежнюю…
– Давай-давай! – орал Красный Дэн.
«Бамм-ба-бам!» – бил Рем в барабан из кожи бывшего комита, обливаясь потом.
Между рядами скамей ходили надсмотрщики с плетями, из лёгких гребцов вырывалось натужное дыхание, тяжело вращались массивные балясины вёсел. Час за часом, день за днём… Рем видел, как потухают взгляды парней, чувствовал нарастающую глухую волну апатии и безразличия. На гребной палубе всем было наплевать, даже когда сверху орали: «Таран!» Это просто означало новые минуты адского напряжения всех сил.
Нужно было что-то делать, и заговорщики во главе с Разором предпринимали всё возможное. Из более чем двух сотен гребцов обеих смен сто семьдесят семь человек согласились перейти на сторону мятежников в случае бунта. Три десятка из них до пленения служили бывшими матросами, две дюжины имели отношение к военному делу, считая Аркана и Разора. Остальные оказались крестьянами, ремесленниками разных профессий, нищими бродягами или вовсе уголовниками, такими как Сухарь и его подельники. И все как один готовились в подходящий момент вцепиться в глотки пиратам и драться насмерть.