Евгений Иванов – Бухта половины Луны (страница 4)

Рокфеллер, когда строительство здания уже подходило к концу, для украшения фасада задумал заказать какую-нибудь жизнеутверждающую фреску. Очень ему хотелось, чтобы работу сделал Анри Матисс или Пабло Пикассо, но оба были слишком заняты, чтобы взять заказ.

В итоге на фреску подрядился мексиканский живописец Диего Ривьера.

Прогрессивный автор под впечатлением напористого соцарта, который тоннами пёр в те годы из народившейся молодой Советской Республики, изобразил на фреске московскую первомайскую демонстрацию и Ленина с Троцким во главе.

В центре композиции вполне в духе соцреализма главенствовал Рабочий с пудовыми кулаками. Присутствовали: радужные лучи, космос, трубы и жилистая рука крепко сжимала земной шар. Магнат таким задорным пролетарским оптимизмом остался крайне недоволен. Фреску сначала закрыли брезентом, а потом и вовсе демонтировали. Взамен поставили не менее прогрессивную фигуру гиперболически мускулистого исполина, вздымающего над головой мирный атом.

Оскорблённый до глубины души художник воссоздал злополучную фреску позже на родине, в оперном театре города Мехико.

Обзорная площадка «Top of the Rock» на семидесятом этаже Рокфеллер-Плаза открылась сразу же в тридцать третьем, когда здание было закончено. И вы, наверное, видели эту знаменитую фотографию рабочих, обедающих, словно птицы, на узкой металлической балке над бездной Манхэттена. Фотограф Чарльз Эббет сделал этот снимок за год до окончания строительства, и «Нью-Йорк Херальд Трибьюн» тут же украсила им главную полосу.

Я упёрся лбом в толстое стекло обзорной площадки и попытался разглядеть внизу людей. С высоты двухсот пятидесяти метров машины превратились в медленно ползущие точки. Людей разглядеть без оптики оказалось проблематично.

Панорама впечатляла.

На севере до Гарлема блестели пруды Центрального парка. За Гарлемом пестрел Бронкс. На западе Гудзон подмывал берега Нью-Джерси. Статен-Айленд тонул под жёлтой дымкой в заливе. До горизонта на восток уходил вслед за Бруклином нескончаемый Лонг-Айленд. На юге за частоколом Даунтауна в туманной пелене вздымала над заливом факел Колючая француженка. В центре над всем этим нёс в облачной высоте свой шпиль величественный Эмпайр-стейт-билдинг. После трагедии «близнецов» сто два этажа этого здания вновь на долгое время стали самым высоким небоскрёбом Нью-Йорка.

Впрочем, он всегда и оставался его корневым символом. За элегантный его вид он оказался под номером один в официальном списке лучших американских архитектурных решений. Строился этот исполин на деньги Джона Рокфеллера-младшего. Рядышком стоит Крайслер-билдинг – его легко можно узнать по круто сужающейся верхней части, выполненной на манер дисков автомобиля. Задача стояла – перехватить первенство у семидесятиэтажного Крайслера, и это с лихвой удалось. Ленточку перерезали первого мая тридцать первого года, и Гувер лично нажал кнопку, включив освещение здания. Подвела депрессия. На момент открытия далеко не все помещения были сданы, и здание получило прозвище: «Пустой-стейт-билдинг» («Empty State Building»).

Высокий шпиль было решено использовать, как причальную мачту для дирижаблей. Тем более что красавец «Гинденбург» уже начал совершать трансатлантические полёты с пассажирами на борту из Германии в Америку. Граф Циппелин не жалел средств на развитие нового вида транспорта.

Как и «Титаник», на момент постройки «Гинденбург» стал самым большим и самым комфортабельным дирижаблем в мире. У истории нездоровое чувство юмора. «Гинденбург» стал воздушным «Титаником» на том же самом пути – из Европы в Америку.

Поначалу высший свет по обе стороны океана с восторгом встретил появление «летающих кораблей». И инвесторы, и любители комфортных путешествий связывали с развитием дирижаблесторения весьма далекоидущие планы.

«Гинденбург» сразу же установил рекорд, пройдя над Атлантикой за двое суток. На борту располагался роскошный ресторан с изысканной кухней. Салон с роялем. Смотровая платформа. Из-за ограничений по весу не было только ванн. Вместо ванн предлагался душ. Был также и запрет на открытый огонь. Пассажиры перед посадкой обязаны были сдать спички и зажигалки – всё, что могло дать искру. И не смотря на это всё же под присмотром команды можно было курить в специально отведённой комнате. А над головами в потоках ветра болталось двести тысяч кубометров водорода.

Желая пофорсить перед ньюйоркцами, капитан подвел дирижабль к смотровой площадке Эмпайр-стейт-билдинга, где цеппелин уже поджидали репортеры и публика. Но, поскольку шпиль ещё не был готов к приёму дирижаблей, «Гинденбург» увели швартоваться на соседнюю базу в Нью-Джерси.

Когда техники на земле уже держали верёвки в руках, раздался страшный взрыв, и огромный пузырь с водородом вспыхнул, словно солома. От едкого чёрного дыма стало темно, как ночью. Огонь быстро охватил корму и стал распространяться к носовой части, уничтожая воздушное судно. Пассажиры стали прыгать на землю. Многим удалось спастись. Капитан выжил, но сильно обгорел.

Полёты на водороде моментально запретили. Эмпайр-стейт-билдинг не стал воздушным портом города. А в сорок пятом году он стал первым небоскрёбом, подвергшимся самолётному тарану. Бомбардировщик B-25 «Митчелл» заблудился в густом тумане и врезался в здание в районе восьмидесятого этажа. Один из двигателей пробил башню насквозь и упал на соседнее здание. Другой двигатель свалился в шахту лифта. Пожар потушили за сорок минут. Лифтёр Бетти Оливер упала в шахту лифта и выжила после падения с высоты в семьдесят два этажа!

На этом удивительные истории не закончились. Здание стало Меккой самоубийц, и вокруг обзорной площадки на крыше вскоре была возведена высокая решётка. В семьдесят девятом году находчивая мисс Элвита Адамс решила схитрить и прыгнула из окна восемьдесят шестого этажа. Некоторым не везёт вечно. Порыв сильного ветра подхватил и забросил мисс Адамс на восемьдесят пятый этаж! Такое бывает? Она выжила, отделавшись лишь переломом бедра. Чудны дела твои, Господи!

В холле здания на стене висит панно. На нём изображены семь чудес света. И к ним добавлено восьмое – сам Эмпайр-стейт-билдинг.

В здании семьдесят три лифта, но пятого февраля каждого года лестницы заполняют люди, которым на лифты наплевать. В этот день проходят соревнования по скоростному подъёму. Подняться с первого на последний этаж некоторым удаётся за десять минут. Пожарные и полицейские устраивают междусобойчики и бегут наверх в полной выкладке.

Ночная подсветка верхушки зачастую кодирует какое-нибудь событие.

По цветовой гамме, например, можно узнать какая из спортивных команд Нью-Йорка сегодня играет – гамма повторяет цвета эмблемы команды.

Когда умер Фрэнк Синатра, подсветка была выполнена в синих тонах в память о прозвище певца: «Мистер Голубые глаза». А когда умерла актриса Фэй Рэй, освещение вообще выключили на пятнадцать минут.

В каждом уважающем себя фильме-катастрофе несчастный Эмпайр плавят инопланетными лучами, раскурочивают метеоритами, сносят огромной волной или замораживают льдами. Но в умах жителей планеты Эмпайр прежде всего связан с большой уродливой и по-своему несчастной гориллой, которую всегда в конце фильма детям до рыданий жаль. Фэй Рэй как раз и была той красавицей, к которой Кинг-Конг так нежно прикипел. Именно с ней он взобрался в тридцать третьем году на шпиль башни и потерпел за любовь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.